В самом общем понимании мегатеоретический подход к пониманию науки сводится к выявлению структуры научного знания и взаимоотношению ее частей. Это, прежде всего, вопрос осмысления содержания, значения и места теории в науке. В зависимости от того как понимается новое содержание теории и ее соотношение с другими частями и т.д. складывается образ науки и, самое главное, определяется механизм и направление дальнейшего роста научного знания.
Эволюционный путь роста научного знания. Решение проблемы накопления научного знания знает два пути развития -- эволюционный и революционный. Эволюционный путь накопления знания предполагает постепенное расширение объема и содержания теоретического знания. Очевидно, что эволюционный путь накопления научного знания, прежде всего, связан с теорией и рамками ее предмета.
Современные дискуссии в экономической науке о путях роста научного знания, в большинстве случаев, демонстрируют приверженность именно такому пути. Разновидностью такого подхода является путь отстаивания истинности той или иной фундаментальной экономической теории в рамках уточнения предмета научного исследования. Часто это путь в направлении формализации фундаментального экономического знания, в котором развитие теоретического знания приобретает свои все более точные, логически выверенные черты. Так, Френк Хейман Найт, основатель чикагской школы экономистов в книге «Риск, неопределенность и прибыль» (1921), предпринимая попытку отстоять логические (позитивистские) принципы построения традиционной доктрины экономической науки, доводит ее логические принципы до своей наивысшей формализации -- математики. «Экономическая теория, или точнее, теоретическая экономия, является единственной социальной дисциплиной, претендующей на название точной науки. В той мере, в какой она является таковой, она должна не только разделять величие точных наук, но и признавать присущую им ограниченность: подобно физике или математике, она неизбежно становится в чем-то абстрактной и нереалистической наукой» [6, с.15].
Однако путь формализации (математизации) теоретического знания, как «ядра» экономической науки, имеет существенный недостаток. Логическая формализация, как путь развития экономической науки, сегодня становится препятствием к восприятию сложных процессов, оказывающих влияние на процесс хозяйствования и не всегда поддающихся формализации. Все «гуманитарное», нелогичное остается за рамками предмета научного исследования. Недостатком формализации научного знания становится также и то, что освоить и применить весь математизированный инструментарий экономической науки в полном объеме удается лишь немногим узким специалистам. Этим объясняется явное расширение пропасти между «фундаментальным» экономическим знанием и обыденными запросами хозяйственной практики и экономической политики. Получается, что, с одной стороны, растет «научность» экономической науки, подкрепленной серьезным математическим аппаратом, а с другой -- нерешенность многих насущных конкретных хозяйственных проблем. Использование математически формализованного экономического знания становится все труднее, а порой и невозможно. Из чего можно сделать вывод, что возможности эволюционного накопления научного знания на пути «усложнения» и уточнения предмета научного исследования ограничены.
Другой путь эволюционного совершенствования научного знания посредством модификации предмета ее исследования был предложен К. Поппером в его концепции эволюционной эпистемологии.
Научный статус теории у Поппера также как и у логических позитивистов определяется возможностями ее проверки опытным путем, но в отличие от логических позитивистов, он предложил использовать эмпирические данные для проверки (верификации) теории посредством ее опровержения. Поппер исходит из того, что процедура эмпирической проверки ограничена тем, что текущие наблюдаемые факты еще не доказывают верность научных обобщений, ибо в ходе последующих наблюдений могут войти в противоречие с теорией. В отличие от логического позитивизма, у Поппера эмпирические данные могут доказывать не истинность теории, а только ее ошибочность. Иными словами, процедура опровержения заменяется процедурой подтверждения. Признак научности теории в ее фальсифицируемости, т.е. в выполнении требования того, чтобы теория имела способность входить в противоречие с опытом. Любая теория, не выдержавшая проверки опытом, может оказаться ошибочной и должна быть заменена на более правдивую, логически более строгую, соответствующую требованиям верификации [5].
