Итак, мы снова возвращается к вопросу, что значит мыслить изначально? По Хайдеггеру, это значит мыслить природно (от истоков, от бытия), а не метафизически (от того, что дается мышлению «сверху», за пределами нашего понимания природы). Это значит находиться вне времени не потому, что изначальное мышление (как восходящее к бытию) является вневременным, а потому, что бытие и время принадлежат друг другу. А это уже новое (хорошо забытое) подлинное открытие Хайдеггера. «Будучи словом всех слов, «бытие» есть просто изначальное «временное слово». Являясь словом всех слов, оно называет «время всех времен». Бытие и время изначально принадлежат друг другу» [12, с. 83]. И потому восходя к бытию, мы в потоке мышления, направленном на бытие, преодолеваем время. Складывается иллюзия, что в таком случае мы мыслим «мета», вневременным способом; фактически же, мы мыслим в этом случае изначально, в круге мышления Анаксимандра, Гераклита и Парменида. Мы мыслим природу (и вещи), исходя из самой природы и (бытия) самой вещи. Проясняя сущность такого мышления, складывается иллюзия, что мы в этом случае мыслим сущее, ибо стремимся именовать все природное (в системе сущностей, в системе сущност- но заданных координат). Это конечно координаты Аристотеля. Фактически же, в этом месте уже не природа, а язык (система понятий, категорий и суждений, даже «идей») входит в свое владение. Метафизический способ мышления может проясняться лишь на уровне языка (оторванного от природы и бытия). «Мета» порождает язык, а язык порождает новый язык. Так, опираясь на метафизику Аристотеля, мы входим в зону языково-го (логико-понятийного) способа мышления. Как считает Хайдеггер, «... на Западе более двух тысячелетий отношение к слову определяется грамматикой, что она, в свою очередь, утверждается в том, что обычно называют «логикой», а та представляет собой лишь какое-то одно - не единственное - истолкование мышления и сказывания, а именно ту интерпретацию существа мышления, которая характерна для метафизики» [12, с. 96]. Замкнув свое мышление на языковые и логические процедуры, мы сразу привязали себя к метафизической системе координат (названной, может быть, незаслуженно, именем Аристотеля), ибо «мета» и есть изреченное свыше (из-за пределов природы) слово, которое (в силу феноменологических особенностей самого мышления) и может быть навязано лишь откуда-то изнутри (из глубин самого мышления, а не из глубин природы), ибо это слово оформило и саму природу.
Явленное изнутри (именованное и надприрод- ное) закрывает природное (приоткрывающееся и призакрывающееся). Дискурс (или власть языка) заменяет и вытесняет изначальное (и в этом смысле природное по самой природе ме-тафизического мышления, вытесняет власть природы). Когда мысль порождает мысль, в конечном счете, по Хайдеггеру, осуществляется подмена подлинного и природного. Природный способ мышления поменяется логическим, как будто логическая система мышления является единственно возможной. Хайдеггер жестко связывает метафизическое и логическое мышление. Он пишет: «Со времен Платона, то есть со времени начала существования метафизики, появляется и то определение сущности мышления, которое называют «логикой». «Логика» - это отпрыск метафизики, если не сказать уродливое дитя» [12, с. 147]. Исходя из этого, Хайдеггер указывает на два разных потока мышления и ищет различие между существенным и обычным мышлением, которое «коренится в том, что является предметом их мысли, поскольку различие в том, что в них помысле- но и что должно мыслиться, восходит к различию между сущим и бытием, поскольку в западноевропейской истории это различие. не становится темой и не продумывается именно как различие.» [12, с. 191-192]. Хайдеггер видит проблему именно в том, что, обращаясь к сущему, европейские мыслители жестко привязывают себя к логической (метафизической) системе координат мышления и закрывают возможность вернуться к изначальному (фундаментально-онтологическому) мышлению. Логическое мышление становится обычным (при-вычным) и считает излишним всякий иной способ мышления.
Хайдеггер прекрасно понимает метафизический характер современной философии и старается изменить систему координат европейского мышления. Его новая система координат мышления не является восточной, но она вводит европейское мышление в ту же область, где приоткрывается (подмененная, овнешненная и забытая) изначальность, подлинность и глубина мышления.
