Статья: Корейский (Интернациональный) педагогический институт во Владивостоке: от создания до выселения (1931—1937 гг.)

НаучНый диалог. 2016 Выпуск № 3 (51) / 2016

196

07.00.00 ИСТОРИЧЕСКИЕ НАУКИ И АРХЕОЛОГИЯ /

HISTORICAL SCIENCES AND ARCHEOLOGY № 3 (51) / 2016

195

Корейский (Интернациональный) педагогический институт во Владивостоке: от создания до выселения (1931--1937 гг.)

Малявина Людмила Сергеевна

Рассматривается история создания и деятельность Корейского (до 1933 года -- Дальневосточного интернационального) педагогического института (г. Владивосток), первого образовательного учреждения высшего профессионального образования, занимавшегося подготовкой национальных учительских кадров для китайских (1931--1933 гг.) и корейских (1931--1937 гг.) национальных общеобразовательных школ Дальневосточного края (ДВК). На основе архивных материалов, включающих постановление местных органов власти о его создании, уточнены сведения о сроках начала работы института, его структуре, численности студентов, профессорско-преподавательском составе, выявлена динамика их изменений от первых лет работы института (ноябрь 1931 года) до ее окончания в сентябре 1937 года, что составляет новизну исследования. Уделено внимание специфике организации учебного процесса, показано, с каким комплексом проблем (общегосударственных, региональных, внутривузовских) столкнулся институт в период его становления. Прекращение деятельности вуза в г. Владивостоке в сентябре 1937 года в связи с административным выселением в Казахстан (г. Кзыл-Орда) представлено как часть превентивной масштабной акции по принудительной высылке (депортации) всего корейского населения с Дальнего Востока, проведенной советским политическим руководством под предлогом «пресечения проникновения японского шпионажа» на территорию СССР.

Ключевые слова: Дальний Восток; советские корейцы; подготовка национальных учительских кадров; депортация.

1. Введение

В 2016 году исполняется 85 лет со времени организации во Владивостоке (1931 год) Интернационального (с 1933 года -- Корейского) педагогического института -- первого дальневосточного педагогического вуза, занимавшегося подготовкой национальных кадров для корейских и китайских национальных школ региона (с 1926 по 1938 гг. -- Дальневосточный край (ДВК)).

К своему 5-летнему юбилею (июль 1936 года) институт имел репутацию «первого и пока еще единственного педагогического института корейских трудящихся», который «готовит работников с высшим педагогическим образованием, способных удовлетворить запросы корейских средних школ и воспитывать активных строителей социализма». Такую оценку можно встретить в заметке, опубликованной в краевой газете «Красное знамя» (г. Владивосток) [Ни, 1936]. Однако уже через год, в сентябре 1937 года, деятельность института была прекращена, и в историю дальневосточной высшей школы он вошел как «репрессированный вуз». Данное выражение, обусловленное драматической судьбой института, использовал В. Г. Макаренко, одним из первых обратившийся к его истории [Макаренко, 1995]. Фрагментарные сведения об институте можно встретить в ряде других исследований, посвященных истории корейцев в России и СССР [Бэ Ын Гиёнг, 2001; Ким Г. Н., 1995; Ким Сын Хва,1965; Кузин, 1993; Пак, 1995; Сон, 2013]. Однако встречающиеся разночтения и неполнота данных (касаются названия, структуры института, численности студентов, преподавательского состава) делают актуальным новое обращение к истории института, оставившего свой след в истории развития образования и сохранения родного языка у советских корейцев.

2. Предпосылки создания института

Привлечение архивных документов позволило установить, что решение о создании института было принято Дальневосточным краевым исполнительным комитетом (Далькрайисполком) 25 июня 1931 года [ГАХК, ф. 137, оп. 4, д. 15, л. 227--228]. Целью открытия (срок начала работ устанавливался с 1 октября 1931 года) определялось «обеспечение школ повышенного типа для обслуживания восточных народностей (китайцы и корейцы. -- Л. М.) преподавателями высокой квалификации». Как и все педагогические вузы, институт входил в систему учреждений Наркомата просвещения РСФСР. Своей деятельностью (подготовка учительских кадров для нерусских школ) он должен был способствовать решению важнейшей государственной задачи, поставленной советским правительством в 1929--1930 гг., -- ускоренному переходу к всеобщему обязательному обучению детей школьного возраста, включая представителей национальных групп.

