Профессор Б. С. Эбзеев в одном случае считает, что конституционный строй «есть идеальный образ естественно сложившихся в процессе исторического развития порядка социальных отношений и институтов» (с. 196). В другом -- «...конституционный строй есть юридическое состояние, стабильное в своих основах и благоприятствующее свободе и тем самым не препятствующее развитию» (с. 197). В итоге: «... конституционный строй есть установленная демократической Конституцией России и нормами конституционного права организация государства, основанная на признании и защите сбалансированных интересов личности, общества и государства, подчинении их праву и закону, а также порядок экономической, социальной, духовной и политической жизни общества» (с. 197). Отметим, что конституционный строй есть прежде всего организация государства. Если же задать вопрос, прочитав все определения, что такое конституционный строй, то ответ может быть и таким: всё! Хорошо ли это? Право, не знаю.
Радует, что автор нашел в себе смелость обозначить основной вопрос современного российского конституционализма. Он сводится к сбалансированности интересов личности, общества, государства на основе социального согласия и социального партнерства (с. 30).
Россия -- особая цивилизация со своим культурным и идеологическим кодом. Не демократия вела Россию к успеху, а идеократия, то есть власть идеи. Во все исторические времена она достигала наивысших успехов только благодаря реализации какого-либо идеологического проекта: «Москва -- третий Рим», панславизм, социализм. Кого вдохновят относительно недавние лозунги «Догнать и перегнать Португалию»; «Превратим Россию в великую энергетическую державу»? На нормальном русском языке это означает: мы выбираем роль энергетического донора и соглашаемся со статусом страны периферийного капитализма. Не хочется нагружать материал соответствующими цифрами, да и не к месту это.
Профессор Б. С. Эбзеев очень точно констатирует, что конституционализм обязан своим рождением либерализму (с. 14). Спорить нет оснований. Так оно и есть. Идеологические основания Конституции Российской Федерации закреплены, и они суть либеральные. Здесь автор лишен выбора и строит свой материал на этом. Но, опять же, вопрос: насколько либерализм «ложится» на российскую почву? Либералы никогда, ни в начале XX века, ни сегодня, не имели прочной социальной основы в обществе. Если на Западе либерализм выступал идеологической платформой буржуазии, то в России либеральных воззрений придерживались преимущественно доценты, профессора и люди свободных профессий. Буржуазия не была монолитным, политически и идеологически сплоченным классом и в структуре населения являла собой очень незначительную социальную группу. Парадокс состоит в том, что события октября 1993 г. можно именовать конституционным кризисом, государственным переворотом, буржуазной и даже криминальной революцией, как это делал режиссер С. Говорухин, впоследствии возглавивший избирательный штаб В. В. Путина. Даже если это и так, то она произошла в стране, где отсутствовала буржуазия как политический класс. Кстати, Аристотель считал, что при господстве частной собственности любое государство будет тяготеть к олигархии. Демократия может быть неким политическим эпизодом, и только. Как говорят о себе американцы: последние лет 130 страной правит олигархия, имеющая два филиала -- демократы и республиканцы. Профессор Б. С. Эбзеев, признавая либерализм в качестве родоначальника конституционализма, критически относится к нему в качестве экономической доктрины. Лично у меня отношение к конституции любого государства, по всей видимости, не совпадает с теми подходами, которые сложились в науке конституционного права. С моей точки зрения, конституция, во-первых, идеологический документ; во-вторых -- политический; и только в-третьих -- нормативный правовой акт.
Идеологическим документом конституция является в силу того, что она закрепляет определенную систему ценностей, точнее -- политико-правовых ценностей. В российском варианте это, например, либерализм. Строго говоря, последние 200--300 лет в мире противостоят друг другу три идеологические системы: либерализм, консерватизм и социализм. Все другие являются лишь оттенками этих идеологем. Социалистическая доктрина была наиболее адекватной для нашей страны, учитывая самые различные факторы. Это мое личное мнение. Прав Борис Сафарович, утверждая, что социализм в России не возник бы, если бы не отвечал запросам эпохи (с. 99). Рост ВВП в период так называемого «застоя» составлял примерно 3--4,5 % в год. Это, к слову сказать, общемировой показатель для той поры наиболее развитых стран. Разумеется, до китайского «экономического взрыва». После самой разрушительной войны в мире СССР какое-то время производил 20 % мировой продукции. Уровень образования и здравоохранения был выше всяких похвал. После «либеральных реформ» все кануло в Лету. Имеем рост 0,8--1,2 % в год и всё ждем прорыва. Хотелось бы знать: на каком основании? Доля России в мировой экономике не превышает 1,2 %. Комментарии, как говорят, излишни. Отсюда проистекают предложения о лишении нашей страны статуса постоянного члена Совета Безопасности ООН и пересмотре всей системы международных отношений, которая сложилась после Второй мировой войны.
