В. Оценочность. По И. Флоресу: хотя, на первый взгляд, Р. Дворкин, формулируя идею права как толкования (1982) [7, ск 5], принижает значение оценки и описания в пользу интерпретации, в итоге становится ясно, что он придерживается морального прочтения практики, требующего отсылок к ценности и даже объективных ценностных суждений. Р. Дворкин, с одной стороны, утверждает: правовые суждения не просто описательны в отношении истории права или оценочны в каком-то оторванном от нее смысле - они «толкуют историю права, сочетая элементы описания и оценки, но отличаясь от обоих из них» [7, р. 147]. С другой стороны, на примере феномена «учтивости» он раскрывает двухэле- ментность «интерпретативной установки». Первый элемент - это допущение, что практика учтивости «не просто существует, но имеет ценность, служит определенному интересу, цели, реализует определенный принцип, - короче, что она имеет определенный смысл, - которые можно констатировать независимо от простого описания правил, составляющих эту практику» [11, р. 47]. Второй - это последующее допущение, что требования учтивости не являются необходимо или исключительно тем, чем, как считалось, они были всегда, но «чувствительны к ее смыслу, так что строгие правила должны пониматься, применяться, расширяться, изменяться или ограничиваться этим смыслом». По мере утверждения интерпретативной установки институт учтивости перестает быть механическим («слепым почитанием рунического порядка»): люди начинают стремиться «придать данному институту значение - увидеть его в наилучшем свете - а затем перестроить его в свете этого значения» [11, р. 47; 14, р. 176-177].
Г. Интегративность. Согласно И. Флоресу, если в «Империи права» Р. Дворкин строит концепцию «права как целостности» на идеях непротиворечивости и соответствия [11, ск 7; 14, р. 177-178], то далее он выходит на более фундаментальный уровень, критикуя общую идею обособленности ценностей - «архимедову» юриспруденцию и эпистемологию: он заявляет интегративную концепцию ценностей (тезис их единства), по которой каждая из них находит место в более общей, интерпретативной и взаимозависимой сети убеждений [9, р. 1, 14-19, 100; 10, р. 158-168]. Таким образом, право в итоге мыслится Р. Дворкиным уже как «политическое понятие» или «раздел политической морали», что смещает акценты с вопроса о взаимодействии права и морали как отдельных систем к вопросу о том, как выделять понятие права, чтобы показать его в качестве особой части понятия морали [9, р. 402-405; 14, р. 177-181].
В итоге, как резюмирует И. Флорес, Р. Дворкин формулирует оригинальную и влиятельную концепцию права с самобытной методологией. Эта концепция размывает границы не только между созданием и применением права, законотворчеством и судом, теорией и практикой, но и между классическими типами правовых доктрин, интегрируя различные (общие и частные, описательные и нормативные) методологические возможности в более сложную теоретико-правовую и общефилософскую рамку. Таким образом, она оспаривает не только теорию, но и саму методологию позитивизма как общего описательного и морально-нейтрального учения о праве, а также преодолевает давнюю дихотомию позитивизма и естественного права [14, р. 159-162, 172].
Интерпретативизм как правовая теория: идентификация и следствия
Анализ Имера Флореса фиксирует значимые особенности методологии Рональда Дворкина, а также связанную с ней пробле- матизацию классических делений правового теоретизирования. Однако, во-первых, выделяемые ученым черты интерпретативизма даются «списком», без анализа их взаимоотношений и указания их содержательной основы, порождающей размывание и объединение традиционных методологических позиций. Во- вторых, выделенные черты не соизмеряются с классическими типами правовых доктрин (не говоря о молчании И. Флореса по значимому делению перспектив «участника» и «наблюдателя»), не позволяя четко вписать ин- терпретативизм в сложившуюся систему правовых теорий. В-третьих, рассмотрение концепции Р. Дворкина в свете базовых критериев типологии правовых теорий, по-видимому, дает иные результаты. Доктрина американского правоведа, с одной стороны, не является объединением всех (указанных И. Флоресом) перспектив, с другой - скорее подрывает классические критерии типологизации и, соответственно, ряд вытекающих из нее методологических возможностей. Таким образом, выводы мексиканского исследователя нуждаются в переосмыслении.