Видимо, хайдеггеровскую мысль можно трактовать и так. Мышление - это особый способ бытия, который позволяет схватить его (а также природу и космос) в определенном ракурсе (посредством определенной логики, например, метафизической или онтологической) и в зависимости от этого ракурса по разному понимать конечное, бесконечное и божественное, можно, например, увидеть мир как стояние (картинку, остановившийся кадр), а можно воспринимать мир и как движение (фильм, систему кадров). Ведь изменение, становление и движение - это тоже способ бытия. Хайдеггер, опираясь на мысль Гераклита, показывает, как в разных вариантах бытие может раскрывать себя в мышлении. (Логос - гармония - природа - космос) «говорят одно и то же, но каждый раз - в каком-то ином исконном определении бытия» [12, с. 225]. Почему же бытие являлось изначальным греческим мыслителям в разных образах? Вероятно, потому, что они собирали целостность мышления исходя из разных посылок о бытии (из разных представлений о бытии). Вот это изначальное собирание Хайдеггер и считает истоком европейского мышления (истоком философии). И поскольку в своем изначальном мышлении греки (и Гераклит, и Парме-нид) руководствовались божественной мудростью, подлинное мышление (несмотря на свою онтоло-гичность) было божественным. «Бог указывает на нечто всегда значимое, то есть на сущностное. (Он) «должен совершать» (и раскрытие, и сокрытие природы) «в исконном единстве, а это происходит тогда, когда он подает знак» [12, с. 225]. Таким образом, и логос, и природа, и космос, и гармония - это лишь разные знаки, посредством которых в изначальном мышлении проявляется сокрытое бытие. Один из этих знаков - логос - стал символом разумности европейского человека. Но, очевидно, что логос как знак бытия свыше (у Гераклита) и логос как всевышний самодостаточный разум - это два принципиально разных образа бытия мышления, которые инициировали серьезные разночтения в понимании действительности у до- сократиков и послеплатоников. И сам «логос», как утверждает Хайдеггер, можно мыслить дометафизически и метафизически. «Будучи метафизическим, западноевропейское мышление» (послеплатоников) «в своей основе есть развертывание «логики» [11, с. 291]. Очевидно, в соответствии с таким раздвоением мышления на изначальное и логико-метафизическое, практически, все науки несут на себе печать такого раздвоения. Во всяком проявлении знака, с одной стороны, раскрывается изначальная (сокрытая) природа бытия, а с другой - то, что приоткрывается человеку в этой природе благодаря видению знака (но ведь это не одно и то же: видеть природу и знак природы). Знаковое мышление (и метафизическое, и философское, и научное, и даже религиозное) изначально раздвоено вследствие самой природы знака. Как пишет Хайдеггер, «двойственность - это знак необычного положения человека посреди сущего» [11, с. 396], человека, имеющего и природное, и мыслящее начало, и потому сочетающего изначальное (природное) и метафизическое (позаприродное) мышление. В силу такой необычной природы мышления, греческие мыслители вынуждены были вводить различного рода фундаментальные знаки, указывающие на раздвоенность мышления (логос - Гераклита, хора у Платона, энтелехия у Аристотеля, амальгама - у стоиков и т д.). Эти фундаментальные знаки никак не способствовали возврату мышления к своим подлинным истокам, и, скорее, усложняли и запутывали само мышление. Вся последующая история лишь распутывала эти фундаментальные знаки, все более погружаясь в область логики и метафизики.
Феноменологическая система координат лишь меняет ракурс представления о мышлении. Например, в этой системе мышление можно понимать как феноменологическую кинокамеру, которая будет выступать в качестве системы считывания природы (мира), то есть зависимом или независимом сознании. В таком ракурсе сознание - это природная кинокамера, которая инициирует определенный способ (логику) восприятия мира и которая способна менять логику (систему интерпретации и координации) мышления (медитировать, видеть сон, понимать мышление как природу или действительность, понимать природу как мышление), словом, это универсальный механизм считывания, интерпретации и реконструкции природы (внешнего), в котором даже внутренние состояния мышления могут выступать как внешняя природа (логика). Пытаясь найти незаинтересованное (за пределами какой-либо схемы или логики) мышление и обращаясь к изначальному мышлению Гераклита, Хайдеггер, указывает на наличие в мире изначальной красоты, которая не сотворена ни каким-либо из богов, ни кем-либо из людей. Это «природа, которая превыше богов и людей... Исконная краса... не «временна», а «вечна» [12, с. 210-211]. Отсюда у Гераклита возникает не только чувство первичного раздора в космосе (диалектика), но и чувство гармонии мира (природы) - «ло- госность». Схватывая их определенным образом, мышление раскрывается и как диалектическое, и как логосное. Это мышление «изначальный мыслитель» стремился раскрыть во всей его полноте.
Еще одной важнейшей характеристикой изна-чального мышления, по мнению Хайдеггера, является его открытость (бытию и природе). «Всякий, который есть как «кто», . попадает в просвет» (бытия). «Он не просто стоит «в» просвете, как, например, . дерево или зверь, но смотрит в него и это смотрение есть его «жизнь». Боги и люди, поскольку они есть, есть только потому, что восходят в открытое. и таким образом никогда не могут в него сокрыться. (они) не могут скрыться от непрерывного восхождения» (в это открытое). «Греки. мыслят восхождение как бытие» [12, с. 218]. Мышление только тогда является подлинным, когда оно созвучно (соизначально) тому, что происходит с природой, и единственный способ мышления быть изначальным, это придать себе статус бытия, статус открытости. Даже «бог сам должен, будучи богом, соответствовать бытию, то есть сущности» (природы) [12, с. 224].