Таким образом, наука согласно Попперу, развивается в результате опровержения гипотез эмпирическим путем (фальсифицируемость), что становится критерием демаркации научного и ненаучного знания. В соответствии с этим положением и марксизм, и неоклассический анализ в экономической науке, в силу особенности их логического метода, оказываются неспособными к опровержению истинности своих теоретических основ в рамках своих предметов. Несмотря на происходящие существенные изменения в развитии рыночной экономики и общества, они обладают врожденным свойством нефальсифицируемости, а потому являются ненаучными.
Критерий демаркации, определяющий научный статус теории, предстает у Поппера как критерий роста научного знания. Но речь у него идет не о совершенствовании самих теорий, а их смене. Иными словами, К. Поппер исходит из предположения о непродолжительности теоретического знания. История науки, по Попперу, предстает как череда сменяющих друг друга теорий.
Признавая наличие структуры научного знания, эволюционная эпистемология Поппера вместе с тем содержит существенный недостаток. Теоретическое знание у Поппера зарождается как бы само по себе, посредством мысли исследователя, и став в противостояние с опытом, может быть опровергнуто. Эволюционная концепция представляет развитие науки как смену ее научных концепций в отрыве от объективного мира. Такой подход к научному знанию лишает науку своего устойчивого основания и ведет к неопределенности структуры научного знания.
Другим недостатком эволюционной эпистемологии Поппера является то, что она игнорирует историческую преемственность роста научного знания. Придавая решающее значение демаркации теорий, Поппер не видит различий между разными по значению частями науки. Не выдержавшие эмпирическую проверку теории могут стать основанием для отрицания научности всего фундаментального теоретического направления в науке. Отрицание преемственности в науке противоречит истории развития наук. История экономической мысли свидетельствует о сохранении преемственности в развитии ее фундаментальных направлений. Например, политическая экономия сохраняет свои основные черты во все периоды ее теоретического развития: исследование экономики, взятой в целом; определение цены со стороны издержек; значение общественного разделения труда в повышении производительности труда и т.д.
Революционный путь развития научного знания связан с качественными изменениями в процессе накопления научного знания. Такой путь развития науки был предложен другим представителем постпозитивизма, американским логиком Т. Куном. Его «теория научных революций» лишена ограничений «эволюционизма» и предполагает сохранение исторически ориентированного направления научного знания. В отличие от Поппера, у Куна есть более четкое понимание мегатеоретической структуры научного знания. Основной методологической единицей структуры науки выступает «парадигма». В узком смысле слова парадигма -- это признанная научным сообществом совокупность образцов решения научных задач на конкретном этапе развития науки. В широком смысле парадигма понимается как «вся совокупность убеждений, ценностей, технических средств и т. д., которая характерна для членов данного сообщества». Другими словами, парадигма -- это предпосылки и процедуры, которым следует все научное сообщество.
Суть исторического подхода Т. Куна в развитии научного знания состоит в том, что наука сохраняет определенную историческую целостность для определенного исторического периода. Процесс развития науки предстает как смена двух состояний науки: «нормальной науки» и «революционной науки». Нормальная наука -- это научные исследования, основанные на определенной парадигме, признаваемой научным сообществом. В период нормального состояния науки существует единомыслие и всеобщее согласие научного сообщества по поводу научной картины мира, категориальной системы и научных методов. Исследовательская деятельность справляется с обнаруживающимися расхождениями между теорией и эмпирическими фактами в рамках принятой всем научным сообществом парадигмы. Происходит эволюционный путь совершенствования научного знания, но в рамках парадигмы.
Революционный характер развития науки приобретает в период смены ее парадигм. Существующая в «нормальной науке» конкуренция между различными научными школами и направлениями заканчивается революционной сменой одной парадигмы и сложением новой научной парадигмы. Революционный путь развития науки заключается не в преодолении «нормальных» трудностей в теоретическом объяснении эмпирических фактов, а в смене парадигм. С победой новой парадигмы наука вновь приобретает статус «нормальной науки», в которой ставятся новые теоретические вопросы, развиваются новые методологические подходы.
