Отсутствие зависимости с алкогольассоциированной смертностью при отравлении лишний раз подчёркивает неудовлетворительную репрезентативность выборки. Поэтому выполнен сравнительный анализ между стандартизированными коэффициентами смертности в результате потребления алкоголя (случаи случайных отравлений) и в результате самоубийств и убийств. В динамике трёх этих отдельных классов смертности от внешних причин наблюдаются два схожих пика, резкий взлёт перед экономическим кризисом 2008 года и поменьше, идущий вслед за ним. С начала 2000 годов по всем трём анализируемым классам внешних причин смертности наблюдается тренд на снижение, сближающий между собой эти показатели.
В 2004 году началось снижение смертности от случайных отравлений алкоголем, предпосылки которого были заложены созданием Росспиртпрома в 2000 году. Решительные изменения направления линии тренда числа умерших связаны с реализацией двух антиалкогольных законов 2005 года (№ 102- ФЗ и № 209-ФЗ). Первым законом вводились новые федеральные (акцизные) марки с 1 января 2006 года. Второй существенно увеличивал уставной капитал для игроков алкогольного рынка с 1 июля 2006 года. Тогда же была осуществлена первая попытка внедрения Единой государственной автоматизированной информационной системы (ЕГАИС).
Рис. 3. Линия регрессии по основным классам умерших от внешних причин смерти на 100 000 человек в год (за период 1990-2015 гг.). Составлено автором по данным Росстата [20; 21; 22; 23]
Fig. 3. The regression line for the main classes of deaths from external causes of death per 100,000 population per year (between 1990 and 2015). Compiled by the author according to the Rosstat [20; 21; 22; 23]
Отмеченная близость тенденций между показателями связанной с алкоголем смертности и убийствами (включая самоубийства) подтвердилась в результате регрессионного анализа. Рассматриваемые аспекты взаимосвязи можно интерпретировать как высокую степень зависимости между переменными (рис. 3). Знак соподчинённости положительный и поскольку наклон прямой чуть меньше единицы, то коэффициенты смертности взаимно соотносятся примерно как 1/1. При увеличении числа смертельных отравлений почти соразмерно возрастёт число самоубийств и убийств. Вероятность такого отклика на динамику составляет 73 и 88 % соответственно.
Дополнительно исследовались данные в разрезе субъектов РФ за 2015 год. Чем длиннее выборка, тем более показательными могут быть выявленные закономерности. Как и в случае с динамическим рядом, частота случаев отравлений алкоголем в 85 регионах России прямо не обусловлена товарным оборотом спиртных напитков (рис. 4, 5). Можно сделать вывод, что случайные отравления алкоголем лучше, чем розничные продажи, описывают уровень реального потребления. Отравиться можно как легальным, так и нелегальным спиртным, и различия в объёмах нигде не зафиксированного алкоголя не отражаются на числе конкретных смертей.
Рис. 4. Продажа алкогольных напитков в абсолютном алкоголе на душу населения за 2015 г. Составлено автором по данным Росстата [20; 21; 22; 23]
Fig. 4. The sale of alcoholic beverages in absolute of alcohol per capita for 2015. Compiled by the author according to the Rosstat [20; 21; 22; 23]
Рис. 5. Число умерших от случайного отравления алкоголем на 100 000 человек за 2015 г. Составлено автором по данным Росстата [20; 21; 22; 23]
Fig. 5. The number of deaths from accidental alcohol poisoning per 100,000 population for the year 2015. Compiled by the author according to the Rosstat [20; 21; 22; 23]
В главных чертах в географии внешних причин смертности выделяются одни и те же регионы, как правило, отстающие по качеству жизни: Республика Алтай, Алтайский край, Курганская область (рис. 6, 7). Есть среди лидеров и субъекты, где традиционно высок уровень потребления алкоголя, такие как Ненецкий и Чукотский АО. Ситуация же с наиболее благополучными по количеству внешних смертей территориями практически полностью описывается количеством приобретаемого спиртного. В республиках Северного Кавказа, Астраханской, Ростовской областях низкий уровень смертности от случайных отравлений алкоголем корреспондируется с объёмами розничных продаж. В свою очередь сравнительно низкая степень злоупотребления спиртным находит отражение в установленном на европейском юге страны минимуме смертности в результате убийств и самоубийств.
