Буддийская концепция личности рациональна и логична. Более того, буддийская психология предлагает ряд методов работы с психической реальностью, которые можно рассматривать как в религиозном, так и во внерелигиозном дискурсе современной науки (см. подробнее [1]).
Логично, что наименее значимый компонент по результатам нашего исследования - «социальная религиозная идентичность» (Ф2). Данный фактор отражает социальные аспекты религиозной практики: от молитвы в храме до религии как феномена, структурирующего дружеские и семейные взаимоотношения. Надо отметить, что за структуру семейных и дружеских взаимоотношений в калмыцкой культуре скорее, отвечает этническая культурная компонента, тогда как религия вероятнее всего, является инструментом внутренней работы.
Далее обратимся к анализу сравнительной выраженности компонентов религиозной ингрупповой идентификации (по методике К. Лича). Наиболее выражен у респондентов такой компонент, как «удовлетворенность членством в религиозной группе», отражающий позитивные эмоции, возникающие по отношению к религиозной ингруппе и факту принадлежности к ней. По-видимому, это связано с тем, что в современном калмыцком обществе религия играет одну из ведущих ролей. Процесс этнического и религиозного обновления в современной Калмыкии положительно окрашен, проходит постепенно, без срывов и революционных скачков. С этими же социальными процессами связана значимость и следующего по значимости компонента - «сплоченность/единение с группой», в данном контексте отражающего приверженность к буддистам как социальной группе, а также разделение общих (для буддистов) ценностей и целей. Высокий уровень общей религиозности является одним из основных культурных маркеров в Республике Калмыкия. Буддизм настолько тесно переплетен с повседневной жизнью, что эти две тенденции не могут рассматриваться по отдельности. Религиозная принадлежность напрямую связана с этничностью, участвует в формировании идеологической ориентации (ориентация на будущее, долгосрочное планирование), окрашивает яркой спецификой день сегодняшний (ориентация на настоящее) и используется в качестве резерва для создания внутреннего и внешнего облика калмыцкой культуры. Создание образа своего этноса - это коллективная работа, деятельность, в которую вовлечены все поколения. Она включает все возможные элементы и артефакты культуры: язык, литературу, поэзию, эпос, мифологию, обычаи, обряды, религию, бытовые и культовые предметы и т. д. Элементы эти, создав носителя культуры - человека, становятся для него уже не основой, но инструментом, правила пользования которым он усвоил и довел до автоматизма. На таком уровне важно не наличие отдельных факторов, а то, как человек ими пользуется, проявляет ли интерес, развивается ли с помощью усвоенных знаний или плывет по течению, упуская возможность за возможностью.
Как было отмечено выше, следующие три компонента менее выражены, но без достоверных различий между собой. Таким образом:
- выраженность буддистской идентичности (т. е. место в я-концепции, которое занимает принадлежность к буддистам);
- самостереотипизация (представление о том, насколько каждый буддист соответствует «усредненному» («типовому») буддисту, а также что все буддисты в целом имеют «общую судьбу»);
- ингрупповая гомогенность (восприятие буддистов более однообразными по сравнению с небуддистами) - все эти компоненты не ярко выражены у кал- мыков-буддистов юношеского возраста.
Возможно, это связано с большей когнитивной ориентацией данных компонентов, в противовес «удовлетворенности» и «сплоченности», отражающих эмоциональную сторону религиозной идентичности. Принадлежность к буддистам является естественной для наших респондентов, она не нуждается в дополнительном подтверждении. Роль религии в калмыцкой культуре столь велика, что можно встретить термин «калмыцкий буддизм» для описания национальной специфики мировой религии. В буддизме не делается особого акцента на противопоставлении различных направлений учения. Свобода мысли, первостепенная роль познания и личного опыта делают рассуждения о гомогенности или типологизации не столь важными. На первом месте находится общечеловеческий аспект буддизма как религии и философии.
Интересно, что у женщин принадлежность к буддистам занимает больше места в я-концепции (р < 0,001) (компонент «выраженность ингрупповой идентичности»), чем у мужчин. Вероятно, это связано с традиционной ролью женщины в калмыцкой культуре. Женщина является хранительницей наследия, роль ее - в сохранении того, что уже сделано мужчинами рода. Ощущение ответственности за единство внутри семьи, за правильное воспитание детей, за гармонию внутрисемейных отношений, возможно, отражается и на выраженности ингрупповой идентичности.
Выводы
Таким образом, в результате проведенного исследования можно сделать вывод о том, какова структура религиозной идентичности калмыцкой студенческой молодежи. В результате проведения конфирматорного факторного анализа мы выявили, что наиболее выражены такие компоненты религиозной идентичности, как «индивидуальная внешняя идентичность» и «индивидуальная духовная (внутренняя) идентичность, а наименее выраженным является фактор «социальная религиозная идентичность». Применение разносторонних психологических, культурологических и культурно-антропологических методов анализа материала позволило сделать объемные выводы относительно результатов исследования.
Наиболее значимые из выделенных нами факторов могут рассматриваться как в отдельности, так и во взаимосвязи. Значимость фактора индивидуальной религиозности находит свое объяснение в буддийской психологии, в том числе в подходе к проблеме личности, индивидуального «я», философии причинно-следственных связей, порождающей глубокую личную ответственность человека перед другими и собой. Представление буддизма махаяны об идеальной личности также формирует уникальное сочетание индивидуального и коллективного в практике буддиста.
Меньшую значимость фактора «социальная религиозная идентичность» можно объяснить тем, что за структуру общественных (семья и друзья) взаимоотношений в калмыцкой культуре, скорее, отвечает этническая культурная компонента, а не религиозная.