По документу, институт создавался как Дальневосточный Интернациональный педагогический институт (Интерпединститут) в составе двух секторов: корейского и китайского, хотя во многих работах его ошибочно (применительно к 1931--1933 гг.) называют «корейским педагогическим». Выбор «восточных народностей», для обучения которых планировалось осуществлять целевую педагогическую подготовку, не был случаен. Корейцы и китайцы, стихийно переселявшиеся на территорию российского Дальнего Востока после подписания Айгунского (1858 г.) и Пекинского (1860 г.) пограничных соглашений с Китаем, являлись крупнейшими этническими группами в дальневосточном социуме после русских (1 млн 175 тыс. чел., или 62,4 %) и украинцев (315,2 тыс. чел., или 16,7 %). По данным дальневосточной статистики, использованным автором, их совокупная доля в структуре населения ДВК к концу1920-х гг. (общая численность населения -- 2 млн 142 тыс.) составляла более 12 % (корейцы -- 168 тыс. человек (8,9 %), китайцы -- 72 тыс. человек (3,8 %)) [ДВК в цифрах, с. 21, 39]. Как и китайцы, корейские мигранты стремились к компактному расселению, создавая густозаселенные этнические районы, находившиеся преимущественно в приграничных с Кореей территориях. В зонах их проживания (в советский период -- Владивостокский округ, южная часть Приморской губернии, до 1917 года -- Южно-Уссурийский край) уже в дореволюционный период предпринимались попытки создания частных школ, где преподавание велось на корейском языке. Исследователи этнической культуры корейцев объясняют это тем, что корейцы ценили образованность и образованных людей и по возможности всегда стремились дать образование своим детям, особенно мальчикам. К 1917 году, по различным данным [Кузин, 1993, с. 86; Пак, 1995, с. 135], на территории Дальнего Востока функционировало около 200 корейских школ, в которых обучалось до 8 тыс. детей. корейский педагогический институт

С началом советизации Дальнего Востока (ноябрь 1922 года) местные органы власти, действуя в рамках советской политики «коренизации» (она предусматривала сохранение культур этнических меньшинств, популяризацию национальных языков, расширение сети национальных школ, подготовку кадров национальной интеллигенции), активно поддерживали стремление корейского населения получать образование на родном языке. Для этого разрабатывались учебные программы, создавалась сеть национальных школ, где русский язык преподавался как иностранный. К середине 1920-х гг. по обеспеченности начальными национальными школами (156 учащихся на тысячу жителей-корейцев) корейское население практически не уступало русскому [Пак, 1995, с. 139]. Но преподавательский состав в корейских школах, где учебный процесс осуществлялся на корейском языке или на корейском с преподаванием русского языка в качестве отдельного предмета, был достаточно слабым, так как учителями в них работали лица, получившие образование до приезда в Россию в Корее, Китае или Японии [Бэ Ын Гиёнг, 2001, с. 62]. Для закрытия потребностей школ в новых учительских кадрах в 1920-е гг. в регионе была начата их подготовка в профильных педагогических образовательных учреждениях: в корейском педагогическом техникуме (г. Никольск-Уссурийский) и на корейском отделении рабочего факультета Государственного дальневосточного университета (ГДУ) во Владивостоке. Свой вклад в обеспечение работы национальных корейских школ должен был внести и создаваемый педагогический институт.

3. Начало работы (1931--1936 гг.)