Рис. 6. Число умерших в результате самоубийств на 100 000 человек за 2015 г. Составлено автором по данным Росстата [20; 21; 22; 23]
Fig. 6. The number of deaths from suicide per 100,000 population in 2015. Compiled by the author according to the Rosstat [20; 21; 22; 23]
Рис. 7. Число умерших в результате убийств на 100 000 человек за 2015 г. Составлено автором по данным Росстата [20; 21; 22; 23]
Fig. 7. The number of deaths from homicide per 100,000 population in 2015. Compiled by the author according to the Rosstat [20; 21; 22; 23]
Рис. 8. Линия регрессии по основным классам умерших от внешних причин смерти на 100 000 человек в 85 субъектах РФ за 2015 г. Составлено автором по данным Росстата [20; 21; 22; 23]
Fig. 8. The regression line for the main classes of deaths from external causes of death per 100,000 population in 85 constituent entity of the Russian Federation in 2015. Compiled by the author according to the Rosstat [20; 21; 22; 23]
В ходе регрессионного анализа (рис. 8) выявлена средняя степень зависимости между числом умерших от убийств и самоубийств и смертельными случаями отравления алкоголем. В рамках субъектов РФ около 28 % суицидов и 17 % убийств связаны с состоянием алкогольного опьянения. Высокая атрибутивность смертности от алкогольных причин характерна, прежде всего, для коренного населения Крайнего Севера и объясняется отсутствием в крови фермента, расщепляющего алкоголь. Также отмечается влияние этнической и конфессиональной дифференциации населения России в региональном разрезе. Исламское в своём большинстве население республик Северного Кавказа меньше пьёт и умирает не своей смертью в результате внешних причин.
Заключение. В ходе проведённого исследования доказывается ошибочность принятия за уровень потребления спиртного данных о розничных продажах алкогольной продукции. Проведённый регрессионный анализ продемонстрировал отсутствие зависимости связанной с алкоголем смертности от объёмов реализации спиртного. Отсюда сделан вывод о том, что случайные отравления алкоголем более точно отражают географические особенности злоупотребления спиртными напитками.
Одновременно обнаружено существенное влияние динамики смертельных отравлений алкоголем на распространённость внешних причин смерти. Как показал проведённый регрессионный анализ динамического ряда, изменения в числе алкогольных отравлений в 70-80 % случаев сопровождаются ростом других классов внешних причин смертности.
В меньшей степени зависимость обнаружена в стационарном ряду данных по 85 субъектам РФ, не содержащих временного тренда.
В отличие от западноевропейской культуры в России существенную долю общего потребления спиртного составляет нигде не зарегистрированный алкоголь. Искажение за счёт не учитываемых таким образом объёмов становится значимым, однако, оценка общего уровня в методологическом плане является очень сложной задачей. Частота смертельных отравлений алкоголем, в свою очередь, не зависит от доли суррогатов на рынке и является прямым следствием злоупотребления.
Список литературы
1. Алкоголь и здоровье населения России 1900-2000 // Алкоголь и здоровье: материалы Всерос. конф. (г Москва, 17 дек. 1996 г) / под ред. А.К. Демина. М.: Рос. ассоциация общественного здоровья, 1998. С. 103.
2. Вишневский А.Г. Смерность в России: несостоявшаяся вторая эпидемиологическая революция // Демографическое обозрение. 2014. Т 1, № 4. С. 5-40.
3. Гладкий Ю.Н., Корнекова С.Ю. Географические особенности эволюции гастрономических культур России // Ученые записки Забайкальского государственного университета. Сер. Естественные науки. 2015. № 1. С. 80-85.
4. Гладышев М.В. Клинико-социальные аспекты распространённости суицидов в период радикальных преобразований в России (1990-2003 гг.): автореф. дис. ... канд. мед. наук: 14.00.18. М., 2006. 19 с.
5. Дюркгейм Э. Самоубийство: социологический этюд / пер. с фр. А.Н. Ильинского. СПб.: Союз, 1998. С. 19-23.
6. Немцов А.В., Шелыгин К.В. Алкоголь - существенный фактор самоубийств // Консультативная психология и психотерапия. 2016. Т 24, № 3. С. 164-180.
7. Николаюк Е.А. Динамика и структура причин смерти молодёжи России и Европы // Профилактическая медицина. 2016. № 4. С. 7-14.
8. Пелипас В.Е., Мирошниченко Л.Д., Калачев Б.П. Смертность больных алкоголизмом (по данным сплошного эпидемиологического исследования в г. Москве) // XII Съезд психиатров России: материалы (г. Москва, 1-4 нояб. 1995 г.). М.: ДЭОС, 1995. С. 804-805.
9. Разводовский Ю.Е. Алкоголь и суициды: популяционный уровень взаимосвязи // Журнал невропатологии и психиатрии. 2004. Т 104, № 2. С. 48-52.
10. Разводовский Ю.Е. Продажа алкоголя и смертность в России и Беларуси: сравнительный анализ трендов // Вопросы организации и информатизации здравоохранения. 2009. № 2. С. 21-31.
11. Сахаров А.В., Говорин Н.В. Суицидальное поведение и потребление алкоголя: оценка взаимосвязей на популяционном уровне // Суицидология. 2015. Т 6, № 2. С. 35-45.
