Характеристика модернизации в Турции в период кемалистской власти: попытка переоценки
Введение
Несмотря на тот факт, что в современной Турции позиции кемализма постепенно ослабевают, он продолжает оставаться интригующей темой в современных исследования по Турции. Особенности модернизации турецкого традиционного общества и новосозданной республики занимают ключевое место в новых, критических исследованиях, посвященных периоду правления кемалистской элиты в годы «Первой республики».[1] Наряду с изучением разных аспектов темы кемализма, таких как структура и механизмы функционирования кемалистской власти, нациестроительство, отношения государства и социума, экономическая и социокультурная повседневность Турции, этническая политика и т.д., сама модель турецкой модернизации также становиться объектом современных исследований [1].
Процесс радикальной модернизации, который имел место в Турции в период правления кемалистов (1923-1950гг.), вызвал огромный интерес на Западе, чему последовало появление огромного количество научных и публицистических работ. В них иностранные наблюдатели в преимуществе восхищались результатами этой модернизации и объявляли о создании «Новой Турции». При этом, как показал голландский историк Э. Зюрхер, все эти работы имели три явных недостатка. Во первых, в них исследовательский фокус был направлен на представление процесса модернизационных практик, а не на результаты модернизации. Во вторых, из-за особой важности фигуры М. Кемаля Ататюрка, период после его смерти (с 1938г.) не рассматривался подробно. И наконец, многие наблюдатели основывали свои выводы на увиденном в Анкаре и в Стамбуле. Между тем, около двух трети от общего населения Турции жило за пределами городов. Таким образом, значимая часть модернизационных процессов в стране остались без необходимого внимания. В свою очередь, это ограничивало возможности всестороннего анализа турецкой модели модернизации и ее влияние на современную Турцию.
Данная статья представляет собой попытку социально-антропологической интерпретации процесса модернизация в Турции. Автор предлагает рассмотреть турецкую модернизацию в рамках различий социокультурной динамики исторического процесса между Западом и Востоком и определяет основную характеристику модернизации как авторитарная.
1.Турецкая авторитарная модернизация
На протяжении более двухсот лет европейский (западный) модернизм воспринимался в неевропейских обществах (таких как Османская империя и Турция) как единственно правильный вариант модернизации [2]. В этой парадигме быть модерным означало иметь сильное и централизованное государство, в основе которого лежало индустриальное общество.
Заимствованная у европейцев модел, однако, изначально имела свои ограничения, которые проявились в процессе применения их в незападных/восточных обществах. Интеллектуальные круги на Востоке, которые пытались адаптировать эту модель у себя на родине, не отдавали себе отчет в том, что изменения, произошедшие в Европе и позволяющие трансформировать европейское традиционное, аграрное и сельское население в урбанизированное, секулярное и индустриальное общество, продолжались в течении многих столетий за счет внутренних ресурсов этих обществ.[3, С. 738] В результате процесса модернизации западное общество, где господствовала общественная собственность, существовали социальные институты, построенные на половозрастном принципе и родстве, а доминирующими являлись иррациональные идеологии, стало «индустриальным» [3, С. 738-739]. Крах традиционных социальных институтов в течении долгого времени завершился воссозданием нового типа социальной солидарности, основанным на новых морально-нравственных ценностях, объединяющих общество. В отличие от традиционного общества, в новом модернизированном социуме общественные структуры строились вокруг личности, а не группы или общины. Отсюда центральность индивидуализма в сознании европейского модернизированного социума. Индивид или, по выражению К. Маркса, «эгоистическая личность» больше не подчинялся королю или господину, наделенного божественным или традиционным авторитетом. Вместо этого он начал действовать согласно рациональным, неличностным канонам, которые были сформулированы в законах. Костяк этого нового общества составляло городское индустриальное и торговое буржуазное население.
Одним словом, если в европейском обществе процесс модернизации был постепенным и сопровождался с распадом традиционного общества по внутренним причинам, то на Востоке модернизация осуществлялась на протяжении короткого времени (около трех веков) и под воздействием внешнего (капиталистического/индустриального) фактора [3, С. 739]. Как показывает отечественный историк В.В. Бочаров, в этом заключаются кардинальные различия в моделях исторического развития между Западом и Востоком [4, С. 272-283].
