Равочкин Никита Николаевич
Кузбасский государственный технический университет
имени Т.Ф. Горбачева
город Кемерово
Секция: «Философия»
ИДЕОЛОГИЯ: МИФОЛОГИЧЕСКИЕ, РЕЛИГИОЗНЫЕ
И СОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ
Тема идеологии, столь же трудно определимая, сколь и изучаемая. Так, в своей диссертации В.Е. Никифоров пишет: «Впервые данный термин был предложен французским философом Дестютом де Траси в начале XIX века в работе «Этюд о способности мыслить». Дальнейшее развитие понятие идеологии получило в его же исследовании «Элементы идеологии», где понятие «идеология» было эксплицировано как наука о создании, выражении и распространении идей. Новая наука, по мнению ее создателя, должна была фундировать политику, этику и другие сферы общественной жизни. Де Траси являлся лидером организации, которая объединяла видных философов той эпохи, известной под названием Институт. По мнению представителей данной организации, идеология должна была “изменить лицо мира”» [28].
Феномен идеологии не является застывшим явлением, в XX веке возникают новые её виды, среди них все более заметную роль начинает играть так называемая глобальная идеология [32].
К проблеме глобальной идеологии в свое время обращался немецкий и британский философ и социолог еврейского происхождения, один из создателей социологии знания К. Мангейм. Он выделил два типа идеологий: частичные и тотальные [23]. Частичная – это идеология, четко себя артикулирующая и ведущая борьбу с другими на уровне политической конкуренции. Тотальная идеология (она же есть и глобальная) – это мировоззрение, принадлежащее большим группам, обществам, подчас даже эпохам, выйти за ее пределы могут лишь единицы [32].
Претендует на всесторонний историко-философский «идеологический» экскурс диссертация В.А. Жилиной [10]. Она отмечает, что видный представитель философии объективного идеализма Э. Гуссерль трактовал идеологию как «дух эпохи» [6]. Он отмечал, что идеология как духовная составляющая любой исторической эпохи преломляет себя в объективированных состояниях духа [10].
В отечественных философских, социологических, политологических и правовых исследованиях (в т. ч. междисциплинарного характера) проделана большая работа по анализу идеологии, однако, на поверку выходит, что проблема изучения роли идеологии остается обделенным аспектом. Проводя контекстный анализ имеющейся литературы, можно выделить несколько гносеологических парадигм, которые кладутся большинством авторов в основание их гипотез понимания идеологии.
Практическая направленность идеологических доктрин приводит многих исследователей к рассуждениям об экспансионизме идеологии как средстве восприятия действительности (М.К. Мамардашвили, Б.Ф. Славин, Б.Н. Шапталов). В этом случае отмечается такая специфическая возможность идеологии, как интернизированное проявление человеческой природы в культурном, политическом и социальных полях, причем проявление агрессивное и эгоцентричное по своему духу.
В числе современных изысканий российских ученых в области идеологии особенно следует отметить Г. Мусихина, В. Рябинина, Б. Славина. Несмотря на то, что авторы концентрируют свое внимание на анализе идеологии как специфическом векторе политики, а также проецируют идеологические концепты на вопросы социальной трансформации, эти работы представляют значимый интерес для исследователей социально-философских компонентов феномена идеологии.
Идеолога зачастую сложно отличить от пропагандиста, а последнего от манипулятора. Попытки вскрыть и систематизировать способы манипулятивного воздействия на сознание и подсознание граждан посредством констатации манипулятивных свойств самой идеологии наблюдаются во многих теоретических и прикладных исследованиях. Многие из подобных трудов концентрируются в конечном счете на способах распространения идеологии как инструмента пропаганды и манипуляций. Наибольший интерес из работ отечественных авторов этого направления представляют собой исследования С.Г. Кара-Мурзы [17]. Будучи весьма значимым для исследования нормативной стороны социального бытия, это направление анализа идеологии, тем не менее, не затрагивает проблемы институционального становления и закрепления идеологии, акцентируя внимание лишь на искусственности происхождения идеологических доктрин [10].
Другая тенденция в исследовании феномена идеологии – делать акцент на её детерминированности политическими и социально-экономическими процессами. Так, марксистская социальная философия определяет феномен идеологии как форму общественного сознания, детерминированную экономической жизнью общества. В полной мере это проявляется в трудах Н.Б. Биккенина, К. Буржуадемова, Д. Лукача, А.К. Уледова. Данное направление анализа интересно ещё и тем, что они не упускают из вида преемственность идеологии в ее собственном развитии. Претендуя на универсализм, идеология в этих исследованиях все еще остается своеобразной вещью в себе. Вот чем интересен данный подход, предлагающий широкие перспективы для создания самого различного рода теоретических моделей. Однако, с другой стороны, многим трудам подобного рода зачастую свойственен абстрактный схематизм.
