Великое в своем онтологическом основании назначение идеологии есть неизбежное следствие фундаментальной важности для человека соблюдать ценностные основания и руководствоваться ими. В таком восприятии идеология – это гносеологический инструмент, используемый людьми для испытания тех или иных ценностных доктрин.
Отметим также сложносоставную структуру функциональной значимости и практического использования идеологии. Зарождаясь в недрах интеллектуального сообщества она, посредством политического применения, со временем становится традиционной частью во взаимодействии отдельных социальных групп, превращаясь в новый социально-политический запрос.
Как было отмечено ранее, идеологические образования своими корнями уходят в повседневный жизненный мир, в котором осуществляется рутинное жизнетворчество обыденного человека, его духовно-практическая деятельность [1].
Повседневность является непосредственной социальной данностью, в которой живет и мыслит «одномерный человек» со своими стремлениями, желаниями, чувствованиями, наличным запасом знаний, жизненно-практическим опытом, образцами поведенческих реакций. В повседневном жизненном мире действия людей имеют субъективный смысл, ориентированы на действия других, зависят от объектов, воздействующих на них и, в свою очередь, подвергающихся воздействию со стороны людей. В нем образуются смыслы и формируются правила, социальная память и традиции, обычаи, необходимые для выживания [20].
Основой повседневной жизнедеятельности является интерсубъективность – «сотворимость» общего для всех социального мира наличными целями взаимодействующих субъектов. Именно поэтому повседневность предстает как донаучный мир уверенностей, смыслов, стереотипов, очевидностей обыденного опыта, приминаемых в человеческой жизни за безусловно значимые и практически апробированные. Данный самоочевидный мир является предпосылкой и условием существования всего остального знания: научные, социальные, идеологические знания зависят от повседневного жизненного мира [20].
Духовно-идеологические образования возникают, разворачиваются и закрепляются в нем, наполняя ценностным смыслом социальные действия. Смысл становится объектом понимания и интерпретации, воплощающихся в идеальное – идеологическое содержание, позволяющее людям, социальным общностям, группам и организациям духовно определяться, осознавать себя в качестве субъекта-участника общественных движений и исполнителя социальных ролей в общественных отношениях в условиях конкуренции функциональных групп интересов. Процесс производства идеологии является не беспристрастной фиксацией различных сторон действительности, а инструментом ориентации человека в развивающемся природном и социальном мире. При этом он не только опирается на определенную систему ценностей, но и вырабатывает, обосновывает их, как бы сплавляет объективное знание и субъективное целеполагание, истину и ценность [20].
Инструментом данного процесса является идеологическое мышление, зависящее от социально-психологической природы его субъекта, специфики, ценностно-оценочного отношения к объекту и др. [1]. Мыслит не общество, не нация, не группы, а конкретные их представители. Вместе с тем, растущая организационно-техническая обеспеченность духовного производства превращает его в «массовидную деятельность специалистов» [37], в силу чего оно начинает функционировать по законам совместного труда. В нем можно выделить группы лиц (научную и художественную интеллигенцию), организации и учреждения (научные организации, ассоциации, театры, киностудии, телестудии и т. п.), определяющей функцией которых является производство духовных ценностей [20].
Их идеологическая нагрузка, в конечном счете, определяется характером интересов социальных сил, которым осознанно или неосознанно служат идеологи: они определяют стиль их идеологического мышления, обусловливающего степень адекватности, объективности, утопичности и миротворчества в идеологическом отражении социальной действительности. Тем самым идеологическое мышление выступает предпосылкой верного или ложного аспекта в процессе производства идеологии. Именно последнее является основанием для негативной оценки идеологического процесса и идеологии как ложного, искаженного сознания. При этом особое значение в трансформации социальной информации в идеологическое содержание играет ценностно-оценочный (партийный), мировоззренческий характер идеологического мышления, отличающий его от научного [20].
Идеология, обретая относительно самостоятельную судьбу, оказывает активное обратное воздействие на общественные жизнь и отношения, побуждая людей к определенным социальным действиям и поведению. Здесь имеет место проблема соотношения объема идеологического познания и объема непосредственно практического использования имеющейся идеологической информации. Дело в том, что часть идеологических знаний остается в рамках академических теорий и получает хождение только среди профессионалов. Другие идеи отмирают, теряются, утрачиваются. Те же, что отвечают потребностям и интересам определенных социальных сил, обусловливают не только соответствующую социальную активность, но и «запуск» необходимого для этого механизма идеологической ориентации. Носители общественных отношений предстают как объекты идеологического воздействия, в котором опосредующую роль играет процесс распространения идеологии с использованием всех имеющихся средств, форм и методов идейно-психологического воздействия на коллективно-общественное сознание и стимулирование адекватных социальных действий. Стандартная коммуникативная структура процесса распространения идеологии включает в себя субъект, содержание, средства и объект. Ее конечная цель – прагматическое изменение или поддержание массового сознания [20].