Итак, во-первых, можно говорить о раз- нопорядковости выделенных элементов подхода Р. Дворкина: конструктивности, интер- претативности, оценочности и интегративно- сти. С одной стороны, они вполне независимы друг от друга, к тому же интерпретатив- ность как позиция заявляется Р. Дворкиным лишь в 1980-е гг., тогда как иные черты просматриваются у него и ранее (например, в идеях конструктивизма / антиреализма права и морали как социальных институтов [12, ск 6, 13], укорененности правовых принципов и институциональных обязанностей судей в политической морали сообщества [12, ск 2-4], в идее права как «бесшовного сплетения» и фигуре вымышленного судьи Геркулеса [10, ск 4], в сочетании концептуального и нормативного в юриспруденции [12, ск 1]). С другой стороны, в доктрине интерпретативизма именно идея толкования (авторски понятая) становится теоретической и методологической рамкой, которая объединяет иные черты и перспективы и обусловливает оригинальность позиции мыслителя в правоведческих спорах.
Во-вторых, выделенные И. Флоресом черты скорее вычленяют ряд положений текстов Р. Дворкина, тогда как включение интерпретативизма в систему правоведения требует применения к нему базовых критериев типологии правовых теорий, причем дополненных значимым для современной юриспруденции делением теорий «внутренней» и «внешней» точек зрения. (Такое деление предполагает различение и методо- логизацию перспективы участника, принимающего и использующего правила некоего правопорядка, и наблюдателя, лишь рассуждающего о таких правилах и их практических аспектах с неких обособленных, обычно фактуальных, позиций [15, р. 240244]). В этом контексте интерпретативизм Р. Дворкина представляется частной, нормативной / оправдательной теорией «внутренней» точки зрения. Так, доктрина правоведа провозглашается как теория, рассуждающая с позиций участника юридической практики (прежде всего судьи), сосредоточенного на вопросах истинности и обоснованности правовых суждений [8, р. 2097; 11, р. 13-15]. Отсюда ее предметом выступает исторически и национально определенная юрисдикция: «интерпретативные теории по своей природе адресованы конкретной правовой культуре, обычно культуре их авторов» [11, р. 102]. Наконец, будучи частью нормативно-аргументативной юридической практики, ставя и решая задачи установления ее смысла и обоснования суждений о правах и обязанностях, интерпретативная доктрина имеет с необходимостью нормативные притязания [8, р. 2097-2104].
В-третьих, подобная оценка интерпрета- тивизма Р. Дворкина, с одной стороны, говорит не об объединении им различных методологических перспектив в системе базовых теоретико-правовых координат (как утверждает И. Флорес), а скорее, о занятии им особой, более частной, методологической позиции. С другой стороны, данная позиция может считаться весьма радикальной - отвергающей ряд традиционных делений и проектов правовых теорий, а по сути подрывающей саму систему их типологизации. Так, Р. Дворкин оспаривает (значимый для позитивизма и др.) проект «внешней» правовой теории. По мнению правоведа, такой подход либо бесполезен (решает лишь периферийные для юриспруденции задачи, не связанные со смыслом юридической практики и истинностью правовых суждений), либо вообще несостоятелен (необоснованно презюмирует «точку Архимеда», находящуюся вне социальной практики, по сути скрывая свою включенность в морально-политические споры о праве) [8, р. 2097 й\; 9, Л. 7]. Согласно Р. Дворкину, постижение права как аргумента- тивной социальной практики невозможно без участия в ней, без вовлечения в ее «конструктивное истолкование», без применения здесь собственных представлений о силе и слабости используемых аргументов [11, р. 13-14]. А раз так, становится невозможной как чисто описательная юриспруденция (суждения которой, реконструирующие смыслы практики, должны сочетать описание и морально-политическую оценку), так и общая теория права (стремящаяся найти универсальные признаки крайне разнородных правовых систем с очень разными системами морали и политической идеологии [11, р. 102-103]).