Модернизация Республиканской Турции под руководством кемалистов началась, как не парадоксально, еще до создания республики. Она основывалась на предыдущих, преимущественно младотурецких опытах модернизации в Османской империи, которые не приводили к «желанной цели» [5, С. 5]. В этой связи стоит упомянуть образное выражение турецкого исследователя Т.З. Тунайи, который характеризовал младотурецкий период в истории Османской империи как «лабораторию для республики» [6, C. 19].
Модернизация в Османской империи была инициирована преимущественно интеллигенцией, которая состояла из военно-бюрократической элиты. Последние представляли свои интересы как государственные. Зарождающаяся индустриальная и торговая буржуазия в большинстве состояла из представителей немусульманских общин империи (армяне, греки и евреи), которые наслаждались покровительством европейских держав и виделись как угроза для будущего государства. Права индивида и его место в государстве, и соответственно, его индивидуальные свободы и рациональное мышление, не находились в центре внимания большинства османских модернизаторов. Как мы уже отметили выше, модернизация на Востоке имела заимствованный характер и была обусловлена не внутренней общественной необходимостью, а являлась защитной реакцией . Истоки этого подхода зародились еще в 18-м веке.
Начиная с 1860-х, османская интеллигенция, ратующая за модернизацию, призывала к установлению конституционного или парламентского режима в стране. Однако для них конституция или парламент были инструментами на пути к дальнейшей модернизации и укрепления государства, нежели окончательная цель как таковой. Именно этим обстоятельством можно объяснить решение большей части турецкой интеллигенции создать сильное правительство и реализовать ускоренные реформы, в ущерб широким политическим свободам и демократии в целом. Тот факт, что модернизаторы Османской империи видели будущее в руках образованной интеллигенции, которая использовала государственную машину для проведения своих реформ, как единственно возможный вариант изменений в стране, означал, что в конечном счете большинство из них были склонны к той идее, что только институты власти руководимые умелым и сильным лидером могут провести нужные изменения и реформы для модернизации общества.
Кроме того, большинство образованных персон в Османской Турции были убеждены, что в мире, который поделен между колониальными державами, всякая попытка изменения и реформы снизу приведет к разрушению целостности и суверенности государства. Важно отметить, что важной составляющей османской интеллигенции являлись представители той группы, которые в качестве студентов, мигрантов и политических деятелей побывали в Европе. Все эти образованные люди были тронуты авторитарными идеологиями правых политических движений, распространенных в европейском обществе. Появлению подобной симпатии послужили ряд причин: высокая оценка ислама как религии более подходящей к рациональному мышлению со стороны ведущих позитивистов того времени; идеи позитивистов об упорядоченном развитии в организованном обществе, что совпадало с традиционным видением социальной организации на Ближнем Востоке; позитивистское видение о правлении аристократов и образованных людей. Указанные причины были близки османской военно-бюрократической элите, которые были служителями государства и в то же самое время являлись представителями интеллигенции. Среди османо-турецкой интеллигенции особенно популярным были идеи сциентизма (scientism), которое представляло из себя идейное направление на стыке бюхнеровского биологического материализма и позитивизма. Основой этого направления была вера в достижения прогресса с помощью науки. С этой направленностью совпадал также дарвинизм и социальный дарвинизм. Хотя османские интеллектуалы не следовали четким идеологическим линиям, начертанным в Европе и брали разные аспекты этих идеологий у разных авторов (О. Конт, Г. Спенсер, Ч. Дарвин, Л. Бюхнер, Ф. Тённис, Э. Ренан, Э. Дюркгейм и другие), однако один из европейских мыслителей особенно сильно повлиял на турецкую интеллигенцию - «отец массовой психологии» - Гюстав Ле Бон. Он был широко популярен в среде молодых офицеров на всем Ближнем Востоке благодаря своей позитивистской и сциентистской, а также авторитарной манерой.[7, С. 48-68]
В результате этого идеологического уклона османская интеллигенция питала своеобразное недоверие к «массам», что прослеживалось в течении всей модернизации. Неудачные попытки модернизации и революционные движения, которые не отгородили империи от дальнейшего ослабления и распада, окончательно убедили османскую интеллигенцию и средний класс, что удачная модернизация должна быть инициирована сильным лидером, который как «агент народа» создаст централизованное, сильное государство, способное на решение проблем развития, и в тоже самое время защищая его целостность и независимость страны. Т. Атабаки и Э. Зюрхер называют этого агента «человеком порядка» ( man of order ) .[5, С. 5] Идея об организованном развитии была очень близка к османской интеллигенции еще и потому, что большая часть из них были военными и бюрократами, для которых порядок под руководством элиты был знакомой и родной концепцией. Кроме того, почти все представители османской интеллигенции становились свидетелями быстрого развития и модернизации тех городов, из которых они были родом. Это стало еще одним источником для модернистских стремлений османов.
