Тамбовский государственный университет имени Г.Р. Державина
Л. Витгенштейн о природе эстетического суждения
Н.В. Медведев доктор философских наук, профессор, заведующий кафедрой философии и методологии науки
Аннотация
Статья посвящена анализу подхода Л. Витгенштейна к пониманию природы эстетического суждения, механизма его формирования в процессе эстетического воспитания. В исследовании рассматриваются основания общезначимости эстетического суждения, мера его произвольной «силы»; раскрывается роль искусства в повседневной жизни человека; устанавливаются значимые для практики эстетического воспитания и образования методологические рекомендации и идеи Витгенштейна.
В статье подчеркивается отличие метода концептуального анализа Витгенштейна от научного объяснения эстетических вопросов. Раскрывается социальный, культурно обусловленный статус эстетического суждения, выявляются истоки эстетического опыта личности, способы его представления в языке, а также условия понимания объектов искусства.
Делается вывод о том, что общезначимость эстетических суждений обеспечивается общими реакциями людей, интерсубъективным согласием в правилах следования эстетических языковых игр.
Ключевые слова: эстетическое суждение, Витгенштейн, эстетическое воспитание, эстетический вкус, языковая игра, опыт, «видение аспекта».
Abstract
The article is devoted to the analysis of L. Wittgenstein's approach to understanding the nature of aesthetic judgment, the mechanism of its formation in the process of aesthetic education. The study examines the foundations of the general validity of an aesthetic judgment, the measure of its arbitrary «strength»; the role of art in a person's ordinary life is revealed; the methodological recommendations and ideas of Wittgenstein that are significant for the practice of aesthetic education are established. The article emphasizes the difference between Wittgenstein's conceptual analysis method and the scientific explanation of aesthetic issues. The social, culturally determined status of the aesthetic judgment is revealed, the origins of the aesthetic experience of the individual, the ways of its representation in language, as well as the conditions for understanding the objects of art are revealed. The conclusion is made that the general validity of aesthetic judgments is provided by the general reactions of people, intersubjective agreement in the following-rules of aesthetic language games.
Key words: aesthetic judgment, Wittgenstein, aesthetic education, aesthetic taste, language game, experience, «seeing the aspect».
Введение
Эстетическое воспитание является одним из приоритетных направлений в системе современного российского образования. Нацеленное на «формирование у человека эстетического отношения к миру, способности чувствовать и понимать прекрасное, жить, трудиться и творить по законам красоты [1], эстетическое воспитание, по мнению специалистов, имеет наибольший «интеграционный потенциал» и возможность своими средствами решать задачи всех видов воспитания [2, с. 295]. Конституирующую функцию в формировании эстетической культуры личности выполняет эстетическое суждение, в котором сочетаются чувственно-эмоциональные и рациональные компоненты эстетического опыта [3, с. 67]. В связи с этим особую актуальность приобретает проблема понимания статуса эстетического суждения, механизма его формирования в воспитательном процессе, которая остается одной из наиболее сложных и наименее разработанных философских проблем. Согласно широко распространенному убеждению, эстетическое суждение имеет субъективную основу, так как в нем отражены индивидуальные предпочтения личности. Любая эстетическая оценка непосредственно связана с мировоззрением людей, их культурой. В повседневной жизни мы, как правило, стараемся мириться с ситуацией, когда кому-то нравится одно, а нам -- совершенно другое (например, кто-то любит жаркое лето, а мы -- «золотую» осень, кто-то испытывает удовольствие от игры на скрипке, мы же -- от игры на гитаре, и т. д.). Но, если бы все разговоры о прекрасном сводились к выражению субъективных предпочтений, то задача эстетического воспитания подрастающего поколения потеряла бы всякий смысл, так как эстетическая языковая игра превратилась бы в бесплодный разговор об индивидуальных склонностях и интересах, другими словами, она стала бы выражением того, что принято называть «вкусом»: у каждого человека свой вкус. Вместе с тем, по словам И. Канта, эстетическое суждение, присущее суждению вкуса, притязает на общезначимость [4, с. 62]. Тогда что обеспечивает его общезначимый характер? В какой степени эстетическая оценка базируется на чувстве свободы личности? И, если мы говорим о вещи, что она -- прекрасна, то действительно приписываем вещи это качество или только хотим сказать, что она нам нравится и вызывает эстетическое удовольствие? Получить ответы на эти вопросы помогают философские размышления Л. Витгенштейна.