В. Иванов отмечает, что «в этом качестве процесс распространения идеологии выступает также специфической формой регулирования и контроля жизни и поведения людей, общественных отношений, вооружая их подобранным идеологическим содержанием в интересах субъектов социальных действий» [13]. Особую роль при распространении идеологии играет образ жизни как определенный способ, вид жизнедеятельности, уровень потребления данных индивидов, вытекающие из типа социальной системы в конкретных социальных условиях. Его принятие влечет за собой и принятие определенных мировоззренческих, идеологических ценностей, на которых он основан. Заключенные в нем идеологические ценности принимаются людьми в процессе социализации личности, через интернационализацию определенных норм, традиций, обычаев, ритуалов и т. д., наконец, через включение человека в активную деятельность как уже зрелой личности. На этой основе функционирует особая система психолого-эмоционального воздействия на сознание и поведение людей, где определяющую роль играют образная конкретизация идеологии, определенный стиль качества жизни, эталоны поведения, символика, мода и т.п. [16; 20].
Результативность анализируемого процесса зависит от ряда обстоятельств, центральным их которых считаются особенности объекта идеологического воздействия. Он также необходим для осознания роли идеологии как движущей силы социальных действий и поведения людей. Процесс усвоения идеологии включает мыследеятельность человека в социальной реальности и неразрывной связи с ее объектами, стимулирующими его социальную активность. Как результат – появление различных моделей миропостижения. Практика идеологической деятельности свидетельствует, что наиболее быстро усваиваются и становятся убеждениями знания и ценности исключительно идентичные собственному опыту масс [20].
Однако рассмотренные базовые мифологические, религиозные и социологические основания не могут быть в равной степени закономерны в своем проявлении при обращении к идеологиям и мировоззрениям так называемого «переходного времени».
Примером мировоззрения переходной эпохи может служить идеология постмодернизма, в которой утверждается, что смысл (ценность) создается в процессе потребления, а не производства. В процессе потребления производятся образ «Я», социальная идентичность, самоуважение, да и само физическое и психическое существование человека. Постмодернизм отрицает наличие каких-либо закономерностей, предопределяющих прогрессивность развития, а также возможность каких-либо успешных коллективных усилий, обеспечивающих улучшение судеб человечества [21]. Отталкиваясь от многочисленных противоречий и ограничителей современного развития, постмодернизм подчеркивает невозможность (в лучшем случае маловероятность) коллективного благополучия и в разных формах проповедует необходимость более индивидуалистичных основ общественного развития, неизбежность борьбы за выживание и анклавность благополучия [33].
Идеи постмодернизма, как правило, находят воплощение в развитых странах, центрах мирового хозяйства. Здесь заметна его тесная связь с идеологией неолиберализма. Идеология постмодернистского общества претендует как на принципиально новый уровень осмысления феноменов общественного развития, так и на продуцирование новых взглядов на жизнь.
Особое место в постмодернизме занимает теория постистории, развитая Ж. Бодрийяром [2]. «Постистория» определяется им как состояние общества, где невозможно никакое подлинное новаторство. Горечь, серость, цинизм – единственные возможные отражения общественного настроения. остаются горечь, цинизм, пассивность и серость. Мировой прогресс достиг конечной стадии, возможности полностью нейтрализовали друг друга, породив повсеместное «безразличие», «индифферентность», превратив мир в «мегамашину» [33]. Как справедливо отмечает А.Г. Дугин, «диалектика дифференциации опрокидывает свою основу и производит индифферентность» [8].
Искания новых ценностей связаны с обозначившейся в 90-х гг. ХХ в. «постиндустриальной волной». Культура наряду с наукой провозглашается главной ценностью. Р. Инглегарт считает, что культурные движения меняют вектор общественного, и в связи с этим происходит снижение значимости экономического роста как главенствующего социального ориентира [14].
Постиндустриальная мотивация имеет в большей мере социопсихологическую природу. Становится очевидным, что изменение материального благосостояния почти не сказывается на мотивации индивида [33]. Для аналогии уместно привести концепцию мотивации А. Маслоу, согласно которой невозможно одновременно придавать одинаковую ценность каждой группе потребностей [26].
Согласно постмодернистской идеологии, материалистические ориентации должны быть преобразованы в сторону нематериалистических. Политическое мировоззрение – от традиционного в сторону либерализации; религиозные ориентации – от ортодоксальных в сторону нерелигиозных и т.д. [33]. Это должно произойти потому, что старые нормы и ценности «неизбежно вступают в конфликт со свободой индивидуального самовыражения» [19].
