Правительство Колчака также намеривалось вывезти золотой запас за границу. Перед отправкой было разослано распоряжение о беспрепятственном пропуске поезда с золотом до Владивостока, а сотрудники банка, которые сопровождали груз получили соответствующие проездные документы [10]. Однако в ситуации быстрого развала под ударами Красной Армии колчаковских сил единственной организованной силой, способной сопроводить эшелон с золотом, являлось чехословацкое войско. Однако, даже если бы чехам удалось оторваться от наступающей Красной армии, то им бы на этом пути пришлось столкнуться с интересами Японии, которая имела самый крупный контингент вооруженных сил на территории России на пути следования золотого запаса. Не упустили бы своего шанса банды Семенова, которые уже до этого сумели прибрать к своим рукам один из четырех эшелонов с золотом, отправленных во Владивосток для оплаты за предполагаемые поставки оружия. Могли создать серьезные проблемы чехам партизанские отряды, которыми руководили в основном большевики. Как отмечал один из руководителей Иркутского революционного комитета А.Г. Нестеров, партизанам было по силам создать угрозу артиллерийского обстрела железнодорожных путей, взорвать мелкие мосты, нависающие над железнодорожными путями горные откосы [7, с. 132-133]. Их сил было достаточно, чтобы затормозить, либо даже остановить на длительное время движение эшелонов с чехами. Борьба с партизанами могла принять затяжной характер. Задержка в движении для чешских легионеров могла перерасти в катастрофу в условиях зимы и наседающей по пятам Красной армии.
В такой ситуации золото становилось разменной монетой за безопасное перемещение чехов в переговорах с теми политическими силами, которые представляли реальную и наибольшую угрозу для их безопасного передвижения. Географически эпицентром событий стал участок железной дороги от Нижнеудинска до г. Иркутска. Именно здесь происходят основные события, связанные с дальнейшей судьбой эшелона с золотом.
Вопрос о золоте возникает 3 января 1920 г. после того, как принято решение об устранении Колчака. С Колчаком не церемонятся: его охрана разоружается, а самому Колчаку «предлагается» прицепить свой вагон к любому чешскому эшелону следовать в Иркутск под охраной чехов. Золотой запас, который следовал в пути вместе с ним, передается под охрану чехословацкого корпуса. Передавал его под охрану комендант эшелона Арбатский. На руках у него был только акт о приеме золота в г. Омске в эшелон от 7 ноября 1919 г., из которого следует, что точных данных о золотом запасе не имеется. Было просто зафиксировано, что золото находится в 29 вагонах с количеством ящиков 5 154 и мешков в количестве 1 678 [7, с. 8]. Ящики и мешки не вскрывались, вес находящегося в них золота не фиксировался. Арбатский утверждает, что книги с учетом золотого запаса находятся в Центральном Банке г. Иркутска. Как они там оказались в отрыве от эшелона, документ не дает никакой информации.
Представители Колчака золото должны передавать в присутствии местных жителей, «пользующихся всеобщим доверием» [7, с. 7]. В состав комиссии от населения вошли Е. Огородов (представитель Уездного Земства), Н. Лунев (представитель гарнизона г. Нижнеудинска), В. Мунькин (представитель от служащих и рабочих депо Нижнеудинска [7, с. 9]. Однако в передаче золота эти представители никакой роли не сыграли. После того как они заявили о своем согласии подписать акт о передаче только при условии определения веса золота, им было заявлено, что они не полноценные члены комиссии, а только «свидетели». После чего «представители общественности» покинули заседание. В конечном итоге золото передается без них. Событие это происходит 4 января. Как явствует из отчета представителя политического центра, в Нижнеудинске чешской комиссии передано «до 30 тыс. пудов золота» [7, c. 10]. В следующих переговорах с членом Нижнеудинского политического бюро Павловым утверждается, что в поезде запасы золота свыше 30 тыс. пудов [7, с. 11]. Очевидно, что точными данными о количестве золота никто не располагает. При этом речь в переговорах идет и о получении допуска в вагон Колчака, в котором по сведениям члена Нижнеудинского Политического бюро Аверьянова находится несколько ящиков с золотом [7, с. 9].
Под «бдительной» охраной чехов золото начинает пропадать еще на пути к Иркутску. 12 января на ст. Тыреть обнаруживается, что один из вагонов вскрыт и пропало 13 ящиков с золотом [7, с. 12].