Движение мышления к своей изначальности, таким образом (даже если оно теологическое) есть продвижение к бытию путем схватывания его от-крытости (у истоков мысли). А другого способа приблизиться к бытию попросту не существует. Так что экзистенциальный способ мышления - это не просто схватывание бытия в просвете, или улавливание его посредством экзистенциалов, это, прежде всего, продвижение к изначальности, где только и раскрывается подлинный статус бытия, ведь оно уже всегда «есть», а изначальное мышление и должно ухватить это «есть», то есть соскользнуть туда, где мышление попадает в среду того, что уже есть до сущего (до всего европейского мышления), в среду бытия; это значит преодолеть историческое пространство европейской культуры и соскользнуть в открытое пространство изначального мышления (только там открывается подлинное начало природы - его бытие, которое предшествует всякому сущему, а значит, обыденному и сущностному, чуждому природе логико-метафизическому мышлению). И поскольку только у истоков мышление начинает понимать свою подлинную природу, то и мудрость, по Хайдеггеру, «состоит в том, чтобы говорить и делать истинное в соответствии с сущностью вещей» [11, с. 437], то есть таким образом, чтобы мышление о вещи и природа вещи совпадали. Хайдеггер лишь подчеркивает знаменитую формулу, восходящую к досо- кратикам, Сократу и Аристотелю о соотношение «ряда слов» и «ряда вещей», слов и вещей.
Греки, склонные во всех сложных проблемах мышления обращаться к авторитетному началу: миру идей Платона, логике и метафизике Аристотеля, -пошли по пути поиска истины в мире вечных идей и вечной математики, забыв о том, что изначальное мышление Анаксимандра и Гераклита было темным и означало движение по пути «при- открывания» природы, что путь «мета» - это, скорее, способ объяснения мышления «божественного», а не продвижение к его истокам. В из- начальности Боги должны давать мышлению свет, а не вечность. «В вопросе о том, что есть сущее, - по мнению Хайдеггера, - мы мыслим» (не природно, а метафизически). «Что касается мышления изначальных мыслителей, то оно, напротив, еще не метафизично». Сущее они мыслили как бы- тий-ствующее, то есть как бытие [12, с. 82]. Путь «мета» закрыл исток, точнее, перенаправлял ев-ропейское мышление к Платону и Аристотелю (в мир чистой геометрии, точных чисел, высшего (а потому и ускользающего за горизонт мысли) добра и необъяснимой (и в таком смысле также ускользающей) красоты. Исток мышления был закрыт, и самые глубокие сценарии развития мышления не шли дальше «метафизики», «математики» и «логики». Эту закрытость мышления обнаружили только мыслители ХХ в. (как метко заметил К. Поппер, мы все еще очарованы Платоном). Феноменология Э. Гуссерля, экзистенциальная философия М. Хайдеггера - еще, по сути, лишь классические попытки выйти за горизонт классического (сущностного или логико-метафизического) мышления, начертанного Платоном и Аристотелем. Нужно сказать, что сущностное (логическое и метафизическое) мышление настолько укоренено в ев-ропейское сознание, что даже самые современные мыслители XXI в. не рискуют от него отрываться и постоянно возвращаются на его «орбиту» (по Хайдеггеру, находятся в круге классического мышления). Хайдеггер же нам показал, как опасно находиться в круге классического мышления и утратить корни всякой изначальности.
Библиографические ссылки
1. Бадью А. Манифест философии / А. Бадью. - Санкт-Петербург: Machina, 2003. - 184 с.
2. Делез Ж. Логика смысла / Ж.Делез / Делез Ж. Логикак смысла. Фуко М. Theatrum Philosophicum. - Екатеринбург: Деловая книга, 1998. - 480 с.
3. Делез Ж. Различие повторение / Ж. Делез. - Санкт-Петербург: Петрополис, 1998. - 384 с.
4. Делез Ж. Тысяча плато. Капитализм и шизофрения / Ж. Делез. - Екатеринбург: У-фактория; М.: Астраль, 2010. - 895 с.
5. Лакан Ж. Функции и поле речи и языка в психоанализе / Ж. Лакан. М.: Гнозис, 1995. - 102 с.
6. Леви-Строс К. Структурная антропология / К. Леви-Строс. - М.: Главная редакция восточной литературы, 1985. - 536 с.
7. Леви-Строс К. Неприрученная мысль / К. Леви-Строс // Первобытное мышление. - Москва: Республика, 1994. - С 111-336.