К. Леонтьев -- врач, дипломат, мыслитель, перед кончиной монах -- любил вспоминать разговор с одним турецким вельможей, который сказал буквально следующее (воспроизвожу по памяти): «Мы боимся и ненавидим Россию. Понимаем, что военная сила бесполезна. Надеемся только на то, что когда-нибудь Россия примет конституцию европейского образца. И это будет началом ее конца. Но, увы, в России слишком много умных людей, чтобы этого не допустить». Человек, его права и свободы -- высшая ценность. Прекрасно! Однако либеральные, демократические политические системы не способны противостоять попыткам смены власти, исходящим от внешних сил. Всякие «цветные революции», управляемые из одного центра по испытанным технологиям, легко сметают неугодные политические силы в любой стране мира. Желание сменить режим в России и вернуться во времена Ельцина -- Гайдара слишком заметно, чтобы его скрыть. В этой связи очень пугают эвфемизмы типа «интернациональный конституционализм», «универсальный конституционализм», «транснациональный конституционализм», «наднациональный конституционализм» и прочие бессодержательные словосочетания. Веяния глобализации? Да. Но что-то в них настораживает.
Далее, конституция -- политический документ, поскольку она легализует систему власти, является правовой основой ее функционирования. Власть как бы говорит обществу: мы управляем вами на основе закона. В этом смысле правильнее называть предмет «государственным правом». Б. С. Эбзеев много рассуждает на эту тему и не имеет принципиальных возражений против такого наименования. Обоснование названия «Конституционное право» в высшей степени строится на чисто вкусовых, зачастую исключительно идеологических аргументах.
И наконец, Конституция -- Основной Закон. Так совершенно обоснованно назван первый параграф шестой главы, и его содержание полностью обосновывает такую редакцию. Если профессор Б. С. Эбзеев будет переиздавать учебник, то лучше назвать параграф 2 гл. 1 не «Социологические...», а «Социальные основы конституционного права». Учебники у нас разные. Этот нужно переиздать обязательно.
«К трактовкам основ конституционного строя России»
Можно приветствовать выход в свет обсуждаемого на круглом столе учебника Бориса Сафаровича Эбзеева «Конституционное право России»! С разных точек зрения он получился удачным. Импонирует доступное изложение учебного материала, вполне посильного для усвоения студентами первого курса. Преподавание конституционного права обычно начинается со второго семестра, за который студентам надо освоить по объему большую часть учебника, примерно 500 страниц текста. Значительный, но не чрезмерный объем является несомненным достоинством -- автор не предлагает лапидарного изложения, следует учитывать, что юридическое мышление студента формируется в процессе следования авторской мысли, при многоаспектном, развернутом анализе конституционно-правовых вопросов. Не избегая известного цитирования законодательства, автор дает его в приемлемом объеме там, где без этого не обойтись. Учтена конституционно-правовая практика, решения Конституционного Суда Российской Федерации.
Учебник отразил уникальный конституционно-правовой практический опыт автора -- судья Конституционного Суда Российской Федерации, глава исполнительной власти субъекта, член ЦИК России. Со страниц учебника автор предстает приверженцем гуманистических, демократических, патриотических убеждений, что чрезвычайно важно в плане реализации воспитательных целей преподавания курса. В обсуждаемом учебнике дан необходимый программный материал по всем разделам конституционного права, в том числе авторское изложение основ конституционного строя России. Импонирует авторское видение естественно-правовых оснований конституционного права и значение естественного права для трактовки ст. 2 Конституции Российской Федерации (с. 210). Справедливо отмечается, что признание частью 1 ст. 13 Конституции идеологического многообразия, равно как и органично вытекающего из этого положения ч. 2 ст. 13 Конституции, есть рефлекс на насаждавшийся десятилетиями идеологический монизм (с. 249). Конституционная неопределенность дает основание для разных трактовок демократии (с. 206), предложены авторские интерпретации признаков правовой государственности (с. 218 и след.), форма правления российского государства аргументированно характеризуется как президентская республика (с. 232--233), даны характеристики иным основам конституционного строя.