200 ящиков в вагоне оказалось 187. Вес каждого ящика условно оценивается в 3,5 пуда. При этом, как явствует из его сообщения, по факту кражи были составлены три акта: чиновниками Госбанка, чешской охраной и представителями политцентра. Различия в актах оказываются «существенны». Это означает, что данные о 13 похищенных ящиках условны. Точными данным на этот момент никто не владеет. На ст. Половина представитель Сибполитцентра Павлов сообщает, что по его данным еще 13 ящиков с золотом было изъято в Красноярске не понятно по чьему распоряжению, 20 ящиков изъято в Камышете. Последние 20 ящиков, как следует из опроса солдат, охранявших эшелон, вернули в эшелон Колчака обратно [7, с. 15]. Затем, когда золото будет приниматься от чехов в Иркутске, два из двадцати этих ящиков, находившихся непосредственно в вагоне Колчака, будут проверены. Мешки с золотом в ящиках были опечатаны, никаких нарушений комиссия не обнаружит [7, с. 95]. На пути от Омска до Нижнеудинска, утверждает Павлов, из-за крушений и поломок производилась неоднократная разгрузка золота и «даже сдача некоторых ящиков в эшелон Адмирала Колчака» [7, с. 23]. По его версии золото могло быть похищено и до Нижнеудинска. К этому могли быть причастны чиновники Госбанка, сопровождавшие золото. Факт пропажи мог быть просто имитирован срывом пломб на ст. Тыреть.
Первоначально вся вина возлагалась на русский караул, который непосредственно охранял данный вагон. Начальник эшелона золотого запаса Государственного банка Арбацкий заявил о ненормальности такого подхода, поскольку к краже могли быть причастны и чехи. Однако в отношении их никаких оперативных действий в плане расследования не предпринималось [7, с. 34]. Чины Банка и ревизионного наблюдения не имели возможность самостоятельно производить внешний осмотр эшелона. Им не сообщались пароли, без всякого предупреждения производилось передвижение эшелона, изменение его вагонного состава. Чехи действовали без оглядки на кого-либо: брали на станциях любые паровозы, меняли составы, самостоятельно планировали передвижение. Поэтому в пути эшелон подвергался разнообразным выемкам и перегрузкам, менялся не только состав, но и его охрана. Несколько вагонов с золотом имели явные признаки повреждений. Отказ чехов на перезагрузку золота в другие вагоны мотивировался возможностью боевых действий, поэтому такая работа рассматривалась как «несвоевременная» [7, с. 73].
Полноценная охрана поезда была налажена только по его прибытию в Иркутск. Поезд с золотом был поставлен в тупик, окутан проводами и сигнализацией. Для большей безопасности была разобрана стрелка и вынуты подшипники из колес вагонов [4, с. 113]. Вопрос о перегрузке золота в неповрежденные вагоны и одновременной более тщательной проверке поврежденных помещений и ящиков, вынимавшихся из вагона или перегруженных после крушения был положительно решен только 22 января в присутствии представителей чехов и английского вице-консула [7, с. 41]. Из актов проверки следует, что в акте № 4 от 14 ноября 1919 г., составленного в Омске, количество ящиков, погруженных в вагон 566027 не указано и в пути следования ни разу не проверялось.
У политического центра не имелось силы, чтобы удержать золотой запас под своим контролем. С другой стороны, союзные государства, бросив Колчака, оказались в двойственном положении. С запада их поджимала Красная армия, а на Востоке расположились японские войска. Отдавать золото под контроль и тех, и других было не в их интересах. Политический центр настроен оставить золото в России и предать его «нейтральной» советской власти [13, с. 16].
После передачи власти военно-революционному комитету 19 января 1920 г. последний издает приказ № 20 от 6 февраля за подписью председателя Ревкома Ширямова, в котором требует всем революционным организациям и партизанам на Восток от Иркутска не допускать движения поезда с золотым запасом, «открытым боем вырвать эти ценности из рук шайки грабителей кто бы они не были» [7, с. 42]. Революционный комитет предлагает чехам немедленно передать золотой запас России ему для его дальнейшей передачи Всероссийскому Советскому правительству. Чехам гарантируется содействие в их свободном продвижении на восток [8, с. 36].
23 января 1920 г. контроль над золотым запасом берет на себе комиссариат по охране золотых ценностей и золотого запаса [7, с. 37-38]. 24 января в их распоряжение поступают от коменданта г. Иркутска также мешок с золотом и бриллиантовыми вещами изъятым из вагона Колчака. [7, с. 38].
Соглашение с чехами было достигнуто только 7 февраля на ст. Куйтун. В соответствии с ним, чехи получали право на беспрепятственное продвижение на восток. Зона между красными войсками и чехами должна была составлять расстояние между деповскими станциями (Зима -- Половина -- Иннокентьевская -- Слюдянка -- Мысовая и т.д.), и она объявлялась нейтральной для ведения боевых действий. Колчак и его арестованные соратники передавались под контроль ревкома и советской власти. Пункт шестой данного соглашения предусматривал передачу золотого запаса революционному исполкому и до ухода последнего эшелона с чехами должен быть совместно охраняться караулом чехословацких и русских войск [7, с. 42-46].
