Вопрос вызывает то, в каком направлении влияет территориальный характер патентных прав на защиту таких прав. Суждения Л.А. Лунца относительно не возникновения вопроса коллизии в связи с территориальным характером, то есть проблемы того, правом какого государства устанавливаются субъективные права, в настоящее время поддерживаются в юридической литературе [11, с. 458-459]. Согласно такому подходу отсутствие у законодательства в связи с государственным патентом силы вне территориальности в конечном итоге исключает использование в регулировании отношений, связанных с международно-правовой защитой патентных прав, метода коллизионного регулирования. Так как право каждого государства самостоятельно устанавливает возникновение, прекращение, объем и защиту патентного права без отсылки к зарубежному праву, ни одно государство не может обеспечить охрану права интеллектуальной собственности с помощью своего внутреннего законодательства на территории другого государства[4,с. 15].
Но, как отмечал и Л.А. Лунц, заключение международных соглашений об обоюдном признании прав интеллектуальной собственности обуславливает признание субъективных исключительных прав и возникновение вопроса коллизии в такой сфере [16, с. 665]. Развитие права и судебной практики в последнее время также показывает, что для осуществления адекватной правовой защиты необходимо устранение территориального характера интеллектуальных прав. По нашему мнению, международное частное право, будучи комплексной регулятивной системой, объединяющей в себе международно-правовое и внутригосударственное правовое регулирование [18, с. 12], может эффективнее обеспечивать устранение территориального характера патентных прав и его международно-правовую защиту. При этом территориальный характер не является достаточным основанием для исключения использования метода коллизионно-правового регулирования и императивного применения lex loci protectionis в связи с защитой патентных прав. Применение коллизионной нормы, в конкретном случае lex loci protectionis, принято на международном уровне. Так, согласно ст. 60 Европейской Патентной Конвенции [36], если изобретатель является работником, право устанавливается законодательством государства основного места работы работника, а если установить его невозможно, применяется законодательство государства, где расположено предприятие работодателя. В ст. 8 Регламента № 864 «О праве, подлежащем применению к вне- договорным обязательствам» (далее - Рим II) [28], принятого Европейским Парламентом и Советом Евросоюза в 2007 г., предусмотрено применение к внедоговорному обязательству, возникающему вследствие нарушения права интеллектуальной собственности, права страны, применительно к которой предъявляется требование о защите (lex loci protectionis), а в п. 2 настоящей статьи в качестве исключения - права страны, где право нарушено (lex loci delicti). Помимо того, оговорка о применении национального режима в судебной практике многих государств (США, Германии, Франции и так далее) по применению ст. 5 Бернской Конвенции 1886 г. «Об охране литературных и художественных произведений» квалифицируется именно как коллизионная норма [14, с. 29].
В юридической литературе в целом отмечается использование в области охраны прав интеллектуальной собственности таких коллизионных принципов [7, с. 17]:
lex contractus;
lex fori и право страны охраны;
право страны происхождения (lex loci origins - Н. М.);
lex loci delicti.
По мнению Г.Г. Керимова, проводившего сравнительный анализ международного частного правового законодательства государств, в коллизионном правовом регулировании, связанном с вопросами осуществления и нарушения патентных прав, различают два основных подхода. Согласно первому подходу, при выборе права в указанных вопросах преимущество дается праву государства, предоставляющего защиту (lex loci protectionis). Например, такой подход закреплен в законодательстве Бельгии, Швеции. При втором подходе (США, Австрия, Англия и так далее) преимущество за правом места наступления правонарушения (lex loci delicti) [12, с. 16]. Существует практика закрепления конкретных положений, касающихся коллизионного правового регулирования интеллектуальных прав, в законах о национальном международном частном праве, принятых в XXI веке. В этих законах, как правило, закрепляется коллизионный принцип lex loci protectionis. Например, Закон Бельгии «О Кодексе международного частного права» 2004 г. (ст. 93) [29], Закон Украины «О международном частном праве» от 2005 г. (ст. 37) [30], Закон Турции «О международном частном праве и процессе» от 2007 г. (ст. 23) [31]. В отличие от них, согласно «Кодексу международного частного права» Болгарии, принятому в 2005 г. [32], в случае применения к возникновению, содержанию, передаче и прекращению прав промышленной собственности права государства, где выдан или зарегистрирован патент (ст. 71), обязательства, вытекающие из нарушения таких прав, регулируются правом государства, где предоставляется защита (lex loci protectionis) (ст. 110).