Следует сказать, что тема эстетического измерения жизни занимает важное место в творчестве этого мыслителя. По словам Б. Р. Тилгмана [5, p. XI], эстетические заметки Витгенштейна, как и рассуждения Канта в «Критике способности суждения», дают нам понять, как искусство входит в нашу жизнь, каким образом наполняет ее глубоким смыслом [ibid., p. XI]. Цель данного исследования состоит в реконструкции философского подхода Л. Витгенштейна к объяснению природы эстетического суждения и механизма его формирования в воспитательном процессе. Достижение поставленной цели предполагает решение следующих задач: во-первых, важно определить, каковы произвольная «сила» эстетического суждения и основания его общезначимости; во-вторых, необходимо выявить роль эстетического аспекта в повседневной жизни человека; в-третьих, требуется извлечь из рассуждений Витгенштейна об эстетике те идеи, которые полезны и значимы для теоретиков и практиков эстетического воспитания. Несомненно, решение первой задачи может служить оправданием целесообразности педагогической деятельности, направленной на эстетическое воспитание и образование молодежи. И всё же этого недостаточно для того, чтобы оценить подлинную роль искусства в человеческой жизни.
Теоретической основой исследования служат труды самого Л. Витгенштейна («Лекции об эстетике» [6], «Философские исследования» [7], «Культура и ценность» [8]), а также работы авторов, в которых обсуждался эстетический аспект витгенштейновской философии, как то: П. Льюис [9], Н. Макаду [10], Н. Л. Малинина [11], Б. Тилгман [5], Г. Ханберг [12], Н. А. Цыркун [13].
Под термином «эстетическое воспитание» в статье подразумевается процесс формирования и развития средствами искусства чувственной сферы личности, способной жить и созидать продукты своей деятельности в соответствии с принципами красоты.
Критика традиционного подхода
Витгенштейн был убежден в том, что невозможно понять природу эстетического суждения традиционным методом, который направляет наше внимание на познание сущности «прекрасного» [6, с. 11]. В этом случае наши надежды обнаружить необходимые и достаточные условия для эстетического суждения оказываются тщетными. Еще в меньшей степени эта проблема может быть решена через обращение к «некому виду науки -- Эстетике» [там же, с. 24], построенной по образцу экспериментальной психологии или прикладной социологии, поскольку такого рода научные объяснения препятствуют правильному пониманию природы эстетического вкуса. Витгенштейн полагает, что эстетическая оценка не может быть репрезентирована ни с логической, ни с научно-экспериментальной точки зрения. Эстетические вопросы имеют концептуальный характер, и это сильно отличает их от эмпирических [12]. Нужно также отметить, что грамматические исследования Витгенштейна были нацелены не столько на выявление и обоснование причин явления, сколько на привлечение нашего внимания к тому, что «всегда перед глазами» [7, с. 131], т. е. они обращены к тем важным аспектам вещей, которые остаются незамеченными нами «из-за своей простоты и повседневности» [там же].