8. Сатпрем. Шри Ауробиндо или путешествие сознания / Сатпрем. - Санкт-Петербург: Алетейя, 1992. - 328 с.
9. Фуко М. Слова и вещи (археология гуманитарных наук) /М. Фуко. - Санкт-Петербург: A-cad, 1994.
10. Хайдеггер М. Изречение Анаксимандра / М.Хайдеггер // Разговор на проселочной дороге. - Издательство: Москва: Высшая школа, 1991.- 192 с.
Хайдеггер М. Логика. Учение Гераклита о логосе (летний семестр 1944 г.) / М. Хайдеггер // Гераклит. - Санкт-Петербург: Владимир Даль, 2011. - С. 231-468.
12. Хайдеггер М. Начало западного мышления (летний семестр 1943 г.) / М. Хайдеггер // Гераклит. - Санкт-Петербург: Владимир Даль, 2011. - С. 19-230.
13. Хайдеггер М. Основные понятия метафизики. Мир - конечность - одиночество / М. Хайдеггер. - Санкт-Петербург: Владимир Даль, 2013. - 592 с.
14. Шестов Л. На весах Йова (Странствования по душам) / Л. Шестов // Сочинения : в 2 т. - Москва: Наука, 1993. - Т. 2.
15. Юнг К.-Г. Синхронистичность / К.-ГЮнг // Синхронистичность. - Москва: Рефл-бук; К.: Ваклер, 1997. - С. 195-307.
REFERENCES
1. Badyu, A., 2003. Manifest filosofii [Manifesto of Philosophy]. Sankt-Peterburg: Machina. 184 (in Russian).
2. Delez, Zh., 1998. Logika smyisla [The logic of meaning]. Delez Zh. Logikak smyisla. Fuko M. Theatrum Philosophicum. Ekaterinburg: Delovaya kniga. 480 (in Russian).
3. Delez, Zh., 1998. Razlichie povtorenie [The difference is repetition]. Sankt-Peterburg: Petropolis. 384 (in Russian).
4. Delez, Zh., 2010. Tyisyacha plato. Kapitalizm i shizofreniya [A thousand plateaus. Capitalism and schizophrenia]. Ekaterinburg: U-faktoriya; Moscow: Astral. 895 (in Russian).
5. Lakan, Zh., 1995. Funktsii i pole rechi i yazyika v psihoanalize [Functions and field of speech and language in psychoanalysis]. Moscow: Gnozis. 102 (in Russian).
6. Levi-Stros, K., 1985. Strukturnaya antropologiya [Structural anthropology]. Moscow: Glavnaya redaktsiya vostochnoy literaturyi. 536 (in Russian).
7. Levi-Stros, K., 1994. Nepriruchennaya myisl [An untamed thought]. Pervobyitnoe myishlenie. Moscow: Respublika, 111-336 (in Russian).
8. Satprem, 1992. Shri Aurobindo ili puteshestvie soznaniya [Sri Aurobindo or the journey of consciousness]. Sankt-Peterburg: Aleteyya. 328 (in Russian).
9. Fuko, M., 1994. Slova i veschi (arheologiya gumanitarnyih nauk) [Words and things (archeology of the humanities)]. Sankt-Peterburg: A-cad (in Russian).
10. Haydegger, M., 1991. Izrechenie Anaksimandra [Pronunciation of Anaximander]. Razgovor na proselochnoy doroge. Izdatelstvo: Moscow: Vyisshaya shkola. 192 (in Russian).
11. Haydegger, M., 2011. Logika. Uchenie Geraklita o logose (letniy semestr 1944 g.) [Logics. The doctrine of Heraclitus about the Logos (summer semester 1944)]. Geraklit. Sankt-Peterburg: Vladimir Dal (in Russian). 231-468 (in Russian).
12. Haydegger, M., 2011. Nachalo zapadnogo myishleniya (letniy semestr 1943 g.) [The beginning of Western thinking (summer semester 1943)]. Geraklit. Sankt-Peterburg: Vladimir Dal. 19-230 (in Russian).
13. Haydegger, M., 2013. Osnovnyie ponyatiya metafiziki. Mir - konechnost - odinochestvo [Basic concepts of metaphysics. Peace - limb - loneliness]. Sankt-Peterburg: Vladimir Dal. 592 (in Russian).
14. Shestov, L., 1993. Na vesah Yova (Stranstvovaniya po dusham) [On the scales Jova (wandering heart to heart)]. Sochineniya. Moscow: Nauka. 2 (in Russian).
15. Yung, K.-G., 197. Sinhronistichnost [Synchronicity]. Cinhronistichnost. Moscow: Refl-buk; K.: Vakler. 195-307 (in Russian).