Парадигма как широкая «дисциплинарная матрица» противопоставляется теории, которая, по мнению Куна, представляет собой структуру, «более ограниченную по природе и объему». Иными словами, в теории Т. Куна снимается острота проблемы эмпирической проверки отдельной теории и отнесения ее к ненаучным. Не отдельная теория, а научная парадигма становится методологическим элементом существования научного знания и формой его развития. Единство взглядов на фундаментальные вопросы науки -- условие успешного решения научных проблем.
Отличительная особенность теории смены парадигм, как формы развития научного знания, состоит в том, что их смена имеет социальный характер, поскольку определяются членами научного сообщества. В социологическом смысле парадигма у Куна обозначается понятием «дисциплинарная матрица», которая учитывает принадлежность исследователей различных дисциплин к определенной матрице.
Основным недостатком теории революционного развития науки является отказ от рационального объяснения причин их смены, т.е. объективных причин самих причин научных революций. Переход от одной парадигмы к другой лишается объективного обоснования и объясняется лишь процессом, происходящим внутри научного сообщества. Научное сообщество выступает критерием истинности развития науки.
Другим проектом мегатеоретической структуры науки выступает исследовательская программа у И. Лакатоса. В качестве первичной методологической единицы организации науки выступают научные исследовательские программы, объединенные единой базисной методологией, выдвигающие определенные правила, которыми следует руководствоваться в исследовательской практике. В соответствии с этими правилами формируется структура исследовательской практики, состоящая из «твердого ядра» и «защитного пояса». «Твердое ядро» программы состоит из утверждений, не подлежащих опровержению в процессе ее столкновения с противоречащими ей эмпирическими фактами. Вспомогательные гипотезы «защитного пояса» могут приспосабливаться к действительности, изменяться или отвергаться, обеспечивая тем самым некую независимость ядра от не всегда объяснимых явлений практического опыта. Ядро разрушается лишь в том случае, когда вспомогательные гипотезы «защитного пояса» уже не справляются с объяснением неизвестных фактов.
В отличие от эволюционной эпистемологии Поппера, «фальсификационизму» подвергается не отдельная теория, а вся исследовательская программа, состоящая из ряда теорий («связка теорий»), объединенных общей для них методологией. Соответственно, научными или ненаучными теории могут быть названы лишь вместе.
Механизм роста научного знания, основанный на методологии исследовательских программ, отличается от прогресса научного знания Поппера. Если по Попперу, это непрерывный процесс смены научных теорий, то по Лакатосу, это противостояние соперничающих исследовательских программ. Изменения в науке, приводящие к росту знания, осуществляются не в отдельных теориях, а в рамках всей исследовательской программы.
Такая форма организации знания, в которой сохраняется относительная устойчивость и непрерывность в развитии науки в большей степени соответствует состоянию экономической науки. Действительно неоклассический анализ с его формальной основой -- теорией предельной полезности, может рассматриваться как теоретическое «ядро» широкой исследовательской программы, включающей в себя частные теории и научные дисциплины, основанные на методологии предельных величин.
«Анархистская эпистемология» П. Фейерабенда, американского философа, критика неопозитивизма и критического рационализма исходит из идеи теоретического и методологического плюрализма. Основная проблема в выяснении отношений между разумом и практикой раскрывается в дилемме двух подходов в науке -- идеализма и натурализма.
С позиций идеализма -- практика, не закрепленная в законах, есть лишь сырой материал для разума, который единственный может придать ему форму. Только сознательное и систематическое применение разума к эмпирическому материалу относится к науке.
С позиций натурализма -- практическое знание предельно совершенно. «Действуя, люди мыслят и всегда стремятся делать это как можно лучше. Несовершенство результатов отчасти объясняется неблагоприятными условиями, отчасти тем, что хорошие мысли не всегда приходят вовремя. Попытка преобразовать науку или общество с помощью четко сформулированных теорий рациональности привела бы к нарушению хрупкого равновесия между мыслью, эмоциями, воображением и историческими условиями их применения и породила бы хаос» [7, с.8]. Натурализм выступает против идей тех, кто хотел бы преобразовать общество согласно рационально разработанным теориям. Вместо того, чтобы следовать далеким от жизни идеям, нужно наблюдать за разумом в действии и его результатами. Математика здесь со своими формальными подходами к знанию подвергает сомнению здравый смысл.