В свете сказанного Р. Дворкин действительно оспаривает подход позитивизма (а равно других учений, принимающих классические методологические границы). Однако, вопреки И. Флоресу, это не означает «преодоления дихотомии позитивизма и естественного права». С одной стороны, при всех аргументах Р. Дворкина его оппоненты выдвинули целый ряд убедительных контрдоводов (альтернативную идею толкования, разграничение моральных и неморальных ценностей теории, плюрализм правовых доктрин и возможность общего объяснения и пр. [6; 17, сК 6; 18]), сохраняющих в полемическом поле правоведения позитивистскую позицию. С другой стороны, учение Р. Дворкина предлагает «преодоление» сложившейся локализации юснатурализма, ограниченной лишь вопросами должного, давая альтернативное позитивизму описание «права, как оно есть». Между тем, учитывая утверждение мыслителем необходимой связи права и морали, интерпретативизм, по сути, может считаться новой версией теории естественного права [1], переводящей ее классический спор с позитивизмом на методологический уровень.
Выводы
Рональд Дворкин предлагает самобытную правовую доктрину, следуя от оригинальной идеи толкования к формированию интерпретативной (герменевтической) концепции и методологии права и далее к общей пробле- матизации классических делений и типов правового теоретизирования. Провозглашаемая американским правоведом «Империя» действительно перекраивает привычную карту правовых теорий, проводя экспансионистскую политику и вынося весьма радикальные решения относительно статуса традиционных теоретических порядков и территорий. Успешность авторского проекта интерпретативиз- ма - предмет дискуссий. Таковые, однако, не отменяют важный результат построений Р. Дворкина - обоснование серьезного методологического вызова традиционной структуре юриспруденции, обогатившего пространство современной философско-правовой мысли и создавшего новые стимулы для ее развития.
Список литературы
1. Касаткин, С. Н. Концепция «раннего» Р Дворкина как «третья теория права» / С. Н. Касаткин // Вестник Воронежского государственного университета. Серия: Право. 2019. N° 2. С. 94-107.
2. Кельзен, Г. Чистое учение о праве / Г. Кель- зен. 2-е изд. СПб.: Алеф-Пресс, 2015. 542 с.
3. Austin, J. Lectures on Jurisprudence, or The Philosophy of Positive Law / J. Austin. 5th rev. ed. 2 vols. London: J. Murray, 1885. 1132 p.
4. Bentham, J. An Introduction to the Principles of Morals and Legislation / J. Bentham. London: Athlone Press, 1970. 343 p.
5. Coleman, J. L. The Practice of Principle / J. L. Coleman. New York: OUP, 2001. 252 p.
6. Dickson, J. Evaluation and Legal Theory / J. Dickson. Oxford: Hart Publ., 2001. 160 p.
7. Dworkin, R. A Matter of Principle / R. Dworkin. Cambridge, Ma., London: HUP, 1985. 425 p.
8. Dworkin, R. Hart's Posthumous Reply / R. Dworkin // Harvard Law Review. 2017. Vol. 130. P 2096-2130.
9. Dworkin, R. Justice for Hedgehogs / R. Dworkin. Cambridge, Ma.: HUP, 2011. 506 p.
10. Dworkin, R. Justice in Robes / R. Dworkin. Cambridge, Ma., London: HUP, 2006. 308 p.
11. Dworkin, R. Law's Empire / R. Dworkin. Cambridge, Ma.: HUP, 1986. 483 p.
12. Dworkin, R. Taking Rights Seriously / R. Dworkin. 2nd ed. Cambridge, Ma.: HUP, 1978. 392 p.
13. Finnis, J. Natural Law and Natural Rights / J. Finnis. Oxford: OUP, 1980. 442 p.
14. Flores, I. B. The Legacy of Ronald Dworkin (1931-2013): A Legal Theory and Methodology for Hedgehogs, Hercules, and One Right Answers / I. B. Flores // Problema. 2015. № 9. P. 157-192.