Первоначальным местом размещения Интерпединститута предполагалось сделать Хабаровск. Об этом свидетельствует отдельный пункт решения Далькрайисполкома от 25 июня 1931 года, обязывающий Хабаровский городской Совет «не позднее 1 июля с. г.» «предоставить институту необходимые помещения, как под учебные надобности, так и под общежитие для студентов и квартиры пед[агогического] персонала» [ГАХК, ф. 137, оп. 4, д. 15, л. 228]. Однако по целому ряду причин (недостаток финансирования, нехватка зданий в Хабаровске, малая мощность местных строительных организаций) данный пункт решения оказался нереализованным. Развертывание работы института состоялось во Владивостоке, уже сформировавшемся крупном научно-образовательном центре, с учебными заведениями, имевшими опыт работы с китайским и корейским населением.

О сложностях начала работы института свидетельствует ряд документов, направленных его первым директором (с 1931 по 1934 гг.) Петром Николаевичем Огай в «курирующие» организации (Наркомпрос РСФСР; Дальневосточный краевой комитет ВКП (б); краевой отдел народного образования). Содержащаяся в них информация дает возможность не только очертить круг проблем, с которым столкнулся институт в начале своей деятельности, но и объективнее осветить самую раннюю страницу его истории. Так, из его отчета (январь 1934 года) в отдел культуры и пропаганды Дальневосточного краевого комитета ВКП (б) [ГАХК, ф. П-2, оп. 11, д. 165, л. 9--19] видно, что в год начала работы (1931 год) институт не имел собственного помещения. Он размещался в здании другого вуза -- Индустриально-педагогического института (до 1930 года -- педагогический факультет Дальневосточного государственного университета), арендуя три классные комнаты. Регулярные учебные занятия в институте начались только с 4 ноября (с месячным отступлением от запланированного срока) и проводились во вторую смену [ГАХК, ф. П-2, оп. 11, 165, л. 9]. На втором году существования (1932/33 гг.) институту было передано полностью все здание. Но, как следует из отчета, оно «было перегружено до последней степени», так как его площадью пользовались еще три учебных заведения: прежний владелец -- Индустриально-педагогический институт (в 1933 году переведен в город Благовещенск), китайский педагогический техникум (был закрыт в 1933 году) и рабочий (подготовительный) факультет самого вуза. Из-за недостатка площадей в первые два года работы институт не смог создать никаких учебно-вспомогательных подразделений. К 1934 году за счет получения имущества ликвидированного Индустриально-педагогического института Интерпединститут имел уже 8 кабинетов (военный, ботанический, педологический, педагогический, исторический, физический, биологический, кабинет экономической географии и химическую лабораторию). Однако степень их оборудования инвентарем и наглядными пособиями была «не выше, чем в техникумах» [ГАХК, ф. П-2, оп. 11, д. 165, л. 13].

Непростым оказался и вопрос с преподавательскими кадрами. Изначально, по предложению Далькрайисполкома, решать его предстояло как методом «выдвиженчества», то есть привлечения на работу в институт китайцев и корейцев, уже состоящих на педагогической работе в образовательных учреждениях края, так и за счет приглашения через Наркомпрос РСФСР педагогических работников из других регионов. И, как отчитывался П. Н. Огай, «с первого момента организации дирекция старалась собрать все лучшие педагогические силы из числа нацменработников» [ГАХК, ф. П-2, оп. 11, д. 165, л. 11]. К концу 1932/33 учебного года преподавательский состав включал 35 человек, обладавших разной квалификацией. Высшее образование имели 19 человек, незаконченное высшее -- 5 сотрудников; 11 человек получили среднее образование или «самообразование». По характеристике руководителя, это были «лучшие научные силы из националов (корейцев и китайцев. -- Л. М.), сконцентрированные со всего края и Союза», демонстрирующие «хорошее и весьма добросовестное отношение к своим обязанностям» [ГАХК, ф. П-2, оп. 11, д. 165, л. 12]. Однако они не могли закрыть всей кадровой потребности вуза, которая сохраняла свою остроту вплоть до его переселения в 1937 году.