Возможно обратить внимание на ряд принципиальных вопросов, связанных с трактовками основ конституционного строя России. Каким образом соотносится содержащийся в ч. 2 ст. 13 Конституции РФ запрет установления какой-либо идеологии в качестве государственной или обязательной с тем, что основы конституционного строя фактически закрепляют основные ценности идеологии либерализма? Насколько с точки зрения терминологии Конституции велико значение естественного права? Провозглашение России правовым государством (ст. 1 Конституции) следует понимать с точки зрения «толстых» или «тонких» концепций правовой государственности? Следует ли, сопоставляя ст. 10 и 11 Конституции, исключать Президента из системы властей -- законодательной, исполнительной и судебной? Эти и другие проблемные вопросы предполагают разные трактовки основ конституционного строя России.
«Сущность и структура основ конституционного строя в учебнике профессора Б. С. Эбзеева»
1. В форме изложения и содержании материала учебника профессора Б. С. Эбзеева просматривается «сплав» системных знаний материи, житейско-профессиональной философии и стремления осовременить -- адекватно развивающемуся российскому обществу и государству -- специальную образовательную подготовку бакалавров и магистров в области конституционного права. Очевидно, некоторые нюансы в части предлагаемой структуры учебника, применяемых конституционно-правовых категорий и конструкций, стиля изложения материала требуют дополнительного осмысления под углом зрения соотносимости с действующими образовательными стандартами в этой области, состоянием теоретико- и конституционно-правовой науки, практики государственно- и международно-правового развития России. В любом случае, он может стать одним из катализаторов совершенствования образовательной подготовки юристов в области государственно-правовых дисциплин.
2. Некоторые положения учебника, необходимые в современной системе конституционно (государственно)-правового образования, но слабо выраженные в стандартизированной учебной литературе:
1) Развитие российского государственного (конституционного) права как науки и отрасли права Нового и Новейшего времени в соотношении с развитием соответствующей западноевропейской (зарубежной) науки и отрасли права. Роль Конституции и ее ценностей в этом процессе.
2) Рассмотрение основ конституционного строя как системы взаимосвязанных основополагающих конституционных принципов (базовых, руководящих идей), в которых находят отражение общественные потребности (интересы), ценности, возводимые в качестве основных функций и целей общества и государства в ранг конституционного императива.
3) Раскрытие эволюции сущности российских конституций XX в. от классового противостояния до отражения гражданского мира и социальной солидарности (к сожалению, не показаны причины и основные различия на современном этапе «формально-юридической» и «фактической» конституций).
4) В разделе «Человек в конституционном строе России» глава 14 открывается параграфом 1: «Достоинство личности как источник прав человека и гражданина», что редко случается в учебной литературе. Отечественная советская и постсоветская учебная литература пренебрегала и пренебрегает положением Международного билля о правах человека о том, что достоинство человека есть источник всех прав человека (и гражданина); более того -- одна из основ общественного и государственного устройства. К сожалению, учредитель российской конституции 1993 г. не взял эту «историческую планку» в виде основополагающего конституционного принципа неприкосновенности достоинства человека, в отличие от многих государств планеты, ограничившись узким пониманием «неприкосновенности» в ст. 21 Конституции РФ. К чести Конституционного Суда РФ, авторитетным судьей которого длительное время являлся автор учебника, настоящее положение находит определенное отражение в правовой культуре России.
Примечание. Развивая логику автора в части выделения достоинства человека как источника прав и свобод человека и гражданина, можно было бы структурно отнести настоящий параграф к гл. 12 «Конституционные основы прав и свобод личности» под названием «Неприкосновенность достоинства человека как основополагающий конституционный принцип правового статуса личности в Российской Федерации». «Конституционные основы» и есть «Конституционные принципы».
5) Оригинальным является рассмотрение сущности и эволюции конституционных обязанностей человека и гражданина в «социокультурной традиции России» досоветского, советского и постсоветского периодов (гл. 14). В отечественной учебной литературе преимущественно ограничиваются перечислением и определением некоторых конституционных обязанностей. Для запоминания обучающимся это несложно, а вот для восприятия их практической значимости, не ограниченности лишь 8--9 обязанностями по Конституции РФ (на фоне установленных около 50 конституционных прав и свобод) достаточно сложно. Тем более что принцип единства прав и обязанностей человека и гражданина где-то затерялся в недрах отечественной конституционно-правовой науки и соответствующего учебного процесса. Исследуемые в литературе «ограничения», «запреты» и «пределы» должны тесно увязываться с юридическими (конституционными) обязанностями.