Замысел Витгенштейна состоит в том, чтобы дать ясный ответ на вопрос, почему философское понимание эстетики является неверным. Одна из причин этого, полагает он, заключается в чрезмерном внимании философов к таким выражениям, как «прекрасный», «замечательный» и т. п., рассмотрение их значения вне контекста возможных способов их употребления; другая -- связана с предположением, что эстетические суждения не просто служат способом одобрения и неодобрения, а выполняют нечто большее. Однако Витгенштейн стремится напомнить нам о том, что в реальной жизни такие эстетические понятия, как «прекрасный», «замечательный» и т. п., «вряд ли играют какую-либо роль» [6, с. 14], скорее употребляемые термины «больше похожи на “правильный”, “корректный”» [там же]. Он полагает, что использование слова «правильный» ограничивается различными правилами; поэтому можно говорить, что нечто правильно или корректно, если соответствует правилам или определенной интерпретации правил [там же, с. 16--17]. Более того, оценка в искусстве, заявляет Витгенштейн, «не проявляет себя посредством восклицания» [там же, с. 19], скорее она зависит от нашего интереса и постоянных занятий музыкой, живописью, поэзией или другими видами художественной деятельности [там же, с. 18, 21--22]. Но что вызывает у человека чувство эстетической потребности, которое время от времени захватывает его при соприкосновении с миром искусства и созерцании природы?
Истоки эстетического суждения: человеческие реакции и обучение языку
Витгенштейн готов здесь признать влияние случайных факторов на формирование эстетического (и этического) восприятия, обнаруживаемого, в частности, в спонтанных выражениях ребенком чувства удовольствия: «Если вы спросите себя, как ребенок выучивает слова “прекрасный”, “замечательный” и т. д., вы обнаружите, что он делает это приблизительно так, как выучивают восклицания. <...> В целом ребенок применяет слова типа “хороший” прежде всего к еде; чрезвычайно важны в обучении словам преувеличенные жесты и выражения лица. Слову обучают как субституту выражения лица или жеста» [там же, с. 12]. Из приведенного примера видно, что Витгенштейн допускает наличие так называемого протоэстетического уровня чувственного восприятия, который оказывает заметное влияние на эстетическое развитие детей. Если принять утверждение, что всякое обучение строится на основе предшествующего знания, довольно сложно объяснить, как ребенок научается осмысленно выражать свой первый эстетический опыт. Психологам известно, что у всех детей раннего возраста наблюдается сходство в их ответных реакциях на яркий цвет, ритмы, музыкальные звуки, танцевальные движения. Видимо, поэтому Витгенштейн акцентирует внимание на общих реакциях людей, в том числе тех из них, которые обладают протоэстетическими характеристиками: «Истоком и примитивной формой некоторой языковой игры является реакция; только на ее основе могут вырасти более усложненные формы. Язык -- я хочу сказать -- это нечто усовершенствованное, “в начале было дело”» [8, с. 440].
Эти общие естественные реакции «даны» людям изначально. Но для Витгенштейна крайне важно, чтобы мы разграничивали примитивные и развиваемые в рамках языковых игр эстетические чувства и суждения людей. Если этого не сделать, то все наши «разговоры» об искусстве можно сравнивать с виляющим хвостом собаки во время еды: «Существенно ли, если вместо того, чтобы сказать “Это забавно!” я сказал просто “Ах!” и улыбнулся или просто схватился за живот? ... Вопрос в том -- о чем эти слова, что является их действительным субъектом (что является “прекрасным” или “хорошим”) не возникает вообще» [6, с. 14].
Как же формируются и развиваются эстетические чувства, представления, как возможно их прививать? Каким образом происходит превращение спонтанных человеческих реакций во взвешенную, разумную эстетическую оценку? В соответствии с позицией Витгенштейна, чтобы это произошло, ребенок должен овладеть базисными эстетическими терминами, приобрести соответствующие языковые навыки, которые позволят ему осуществлять эстетическую оценку. Вместе с тем трансформация спонтанных действий в корректные эстетические высказывания никогда не завершится полностью, так как даже самые «продвинутые» эстетические высказывания будут содержать в себе в качестве неустранимого остатка непроизвольный, инстинктивный компонент в виде спонтанных реакций личности на «поразительные» по своей красоте и гармонии произведения искусства или объекты природы.