Но действительно сложное положение вуза вряд ли можно оценить как «жалкое» (Кузин, 1993, с. 93--94), поскольку, несмотря на все трудности, институт медленно укреплял свои позиции, что можно проследить по динамике его развития. До 1933 года, еще не являясь чисто «корейским», вуз (Интерпендинститут) работал в составе двух секторов: корейского и китайского, обеспечивая подготовку учительских кадров не только для корейских, но и для китайских школ. Студенты каждого сектора проходили обучение на своем родном языке (преимущественно). Внутри секторов шло распределение по отделениям (аналог факультетов), на которых осуществлялась профильная 4-летняя педагогическая подготовка. В первые два года работы (1931--1933 гг.) в составе института было четыре отделения: социально-экономическое, математическое, химическое (для корейской секции) и отделение языка и литературы (для китайской секции). Соответственно названиям, они должны были обеспечивать подготовку учителей-предметников по дисциплинам, предусмотренным учебными планами средних школ. С 1933/34 учебного года после закрытия китайского сектора (аргументировалось отсутствием в крае китайских школ-семилеток. -- Л. М.) институт стал исключительно «корейским педагогическим» вузом. С 1934 по 1937 годы он стабильно работал в составе четырех факультетов: исторического, математического, естествоведения, языка и литературы. Действовало 9 кафедр. Преподавательский состав, частично сократившийся в 1934 году до 20 человек (в связи с переводом преподавателей-китайцев в Высшую Ленинскую школу), к 1936/37 учебному году вновь был увеличен до 35 человек [ГАХК, ф. П-2, оп. 11, д. 165, л. 11; д. 225, л. 12]. По состоянию на 7 февраля 1937 года в институте работали 4 профессора, 1 доцент, 22 и. о. доцента и 8 ассистентов. Обучение осуществлялось на корейском языке. Исключение составляли ряд предметов (зоология, ботаника, история народов СССР, физика), которые вели русские преподаватели (5 человек). В 1935 году при вузе, как и в других педагогических институтах, был открыт вечерний (двухгодичный) учительский институт в составе физико-математического, исторического и литературного отделений. Тогда же (1935 год) состоялся первый выпуск института: для корейских средних школ были подготовлены 17 преподавателей химии и естествознания. В 1936 году была выпущена новая группа учителей (16 человек) -- 8 преподавателей истории и 8 преподавателей физики и математики [Ни,1936]. В 1937 году, по данным Бэ Ын Гиёнг, было выпущено уже 87 человек: 29 историков, 42 преподавателя физики и математики, 16 преподавателей природоведения [Бэ Ын Гиёнг, 2001, с. 66]. Несмотря на сложности набора (изза отсутствия подготовленных абитуриентов) шел постепенный рост численности студентов, что можно проследить по следующей таблице (табл.).

Таблица Рост численности студентов Интернационального (корейского) педагогического института (без учета обучающихся на подготовительных курсах и в учительском институте)*

* Составлено по: [ГАХК. Ф. П-2, оп. 11, д. 165, л. 10, л. 97; д. 225, л. 12; ф. 353, оп. 1, д. 221, л. 52--53].

Все студенты получали стипендии, средний размер которых постепенно повышался, приближаясь к размеру стипендий студентов Высших партийно-советских школ. За счет организации собственного пригородного хозяйства было не только улучшено питание студентов, но и его структура приближена к традиционному рациону корейцев. Региональные власти постепенно наращивали бюджет вуза, о чем свидетельствуют цифры его роста: с 64 977 руб. (в 1931--1932 гг.) до 918 620 руб. (к 1934--1935 гг.) [ГАХК. ф. 353, оп. 1, д. 221, л. 52--53].

4. «Политически неблагонадежный» вуз (1936--1937 гг.)

Но, решая проблемы организационного периода, вуз постепенно сталкивался с другими, более сложно решаемыми проблемами. Их источником стал новый политический курс развития страны, предусматривавший повсеместное развертывание политических кампаний по выявлению «классово чуждых элементов» и «агентов иностранных разведок», на которых списывали все провалы и ошибки в крупномасштабных социальных преобразованиях, осуществляемых в 1930-е годы в СССР.