Проблема взаимовлияния философии и идеологии как самостоятельных кластеров духовного бытия также остается в центре внимания исследователей. Философия сама по себе, как «чистое» знание, получает либо позитивную, либо негативную оценку в таком сравнении, к примеру, у А.А. Зиновьева [12]. Идеология в таких подходах впоследствии ассоциируется либо с религией, либо с отдельной философской школой, первейшей из которых на эту роль подходит школа марксистская. Такие исследования исходят из допущения необходимости в идеологических доктринах «освященного» теоретического ядра, роль которого и выполняет философия. Такое предположение, правда, означает, что философия, как идеология, становится элементом конъюнктуры.
Очень часто анализ идеологии в этом контексте строится на одностороннем заимствовании отдельных положений философской концепции при игнорировании действительного ее содержания [10]. Например, это время от времени происходит с концепцией сверхчеловека Ф. Ницше [29], а также с построениями К. Маркса [24; 25].
В философии К. Маркса идеология выступает в качестве ложного сознания, которое выражает особые интересы соответствующего класса, выдающиеся за общественное мнение [25]. Идеи и понятия он считает определяющими принципами, выражающими таинство материального мира, которое доступно только философам. В «Капитале» идеология не сводится к рациональному обману или манипуляции сознанием эксплуатируемых масс со стороны идеологов господствующего класса, а обосновывается ее экономическая природа [24].
Главное положение исторического материализма состоит в утверждении, что общественное бытие является первичным по отношению к общественному сознанию. Идеология как форма общественного сознания есть отражение общественного бытия. Диалектический характер отражения общественного бытия общественным сознанием заключается в том, что оно активно, то есть не только отражает, но и изменяет общественное бытие. Исходя из этого, некоторые учёные (например, В.И. Шамшурин [36]) полагают, что идеология существенным образом влияет на характер философских систем.
«Однако остается открытым вопрос о месте идеологии в структурах социального и духовного бытия, о ее включенности в детерминационные связи» – пишет В.А. Жилина [10]. Именно в связи с этим, на наш взгляд, нецелесообразно считать началом идеологии время возникновения данного термина, но обратиться к ее базовым онтологическим свойствам. Мы уже писали, что предшественниками современной идеологии является мифологическое, а затем и религиозное сознание [27]. Следовательно, в настоящем докладе мы обратимся к мифологическим, а затем религиозным и социологическим (учитывая природу объекта исследования) основаниям идеологии.
Миф представляет собой социальное явление, характерное для любого общества, в том числе и современного. Изучение вопросов о сущностных особенностях мифа сопряжено с определенными сложностями, главная из которых состоит в невозможности абстрагироваться от мифологичности собственного сознания: преодолевая один, исследователь подвергается воздействию нового [9].
Самосотворяя себя, человек создает «разрыв, пропасть между культурой и природой». Миф же является системой нейтрализации оппозиции «культура-природа» и заполнения этой пропасти. По мнению М.К. Мамардашвили, «мифические существа и природны, и культурны, и одновременно сверхъестественные и способные на невозможное в отличие от человека» [22]. Существование современной мифологии невозможно обусловить только готовностью мифотворцев к созданию любого мифа и ориентацией на выполнение т.н. «социального заказа». Мифология – это массовое коллективное сознание, испытывающее потребность в мифах, выдаваемых за реальность.
Вечность элементов мифологического сознания коренится в двойственной природе человека. Человек как существо целеполагающее и идеалопреследующее, долженствующее и существующее, надеющееся и верующее, не может не содержать потенциально в себе склонность к мифологизации. Мифологизация представляет собой специфический способ освоения действительности, предлагая иллюзию преодоления человеком собственной раздвоенности, преодолеть которую ему до конца человеку не удается [4]. Ф.К. Кессиди называет человека навечно обреченным «субъектом двойной мировоззренческой ориентации в мире, связанной со свободой и необходимостью» [18].
Мифологическое мировоззрение, таким образом, приобретает значение парадигмы, образца для воспроизведения, выполняя регулятивную функцию и принуждая индивида следовать этому образцу [4]. Мифологическое мировоззрение соответствует требованиям эпохи, формируя идеологию общества. Индивидуальное сознание сохраняет особенности, присущие древнему человеку, даже невзирая на бурное общественное развитие [9]. Упрощенное понимание мира – это только одна из его особенностей.
Мифы – предания о прошлой жизни (своеобразные представления о прошлом, все более теряющие связь с действительностью) ввиду утраты деталей реальности превращаются в отображающие действительность легенды. Они представляют собой первую идеологию как обособившийся самостоятельный элемент общественного сознания [5].