Значительная выраженность у респондентов компонента «удовлетворенность членством в религиозной группе», который отражает позитивные эмоции, возникающие по отношению к религиозной ингруппе, по-видимому, связана с чрезвычайно важной ролью религии в современном калмыцком обществе. При очень высокой степени влияния религии на многие социальные действия члены социума не испытывают давления со стороны церкви и религиозных деятелей.
Компоненты «выраженность буддистской идентичности», «самостереотипизация» и «ингрупповая гомогенность» выражены менее ярко, так как принадлежность к буддистам является естественной для респондентов и не нуждается в дополнительном подтверждении. Свобода интерпретации, выражения идей и суждений, высокая значимость познания и личного опыта делают рассуждения о гомогенности или типологизации не столь важными: на первом месте находится общечеловеческий аспект буддизма.
Результаты проведенных исследований могут быть в полной мере использованы как для обогащения теоретических подходов к проблеме религиозной идентичности, так и применяться практически. Данные являются новейшими сведениями по состоянию религиозной идентичности в таком значимом буддийском регионе РФ, как Республика Калмыкия, а также предоставляют возможность для улучшения межнациональной и межрелигиозной политики в нашей стране.
Список литературы
1. Александрова Е. А. Некоторые социально-психологические особенности проявления религиозности в современной России (на примере буддистов) / Е. А. Александрова, Т. Ю. Фарук // Буддизм в диалоге культур Востока и Запада: прошлое, настоящее и будущее : Междунар. форум. (Элиста, 20-23 сент. 2015 г.) : материалы / редкол.: Б. К. Салаев [и др.]. - Элиста : Изд-во Калмыц. ун-та, 2016. - C. 61-65.
2. Александрова Е. А. Религиозная идентичность в российских культурноантропологических исследованиях / Е. А. Александрова // Культура и цивилизация. - 2015. - № 6. - С. 10-22.
3. Наследов А. Д. Математические методы психологического исследования. Анализ и интерпретация данных / А. Д. Наследова. - СПб. : Речь, 2004. - 392 с.
4. Российская идентичность в Москве и регионах / отв. ред. Л. М. Дробижева. - М. : Ин-т социологии РАН ; МАКС Пресс, 2009. - 268 с.
5. Титов Р. С. Концепция индивидуальной религиозности Г. Олпорта: понятие религиозных ориентаций / Р. С. Титов // Культурно-историческая психология. - 2013. - № 1. - С. 2-9.
6. Шорохова В. А. Взаимосвязь ценностей и религиозной идентичности у школьников буддистского вероисповедания / В. А. Шорохова, О. Е. Хухлаев, С. Б. Дагбаева // Культурно-историческая психология. - 2016. - Т. 12, № 1. - С. 66-75.
7. Шорохова В. А. Религиозная идентичность в зарубежных психологических исследованиях: теоретические модели и способы изучения / В. А. Шорохова // Социальная психология и общество. - 2014. - Т. 5, № 4. - С. 44-62.
8. Allport G. Personal religious orientation and prejudice / G. Allport, M. J. Ross // Journal of Personality and Social Psychology. - 1967. - Vol. 5. - P. 432-443.
9. Gorsuch R. Intrinsic / extrinsic measurement: I/E-revised and single-item scales / R.Gorsuch, S. E. McPherson // Journal for the Scientific Study of Religion. - 1989. - Vol. 28. - P. 348-354.
10. Group-level self-definition and self-investment: A hierarchical (multicomponent) model of in-group identification [Electronic resource] / C. W. Leach, M. van Zomeren, S.Zebel, M. L. W. Vliek, S. F. Pennekamp, B. Doosje, J. W. Ouwerkerk, R. Spears // Journal of Personality and Social Psychology. - 2008. -N 95(1). - P. 144-165.
11. Social versus individual motivation: Implications for normative definitions of religious orientation / A. Cohen, D. E. Hall, H. G. Koenig, K. G. Meador // Personality and Social Psychology Review. - 2005. - Vol. 9. - P. 48-61.
12. Van Camp D. Religious Identity: Individual or Social? Exploring the Components and Consequences of Religious Identity [Electronic resource] : PhD, Thesis / Van Camp D. - Howard University, Washington, D. C. - 2010. - URL: http://search.proquest.com/pqdtft/ docview/743822279/13E4AA3864B650ABE7C/1?accountid=35419 (mode of access: 13.05.2016).
Abstract
Specifics of Youth Buddhists Religious Identity (the Case of Kalmyk Buddhist Youth)
E. A. Aleksandrova, O. E. Khukhlaev Moscow State University of Psychology and Education, Moscow
The paper is concerned with religious identity, which is a challenging and complex issue of the modern scientific humanitarian discourse. A complex interdisciplinary approach based on psychology, sociology, cultural studies and cultural anthropology methods is used. Data were collected using the method of Van Kamp D. (based on the Allport's concept of internal and external religiosity) and the method of Leach C. It makes possible studying different levels of religious identity paying attention not only to internal experiences but also to the mechanism of behavior in different situations.
Confirmatory factor analysis revealed the fact that “individual external identity” and “individual internal (spiritual) identity” were more explicit components of religious identity, with the “social religious identity” factor being less explicit. Those factors can be viewed both separately and in connection with each other.
Each of these factors has the connection with Buddhist philosophy, Buddhist psychology involving individual and collective practices, which are seen in unity. The results of the research can be fully used for refinement of theoretical approaches to the problem of religious identity, as well as applied for practical problems.
Keywords: religious identity, ethnic identity, Buddhism, factor analysis, levels of religious identity.