Корейский пединститут тоже не избежал проверок на «благонадежность». Особенно интенсивными они стали после выхода постановления СНК СССР и ЦК ВКП (б) 23 июня 1936 года «О работе высших учебных заведений и о руководстве высшей школой». Так, в 1936 году работа вуза, наряду с еще тремя институтами края, была обследована специальной партийной комиссией. Ее выводы были отражены в справке от 22 ноября 1936 года «Об организации учебного времени, учебной работы и о порядке и дисциплине в высших учебных заведениях Дальневосточного края в 1936/1937 учебном году», направленной в бюро Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП (б) Н. И. Ежову. В справке отмечалось: «Общее состояние вузов в ДВК таково, что качество подготовки в них находится на низком уровне. Вузы не обеспечены необходимыми научно-педагогическими кадрами, лабораториями, кабинетами и библиотеками. Работа директоров и общественных организаций вузов неудовлетворительна и поставлена так, что общий уровень обучения и воспитания студентов не обеспечивает подготовку специалистов, полностью отвечающих современным требованиям социалистического строительства» [ГАХК, ф. П-2, оп. 11, д. 225, л. 5]. «Неблагополучность» вуза выявляли и другие проверяющие. Так, автор докладной записки секретарю Приморского обкома ВКП (б) Беккеру «О состоянии работы корейского пединститута» (февраль 1937 года) информировал: «Большинство кафедр работает слабо. Студенты плохо владеют русским языком и не могут пользоваться имеющейся литературой, а на родном языке учебников имеется очень мало. Институт работает в тяжелых условиях. Занимается в 2 смены. 1-ая смена -- педагогический институт. 2-ая смена -- корейский рабфак. На 20 групп имеется 7 аудиторий, 6 кабинетов и 2 лаборатории… Состав преподавателей засорен чуждыми в политическом отношении людьми» [ГАХК, ф. П-2, оп. 11, д. 225, л. 12, 14]. Автор другого письма, адресованного секретарю Далькрайкома ВКП (б) И. М. Варейкису, «сигнализировал» о наличии в вузе фракционных группировок и, оценивая положение «как очень серьезное», просил принять со стороны крайкома «срочные меры» [Там же, л. 10--11]. «Срочной мерой» стало направление в институт в апреле 1937 года комиссии во главе с инструктором отдела школ и науки Далькрайкома ВКП (б) М. Виноградовой. Итогом проверки стало составление секретной записки с выводом, что «правительственное постановление по высшей школе от 23.06.1936 г. в корпединституте выполняется неудовлетворительно». Отмечалось, что «в погоне за цифрами (план набора. -- Л. М.) осенью 1936 года было принято 57 человек с неудовлетворительными оценками из общего числа приема в 120 человек» [ГАХК, ф. П-2, оп. 11, д. 225, л. 19]. Фиксировалось плохое знание учащимися как русского языка, так и родного корейского. «Подавляющее большинство студентов, кроме старших курсов литературного факультета, -- отмечалось в справке -- настолько плохо владеет русским языком, что не могут самостоятельно читать русскую литературу. Студенты 1-го и 2-го курсов не умеют склонять существительных, не знают написания числительных. С большим трудом многие студенты отвечают на вопрос преподавателя по-русски, а некоторые отказываются отвечать». «Не лучше», как показала проверка, «дело обстоит и со знанием родного языка». Характеристику этих знаний дала диктовка по родному языку, проведенная в конце декабря 1936 года -- 74 % неудовлетворительных отметок (писали все 309 студентов, обучающихся на 1--4 курсах института) [ГАХК, ф. П-2, оп. 11, д. 225, л. 21--22]. Серьезной критике был подвергнут преподавательский состав института: «Состав деканов, руководителей кафедр и преподавателей в большинстве своем совершенно не отвечают требованиям высшей школы. Некоторые преподаватели по своей подготовке не имеют права преподавания не только в вузе, а даже в средней школе, некоторые из них не заслуживают абсолютно никакого доверия» [ГАХК, ф. П-2, оп. 11, д. 225, л. 19].