19 февраля отделом Государственного контроля ставится вопрос о разработке специальной инструкции относительно отправки эшелона с золотом на запад. Эта работа должна предусматривать надлежащий осмотр технического состояния вагонов, порядок работ при перезагрузке и упаковке золота в деревянные ящики, охране, надзоре и ревизионном наблюдении [7, с. 73-75]. Основные вопросы были связаны с перезагрузкой золота из неисправных вагонов и упаковке в ящики золота, хранящегося до этого в мешках. Но чехи решение этих вопросов всячески затягивали.
Только 26 февраля отделом Государственного контроля утверждаются его представители по вопросам, возникающим при передаче золота. Представителем государственного контроля утверждается старший ревизор Н.А. Никольский, а его заместителем назначается ревизор ликвидационного контроля Березин. Одновременно утверждается и форма акта приема-передачи золотого запаса. Она предусматривала сравнение золотого запаса Волжско-Камчатского коммерческого банка с золотым запасом Омского отделения ВКБ и соответственно принятым золотом в Иркутске [7, с. 79].
Наконец комиссия принимает решение приступить к перезагрузке золота 27 февраля. Передача золота начиналась с головы состава, открывать при этом следовало не более двух вагонов. Все дефектные ящики следовало вкладывать в отдельные мешки и составлять по этому случаю отдельный акт. Проверка проводилась при участии чехов, но их роль сводилась к передаче вагонов по наружному осмотру пломб. Чехи в это время уже были готовы к отправке и могли отбыть в любой момент. По согласованию, комиссия в этом случае продолжала работать без их участия [7, с. 79-80].
Для перезагрузки золота были выделены специально подготовленные американские вагоны. В каждый американский вагон загружалось золото из трех вагонов.
Что в итоге? Золото было перегружено в 13 американских вагонов. Комиссия внимательно осматривала ящики, и в случае каких-либо повреждений фиксировала их как дефектные, требующие дополнительной проверки. Всего было выявлено 9 таких ящиков. Точно также поступали и с мешками. В этом случае они упаковывались дополнительно в новые мешки и пломбировались. Общее количество мешков с золотом составило 1 678, ящиков с золотом -- 5 143. Не хватало 13 ящиков, которые были похищены 12 января. Позднее губернская газета «Власть Труда» сообщала, что кроме 13 ящиков при эвакуации был похищен еще мешок на 60 000 р. [7, с. 113-114]. За время с 27 февраля по 3 марта было принято 5 143 ящика и 1 678 мешков и перегружено 13 вагонов американского типа. 22 марта поезд с золотом отправлен из Иркутска в Казань и 3 мая прибыл в Казань.
Кроме золота в поезде находилась и серебряная монета. Она была перевезена в кладовую Иркутского отделения госбанка. Всего 1 206 ящиков обыкновенных, 176 больших, 323 плоских, 62 сумки, 75 мешков с серебряной и медной монетой. Их стоимость была приблизительно оценена в 3 824 тыс. р. В 75 мешках находилась смесь медных и серебряных монет, оценить стоимость которых без подробного пересчета не представлялось возможным [7, с. 97-98]. Их пересчитали 4 мая [7, с. 105107].
Если произвести несложные расчеты, то из Казани и Самары в Омск было вывезено 32 563 пуда золота, или 521,008 т, на сумму 651 532 117 р. Обратно отправлено 327,564 т на сумму 409 526 103 р. К этой сумме необходимо добавить 389 кг золота сплавочной лаборатории, которые были отправлены в Читу, куда было эвакуировано омское отделение Государственного банка (на сумму486 568 р.)«Золотой запас» // Власть труда. 1920. 23 апр. С. 7. 2019, vol. 20, no. 2, pp. 155-175 [2]. К отправке этого золота Колчак и его правительство уже не имели отношения. Таким образом золотой запас России Колчак за год уменьшил на 193,049 т, или почти на 37 %. Из справки же, составленной в июне 1921 г. Народным комиссариатом финансов РСФСР, следует, что за период правления Колчака золотой запас России сократился на 235,6 млн р., или 182 т [10]. Когда судили правительство Колчака в конце мая 1920 г. в Омске, одним из основных пунктов являлось обвинение не только в многочисленных зверствах его войск, разорении сельского хозяйства [14, с. 217], но и в расхищении и передаче иностранным правительствам достояний государства, в том числе и золотого запаса [3, с. 81-85; 5, с. 269].