С освоением естественного языка ребенок постепенно «погружается» в социально-исторический мир. Для того чтобы он научился правильно судить о произведениях искусства во всём их многообразии и полноте, ему необходимо освоить соглашения, традиции, воззрения, верования, формы социального поведения людей, т. е. всё то, что составляет содержание понятия «культура»: «Чтобы описать <...> то, что вы называете культурным вкусом, вы должны описать культуру» [там же, с. 20]
Несмотря на то что люди обладают единой («трансцендентальной») природой в виде универсальных естественных реакций на окружающий мир, постепенно язык, говорит Витгенштейн, обсуждая европейские и африканские традиции в искусстве [там же, с. 20--21], начинает воздействовать на эти реакции. Очень скоро они уступают место разнообразным культурным верованиям и практикам. Но означает ли это, что прививаемая нам в детстве способность ценить искусство, в конце концов, есть не более чем культурно обусловленный феномен? Что если такая способность на деле открывает нам не объективный мир искусства и эстетических ценностей, а представляет собой набор человеческих реакций, находящихся в инвариантной причинной зависимости от культуры?
Полагаем, следует признать, вслед за Витгенштейном, что такие факторы, как социальное происхождение, образование, привычки, воспитание оказывают заметное влияние на развитие эстетического вкуса [7, с. 286]. Вместе с тем подходить к анализу эстетической оценки с научной точки зрения -- значит, подчеркивает Витгенштейн, допускать смешение разных видов объяснения. «Причинные» объяснения не способны растолковать направленность нашего взгляда на конкретный объект, его особое эстетическое восприятие. Разбирая пример эстетической неудовлетворенности, Витгенштейн говорит: «Мы имеем здесь род дискомфорта, который можно назвать “направленным”. <...> В эстетическом дискомфорте есть “Почему?”, а не причина» [6, с. 27]. Дело в том, что если бы испытываемое нами эстетическое впечатление находилось в инвариантной причинной связи с произведением искусства, то само это произведение выпадало бы из поля зрения, поскольку данный объект восприятия можно без потерь заменить другим объектом, который вызывает тот же самый эффект. Например, мы могли бы спросить человека, который постоянно слушает определенный менуэт, чтобы «достичь того или иного эффекта»: «А менуэт что -- сам не играет роли? Вы можете сыграть менуэт и получить от него массу удовольствия, а сыграв его другой раз, ничего не получить. Но из этого не следует, что то, что вы получили, зависит от самого менуэта» [там же, с. 40].
Следование «правилам» искусства
Развиваемое эстетическое суждение, по Витгенштейну, -- это такое суждение, которое свободно (или произвольно) направляется субъектом на предмет его чувственного восприятия, а не «навязывается» ему извне под влиянием «усовершенствованных» реакций или культуры. Но, как ни парадоксально это может прозвучать, последнее обстоятельство есть условие для возникновения первого. Другими словами, человек, для того чтобы научиться оценивать творения искусства, должен заучить определенные «правила» искусства через подражание или тренировку, «как в музыке упражняются в гармонии и контрапункте» [там же, с. 17]. Это можно сделать через знакомство с великими произведениями искусства, которые являют собой образец для подражания. Эстетический вкус имеет возможность формироваться на интуитивном уровне, скажем, в процессе постоянного прослушивания классической музыки, подобно тому, как дети способны составлять корректные высказывания, не зная правил грамматики и логики. И всё же Витгенштейн отдает предпочтение роли воспитательного процесса в формировании эстетического вкуса. Процесс эстетического образования ребенка следует начинать со знакомства с правилами употребления основополагающих терминов, связанных с художественной деятельностью в данной культуре, например, «рисование», «пение», «танец», «музыка», «театр» и т. д. Вместе с изучением правил, говорит Витгенштейн, «я развиваю в себе чувство правила» [там же], которое превосходит его механическое применение. Соответственно, определяющая функция эстетического суждения заключается в том, чтобы оценивать произведения искусства, полагаясь при этом на интерпретацию и применения правил искусства. Но для того чтобы научиться верно применять оценочные суждения, необходим, как считает Витгенштейн, опыт: «Можно ли научиться знанию людей? Да, некоторые могут. Но не с помощью каких-то “учебных курсов”, а путем “опыта'. <...> Здесь учатся не технике -- учатся правильным суждениям. И на это имеются правила, но они не образуют системы, и верно применять их может только опытный человек» [7, с. 316].