Очевидно, что мыслители постмодерна испытывают повышенный интерес к «духовным ценностям». Это отмечается в исследовании Н.А. Терещенко и Т.М. Шатуновой, считающих, что однажды созданная «всеобъемлющая теории» со временем станет понятна всем и каждому, а не только горстке избранных. Тогда все люди, по их мнению, смогут принять участие, обсуждая вопрос существования Вселенной и вместе с ней всего человечества [35].
В.Л. Иноземцев в своей работе о новой постиндустриальной волне в западных странах отводит ведущую роль развитию именно «постматериалистическим» ценностям, что предопределяет их экономический и культурный прогресс [15].
Все это говорит о глубоком кризисе постмодернистской идеологии, который имеет системный характер. А. Маслоу определяет современного человека как хорошо приспособленного, в отличие, например, от героев прошлых веков. В этом он видит корень всех проблем современности, определяя принятую альтернативу он определяет как «бледную и сомнительную» [26].
Виртуальная реальность неумолимо погружает человека в себя все глубже, порождая виртуальное общество. О виртуализации общества можно говорить в силу замещения реальности во всех сферах деятельности людей и межличностных отношениях [34].
В завершение доклада укажем, что создавшаяся идеологическая неопределенность в современном российском государстве не позволяет его индивидам понять его истинные цели, миссию, решаемые и прогнозируемые им задачи в полной мере [31]. Неудивительна наблюдаемая нами деградация мировоззрения, получившая вектор развития к сиюминутности существования и возникшая как ответ на редуцирование сплоченности, конструирования идеалов, веры, наконец, объяснения становящегося общества, суть – роли, которую призвана выполнять идеология.
Список литературы
1. Алексеев С.В., Каламанов В.А., Черненко А.Г. Идеологические ориентиры России (Основы новой общерусской идеологии) / Под ред. Степашина Р.В. в 2-х тт. – Т. 1. – М: Книга и бизнес, 1998. – с. 228 – 315.
2. Бодрийяр Ж. Симулякры и симуляция. — Тула, 2013. — 204 с.
3. Воеводина Л.Н. Мифологические представления и выделение сакральной сферы в архаической культуре // Вестник Московского государственного университета культуры и искусств. – 2012. – № 6 (50). – с. 31-36.
4. Воеводина Л.Н. Мифология и культура. — М.: Институт общегуманитарных исследований, 2001. — 356 с.
5. Войтов А.Г. Философия. – М.: Изд-торговая корпорация «Дашков и К», 2003. – 514 с.
6.
Гуссерль
Э. Логические исследования. Картезианские
размышления. – М.: АСТ, 2000. – 752 с.
7. Дебор Г. Общество спектакля. – М.:Extremum, 2014. – 232 c.
8.
Дугин
А.Г. Пост Модерн? – Элементы, №9,
М., 2000. [Электронный ресурс]. Режим доступа:
#"#">http://oslinux.ru/posts/1027.html (дата обращения: 11.02.2015)
28.
Никифоров
В. Е. Глобальная идеология: сущность, тенденции и перспективы: сущность,
тенденции и перспективы: Дисс. ... канд. филос. наук: 09.00.11. Ростов н/Д:
Ростовский государственный университет, 2006. – 161 с.
29.
Ницше
Ф. Сочинения в 2-х томах. М.: Мысль, 1990. - 1659 с.
30.
Питонова
Г.И. Роль мифа в системе коммуникации современного общества // Альманах
современной науки и образования. – 2007. – № 7-1. – с. 143 – 145.
31.
Равочкин
Н.Н. Идеологические векторы современности // В сборнике: Интеграция мировых
научных процессов как основа общественного прогресса: лучшие доклады Общества
Науки и Творчества (г. Казань) за декабрь 2014 года / Под общ. ред. С.В.
Кузьмина. – Казань, 2014. – с. 70 – 80.
32.
Равочкин
Н.Н. Структура и содержание глобальной идеологической доктрины // Вестник
Костромского государственного университета им. Н.А. Некрасова. – 2014. – Т. 20.
– № 3. с. 139 – 141.
33.
Савка
А.В.. Основы философии хозяйства: учебное пособие. - М.,2010. – 480 с.
34.
Савка,
А.В. Человек и общество в философии постмодерна // Ученые записки Российского
государственного социального университета. 2006. –№ 2 (50). – с. 115 – 128.
35.
Терещенко,
Н.А., Шатунова, Т.М. Постмодерн как ситуация философствования. – СПб.: Питер,
2009. – с. 43.
36.
Шамшурин,
В.И. Философия и теория политики и права. – Тула: Изд-во ТулГУ, 2012. – 279 с.