А что касается законодательства Азербайджанской Республики (далее - АР), необходимо учесть, что в Законе «О международном частном праве» от 2000 г. (далее - Закон о МЧП) [33] в целом не подразумевается норма, связанная с интеллектуальными правами. Это можно объяснить тем, что Закон о МЧП исходит из позиции узкого подхода, связанного с предметом международного частного права. То есть Закон о МЧП сочетает в себе коллизионные нормы, регулирующие гражданские правоотношения только в узком смысле [17, с. 113]. С этой точки зрения коллизионный принцип lex loci delicti, предусмотренный в ст. 26 Закона о МЧП для применения к обязательствам, возникающим впоследствии причинения ущерба, также можем применить к случаям причинения ущерба патентным правам. Причем в ст. 23 Закона о МЧП закреплено применение права места осуществления таких прав к неимущественным правам, их защите. Отмеченное положение также может распространиться только на личные патентные права. По нашему мнению, чтобы не допустить возникновения недоразумений, на практике АР можно применить два возможных варианта в направлении коллизионно-правового регулирования патентных прав:
de lege ferenda: включить в Закон о МЧП в целом положения, связанные с интеллектуальными правами, как в законодательстве многих государств (Швеции, Венгрии, Украины и так далее);
de lege lata: пользоваться положениями, имеющимися в Законе о МЧП (например, ст. ст. 23-26), в коллизионно-правовом регулировании международно-правовой защиты патентных прав.
Так, если принимать во внимание осуществление патентных прав на основе договора, здесь коллизионно-правовое регулирование может основываться на общих коллизионных принципах, характерных для договорных обязательств. В действительности в законодательстве вышеуказанных государств используется такой опыт. Например, в «Кодексе международного частного права» Болгарии (ст. 73) отмечается применение используемых в договорных обязательствах положений к договорам, предметом которых являются объекты интеллектуальной собственности (Х раздел). А это обуславливает использование свободы воли и принципов тесной связи в общей форме. Хотя в законодательстве некоторых государств указывается конкретное положение. Например, в Законе Швейцарии «О международном частном праве» от 1987 г. (ст. 122) [21] закреплено применение к договорам в сфере интеллектуальной собственности права места, где обычно находится сторона, передающая или предоставляющая права интеллектуальной собственности.
Относительно защиты патентных прав могут возникнуть коллизии в связи со следующими вопросами:
с кругом объектов патента;
с требованиями, распространяющимися на объекты патента;
с подачей заявки на патент [6, с. 41-43];
со сроком действия патентных прав;
с участием иностранного автора или патентообладателя в интеллектуальных правоотношениях;
с правовым статусом субъектов патентных прав;
с реализацией патентных прав.
Коллизия права в международном частном праве является возможностью применения к таким отношениям, обуславливающимся особенностью частных правоотношений с иностранным элементом и приводящим к возникновению различных последствий, решению существующего вопроса по-разному, частного права двух и более государства [22, с. 16].
Возникновение такой коллизии имеет две главные причины [24, с. 16]:
первая объективная причина состоит в том, что участвующий в отношениях иностранный элемент делает эти отношения связанными с правовой системой двух или более государств;
такие правовые системы, связанные с отношениями, отличаются по содержанию [9, с. 110].
Несмотря на то, что связь частного отношения с правовой системой двух или более государств является обязательным фактором в международном частноправовом регулировании, во всех случаях это не делает необходимым возникновение коллизии и решение такой коллизии выбором права (коллизия правовым методом - Н. М.). Так, использование метода прямого (материально-правовое регулирование) правового регулирования устраняет проблему столкновения частноправовых норм государств, связанных с отношением, и не учитывает коллизионный этап - этап выбора права [24, с. 18]. В этом смысле обобщенные материально-правовые нормы, закрепленные в международных договорах, действующих в области патентных прав (например, положения «Парижской Конвенции по охране промышленной собственности» от 1883 г. [35] о принудительном лицензировании, ст. 5), регулируют международно-правовую защиту патентного права именно напрямую. В международном частноправовом законодательстве многих государств специально закреплено, что наличие обобщенных материально-правовых норм исключает определение применимого права на основании коллизионной нормы (Рим II, ст. 8; Гражданский кодекс Российской Федерации, ст. 1186; Закон Украины «О международном частном праве», ст. 4).