15. Hart, H. L. A. The Concept of Law / H. L. A. Hart. 2nd ed. with Hart's Postscript. Oxford: Clarendon Press, 1994. 336 p.
16. Himma, K. E. Reconsidering a Dogma: Conceptual Analysis, the Naturalistic Turn, and Legal Philosophy / K. E. Himma // Law and Philosophy: Current Legal Issues. Oxford: OUP, 2008. P. 3-36.
17. Leiter, B. Naturalizing Jurisprudence / B. Leiter. New York: OUP, 2007. 300 p.
18. Raz, J. Ethics in the Public Domain / J. Raz. rev. edn. Oxford: OUP, 1994. 390 p.
19. Schauer, F. Positivism as Pariah / F. Schauer // The Autonomy of Law. Essays on Legal Positivism. Oxford: OUP, 1996. P 31-56.
20. Waldron, J. Normative (or Ethical) Positivism / J. Waldron // Hart's Postscript. New York: OUP, 2001.- P 410-434.
References
1. Kasatkin S.N. Kontseptsiya «rannego» R. Dvorkina kak «tretya teoriya prava» [Conception of “Early” R. Dworkin as a “Third Theory of Law”]. Vesthik Voronezhskogo gosudarstvennogo universiteta. Seriya: Pravo [Bulletin of Voronezh State University. Series: Law], 2019, no. 2, pp. 94-107.
2. Kelsen G. Chistoe ucheniye o prave [Pure Doctrine of Law]. Saint-Petersburg, Alef-Press, 2015. 542 p.
3. Austin J. Lectures on Jurisprudence, or The Philosophy of Positive Law. 5nd ed. 2 vols. London, J. Murray, 1885. 1132 p.
4. Bentham J. An Introduction to the Principles of Morals and Legislation. London, Athlone Press, 1970. 343 p.
5. Coleman J.L. The Practice of Principle. New York, OUP, 2001. 252 p.
6. Dickson J. Evaluation and Legal Theory. Oxford, Hart Publ., 2001. 160 p.
7. Dworkin R. A Matter of Principle. Cambridge, Ma., London, HUP, 1985. 425 p.
8. Dworkin R. Hart's Posthumous Reply Harvard Law Review, 2017, vol. 130, pp. 2096-2130.
9. Dworkin R. Justice for Hedgehogs. Cambridge, Ma., HUP, 2011. 506 p.
10. Dworkin R. Justice in Robes. Cambridge, Ma., London, HUP, 2006. 308 p.
11. Dworkin R. Law's Empire. Cambridge, Ma., HUP, 1986. 483 p.
12. Dworkin R. Taking Rights Seriously. 2nd ed. Cambridge, Ma., HUP, 1978. 392 p.
13. Finnis J. Natural Law and Natural Rights. Oxford, OUP, 1980. 442 p.
14. Flores I.B. The Legacy of Ronald Dworkin (1931-2013): A Legal Theory and Methodology for Hedgehogs, Hercules, and One Right Answers. Problema, 2015, no. 9, pp. 157-192.
15. Hart H.L.A. The Concept of Law. 2nd ed. with Hart's Postscript. Oxford, Clarendon Press, 1994. 336 p.
16. Himma K.E. Reconsidering a Dogma: Conceptual Analysis, the Naturalistic Turn, and Legal Philosophy. Law and Philosophy: Current Legal Issues. Oxford, OUP, 2008, pp. 3-36.
17. Leiter B. Naturalizing Jurisprudence. New York, OUP, 2007. 300 p.
18. Raz J. Ethics in the Public Domain. rev. edn. Oxford, OUP, 1996. 390 p.
19. Schauer F. Positivism as Pariah. The Autonomy of Law. Essays on Legal Positivism. Oxford, OUP, 1996, pp. 31-56.
20. Waldron J. Normative (or Ethical) Positivism. Hart's Postscript. New York, OUP, 2001, pp. 410-434.