После распада Османской империи османская военно-бюрократическая интеллигенция в результате длительной борьбы основала республику (1923г.) и инициировала новую, более широкую программу модернизации. Политическое руководствo как в дни кемалистского движения, так и после установления республики, происходила из одной группы людей, которые разделяли некоторые характерные черты. В первую очередь, большинство из них являлись служащими государственного аппарата (военными и бюрократами). Они все были мусульманами (но не обязательно турками) - выходцами из западных провинций Османской империи (Румелии/Балканы), представляли самые разные социальные группы населения - от сыновей землевладельцев до сыновей бюрократов. Кемалисты в османской период жили преимущественно в городах, которые имели тесные связи с Европой (Салоники, Измир, Стамбул, Бейрут и т.д.). Они все родились в 1880-х и получили образование в модернизированных учебных заведениях империи, где познакомились с идеями просвещения.[2] Кроме некоторых исключений, все представители кемалистской элиты принимали активное участие в младотурецкой революции 1908 года, в войне на Балканах 1913 года, в Первой мировой войне и последующем кемалистком движении. Почти без исключения все кемалисты в прошлом были членами Партии Единение и прогресс. Как заметил тюрколог Зюрхер «для типичного кемалистского лидера-политика 1920-х все эти пункты составляли его персональное резюме»[9, С. 102]. Несмотря на политические чистки в середине 1920-х, инициированные Мустафой Кемалем и его приближенным кругом, постепенно власть привлекало молодежь в политику. Однако вплоть до 1950-х важнейшие позиции оставались в руках тех кадров, которые начали свою политическую карьеру еще в период младотурок.[3]
Для того, чтобы получить возможность реформировать страну согласно своему видению, Мустафа Кемаль и его сторонники должны были монополизировать власть страны. Начавшаяся сразу же после завершения активных военных действий в 1922 году внутриполитическая борьба закончилась абсолютной победой Кемаля в 1925 году и установлением авторитарного режима. Этот режим приступил к реализации широких реформ и других мероприятий, сыгравшие значительную роль в установлении нового образа Республиканской Турции.
Кемалистские реформы, в первую очередь, были направлены на секуляризацию и модернизацию государства и его общества. Еще в 1922 году был упразднен султанат. В марте 1924 года ВНСТ приняло закон о ликвидации халифата и высылке халифа и членов династии Османов за границу. Высшая власть в стране принадлежала ВНСТ, которому подчинялись президент и кабинет министров во главе с премьер-министром.
Ликвидация халифата стало началом проекта лаицизма, который подразумевал не только отделение религии от власти, но и тотальный контроль религиозной жизни со стороны государства. В рамках лаицизма важнейшей реформой было создание новой образовательной системы, в котором школы были отделены от религии и подчинены министерству национального просвещения (1924г.). Упразднялось также министерство по делам шариата (1924г.), были закрыты религиозные места поклонения тюрбе (дервишские усыпальницы) и текке (дервишские обители) (1925г.). На замену правовой системы основанной на законах шариата пришел гражданский кодекс, заимствованный у Швейцарии (1926г.) и уголовный кодекс, заимствованный у Италии (1926г.).
В 1924г. была принята новая конституция, в которой четко прописывался республиканский строй и место религии в жизни страны. Согласно новой административной реформе страна была поделена на вилайеты, которые подчинялись прямиком центральному правительству в Анкаре. Был внесен европейский календарь и время (1926г.), латинское письмо вместо арабского (1928г.), запрет на ношение религиозной и традиционной одежды (1925г.).
В экономической сфере государство поставило перед собою цель национализировать турецкую экономику, которая предполагала ликвидацию роли иностранцев в турецкой экономике и создание мусульманской буржуазии под протекцией государства.
Авторитарные тенденции еще более усилились в течении последующего периода. После экономического кризиса в конце 1920-х правящая элита пришла к вывода, что частный сектор не в силах способствовать развитию экономики страны и основную роль в этом деле должно сыграть государство. Это положило начало государственной экономике - этатизму (devletзilik).