Какой коллизионно-правовой или материально-правовой метод должен быть использован в международном частноправовом регулировании, обуславливается особенностями объекта регулирования. С целью устранения территориального характера патентных прав, как правило, преимущество дается унифицированной форме материально-правового регулирования. Например, материально-правовые нормы, закрепленные в международных договорах в связи с установлением условий патентоспособности, случаями, когда использование патентных прав третьих лиц не является нарушением таких прав, сроком действия патентных прав и так далее, устраняет наступление коллизии между национальными правовыми системами, связанными с отмеченными вопросами. Но не все нормы, закрепленные в международных договорах в этой области, имеют материально-правовой характер. И поэтому не исключено ни использование коллизионной нормы, ни отсылка к законодательству того или другого государства для конкретизации предписания общего характера в порядке национального законодательства.
В действительности целью исследования с точки зрения предмета является международно-правовая защита патентных прав. Текущей целью, применимой для этой международной частноправовой нормы, является установление наиболее приемлемого права (lex beniqnitatis). В сфере международного частноправового регулирования такое право устанавливается по принципу тесной связи. Согласно тесной связи, являющейся особым принципом международного частного права, как при создании материально-правовых норм, так и при выборе компетентного права на основании коллизионной нормы преимущество дается правовой системе, наиболее тесно связанной с отношениями. Тесная связь выражает как территориальную, так и правовую связь отношения. Отношение через любой облагаемый им элемент может быть связано с территорией того или другого государства и правовой системой. Например, субъект отношения связан с территорией и правовой системой государства, к которому он принадлежит, по причине гражданства или проживания, государства, где расположен объект, а права и обязанности субъектов - с государством, где они осуществляются [25]. То есть территориальный характер присущ любому частноправовому отношению. Отмеченные элементы могут связать отношение с несколькими государствами и его правовой системой. При этом для регулирования отношения необходимо использовать тот элемент, который наиболее тесно связан с ним. Как отмечено в Риме II, если из обстоятельств дела явно следует, что дело связано с правом какого-либо другого государства более тесно, то в этом случае применяется не право, установленное согласно п. п. 1 и 2 такой статьи названого Регламента, а право наиболее тесно связанного государства в качестве исключения (ст. 4) [28].
Во многих случаях реализация частноправовых отношений обуславливает введение в оборот публично-правовых норм. А осуществление публично-правовых отношений обуславливает правовую связь отношения с таким государством [25]. Государственная регистрация патента для возникновения патентных прав, применение административных, налоговых, таможенных и гражданско-процессуальных правовых норм в направлении использования этих прав вытекает из названой правовой связи. Эта связь хоть и обуславливает преимущество использования правовой системы соответствующего государства в международно-правовой защите патентных прав, но не исключает такое:
«перемещение» идеи, составляющей объект патентного права, во времени и пространстве, выходя за границы соответствующего государства [24, с. 206];
применение публично-правовых норм, участвующих в реализации частного права соответствующего государства, в качестве иностранного права.
Последний фактор также закреплен в международном частноправовом законодательстве большинства стран (Швеции, Италии, Украины и так далее), в том числе в Законе о МЧП (ст. 1.4). Согласно закрепленным положениям, применение норм иностранного права не может быть ограничено только по той причине, что они имеют публично-правовой характер. Случай применения норм другого государства общего характера также может быть установлен международными договорами. Например, в двусторонних договорах о правовой помощи (Договор между АР и Болгарией от 1995 г., ст. 12; Договор между АР и Исламской Республикой Иран от 1998 г., ст. 8) отмечена возможность использования по просьбе запрашивающей Стороны ее процессуальных норм при оказании помощи учреждением запрашивающей Стороны.
Но в связи с этим необходимо принять во внимание один момент. Международное частноправовое законодательство государств хоть и не запрещает применение иностранных публично-правовых норм, но исключает применение иностранных правовых норм, закрепив такие институты, как оговорка о публичном порядке и императивная норма [21]. Согласно ст. 7 Римской Конвенции «О праве, применимом к договорным обязательства» от 1980 г. [33], ст. 5 Закона о МЧП, императивные нормы по причине обладания специальным назначением применяются независимо от права, применимого на основании этого Закона. Такие материально-правовые нормы специального назначения закреплены в Законе АР о Патенте от 1997 г. [35]. Например, положение «изобретение, полезная модель и промышленный образец, использование которых в коммерческих целях противоречит общественным интересам, принципам гуманизма и морали, наносят серьезный вред здоровью и жизни людей, животных, защите растений, окружающей среде, не охраняются патентом, и их использование запрещено» в ст. 3 Закона о Патенте является материально-правовой нормой императивного характера.