Развитие религии привело к разрыву преемственности с ирреальностью мифологического мышления, что оказало влияние на развитие более рационального представления о мире. Религия – более развитая форма мифа, предполагающая существование абсолюта и рационализм.
Л.Н. Воеводина отмечает, что «процесс выделения сакральной сферы шел постепенно и был продуктом уже достаточно развитого мышления» [3]. На первом этапе «священное» прикреплялось к каким-либо материальным объектам: вещам или животным, особенно почитаемым всем архаическим коллективом (табуированным, как правило, для подавляющего большинства его членов). Представление о боге как сверхъестественной и священной личности появилось значительно позднее. Священность, по Э. Дюркгейму, есть выражение огромной коллективной власти, власти рода и коллектива над индивидуальным сознанием. Выделение сакральной сферы, ее почитание и табуирование – важнейшие условия возникновения религии [4].
Для М. Элиаде, исходящего из дихотомии Дюркгейма «сакральное-профанное», религия ограничивается опытом священного. Б. Малиновский, в свою очередь, относил тотемизм к первобытной религии, считая общество воплощением бога. Э. Дюркгейм и Л. Леви-Брюль считали, что миф находится в синкретическом единстве с религией, неотделим от нее в первобытном обществе [4].
В пособии Воеводиной также отмечается, что А.Ф. Лосев считал тотемистические верования прарелигией и не относил их к религии на том основании, что сознание первобытного человека знало лишь табу, но не моральные основания. Для Лосева религия и миф – это не столько мировоззрение, сколько его осуществление в реальной жизни. Он подчеркивал, что существуют религиозные мифы, но область проявления мифологии выходит за рамки религии, миф ей предшествует [4].
В примитивных культурах, в которых уже господствовали тотемистические представления, происходит постепенное формирование образа бога, который, возможно, первоначально воспринимался как образ умершего предка [4]. Феномен мифа – это феномен веры. И миф, и религия – в этом аспекте – пересекающиеся с религией культурные явления. В мифе, как и в религии, отражены стереотипизированные ценностные установки: в этом заключено его огромное значение для формирования и развития цивилизованного общества [30].
Стоит отметить, что к моменту возможности выделения религии как самостоятельного духовного образования меняется форма идеологического среза освоения мира человеком. Наряду с телесным развитием, все большее значение обретает развитие духовное. Мифопоэтическое осмысление мира развивает феномен веры. В начале своего становления вера – это прежде всего знание, разделенное с другими людьми. Религия систематизирует эти представления, придает им центростремительный характер и одухотворяет [11].
Религиозное мировоззрение складывается в раннеклассовом обществе. Содержание такого мировоззрения – удвоение мира. Религиозное мировоззрение пытается объяснить мир, опираясь на веру в сверхъестественные силы, и склонно к идеализации. Такое мировоззрение называют еще догматическим или мистическим. Внешним его проявлением его выступает культ. Религиозные представления – это форма идеологии, которую невозможно вывести из чувств и переживаний одного человека [27].
На наш взгляд, более развитые формы идеологии не должны противопоставляться идеологиям, возникшим ранее. Религия на протяжении всех времен развития человечества боролась против суеверий, хотя некоторые из них продолжают активно существовать и развиваться и в наши дни. Более развитые идеологии направляют главные усилия на повышение собственной прагматичности. Предшествующие идеологии сохраняются в связи с выполнением полезных функций для общества [5].
В мифологии закрепляется традиционность. Боги становятся квинтэссенцией мировых процессов, среди которых необходимо присутствие человека. Растворенность в закономерности незыблема. Религия делает то же самое, но через трансформацию формы традиционных взглядов. Религиозное мировоззрение при этом выбирает стереотипы относительно мира из имеющегося идеологического содержания и абсолютизирует их. Научное мировоззрение предполагает верифицируемые методы в понимании и оценке существа идеологии.
Исходя из концептуальных диалектических положений, на наш взгляд, справедливым представляется утверждение, что идеология востребована обществом в силу того, что она имеет непосредственное отношение к ценностям индивидов, экстраполируемых при помощи идеологического инструментария в область социального и политического взаимодействия с целью упорядочения этого взаимодействия и оправдания соответствующих действий. Так как ценности есть всегда категория, предполагающая в большей степени духовное восприятие, нежели рационально-прагматическое, следует утверждать, что идеология во всех ее вариациях являет собой естественную форму постижения действительности, онтологически духовную, но приобретающую рационально-прагматическое выражение и направленную, или оправдывающую, определенные действия или характер взаимодействия людей. Проявляясь как рациональная доктрина, в своем основании идеология имеет духовно-ценностные потребности людей, а следовательно – и социальные основания.