12. Смирнова Е.Ю. Алкоголь и самоубийства: проблема взаимосвязи // Вестник ИГЭУ 2008. Вып. 1. С. 1-4.
13. Alcohol increases circulatory disease mortality in Russia: Acute and chronic effects or misattribution of cause? / D.A. Leon, V.M. Shkolnikov, M. McKee, N. Kiryanov, E. Andreev // International Journal of Epidemiology. 2010. No/ 39.
14. Hufford M. Alcohol and Suicidal Behavior // Clinical Psychology Review. 2001. No. 5. Pp. 797-811.
15. Pridemore W.A., Chamlin M.B., Kaylen M.T., Andreev E. The Effects of the 2006 Russian Alcohol Policy on Alcohol-Related Mortality: An Interrupted Time Series Analysis // Alcoholism: Clinical and Experimental Research. 2014. Vol. 38. Pp. 257-266.
16. Rotskoff L. Love on the Rocks: Men, Women, and Alcohol in Post-World War II America. University of North Carolina Press: Chapel Hill & London. 301 p.
17. Shkolnikov V.M., Andreev E.M., McKee M., Leon D.A. Components and possible determinations of the decrease in Russian mortality in 2004-2010 // Demographic Research. 2013. No/ 28. Pp. 917-950.
18. Treisman D. Alcohol and early death in Russia: The Political economy of self-destructive drinking // Working paper WP3/2008/02. M., 2008. 41 p.
19. Всемирная организация здравоохранения [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.who.int/ research.ru (дата обращения: 06.12.2017).
20. Единая межведомственная информационно-статистическая система (ЕМИСС) [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://www.fedstat.ru/ (дата обращения: 06.12.2017).
21. Регионы России. Социально-экономические показатели. 2015: статистический сборник. M.: Федер. служба по регулированию алкогольного рынка, 2016.
22. Росалкогольрегулирование. Федеральная служба по регулированию алкогольного рынка [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.fsrar.ru (дата обращения: 06.12.2017).
23. Федеральная служба государственной статистики [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www. gks.ru (дата обращения: 06.12.2017).
References
1. Alcohol and health of the population of Russia 1900-2000. Alcohol and health, Proceedings of the All-Russian Conference. Moskva: 17 dek. 1996. Demina, A.K., editor. M: Ros. associaciya obshchestv. zdorov'ya, 1998. P 103. (In Rus.).
2. Vishnevskij, A.G. Mortality in Russia: the failed second epidemiological revolution. Demographic Review, vol. 1, no. 4, pp. 5-40, 2014 (In Rus.).
3. Gladkiy, YU.N., Kornekova, S.YU. Geographical features of the evolution of gastronomic cultures in Russia. Scientific notes of Transbaikal State University. Series: Natural Sciences, no. 1(60). pp. 80-85, 2015. (In Rus.).
4. Gladyshev, M.V. Clinical and social aspects of the prevalence of suicides during the period of radical transformations in Russia (1990-2003). Cand. med. sci. diss. abstr. Moskva, 1992. 2006. (In Rus.).
5. Dyurkgejm, E.H. Suicide: Sociological Etude. Per. s fr. A.N. Il'inskogo. SPb, Soyuz, 1998. P 19-23. (In Rus.).
6. Nemtsov, A.V., Shelygin, K.V. Alcohol is an important factor in suicide. Consultative psychology and psychotherapy, vol. 24, no. 3, pp. 164-180, 2016. (In Rus.).
7. Nikolayuk, E.A. Dynamics and structure of causes of death of youth in Russia and Europe. Prophylactic medicine, no. 4. pp. 7-14, 2016. (In Rus.).
8. Pelipas, V.Ye., Miroshnichenko, L.D., Kalachev, B.P. Mortality of patients with alcoholism (according to a continuous epidemiological study in Moscow. Proceedings of the XII Congress of Psychiatrists of Russia. M: DEOS, 1995. Pp. 804-805. (In Rus.).
9. Razvodovskiy, YU.E. Alcohol and suicides: the population level of the relationship. Journal of Neuropathology and Psychiatry, vol.104, no. 2, pp. 48-52, 2004. (In Rus.).
10. Razvodovskiy, YU.E. Alcohol sales and mortality in Russia and Belarus: a comparative analysis of trends. The organization and informatization of public health, no. 2, pp. 21-31, 2009. (In Rus.).
11. Sakharov, A.V., Govorin, N.V. Suicidal behavior and alcohol consumption: an assessment of the relationship at the population level. Suicidology, vol. 6, no. 2, pp. 35-45, 2015. (In Rus.).
12. Smirnova, E.YU. Alcohol and suicide: the problem of interrelationship. Vestnik of Ivanovo State Power University, no. 1, pp. 1-4, 2008. (In Rus.).
13. Alcohol increases circulatory disease mortality in Russia: Acute and chronic effects or misattribution of cause? Leon, D.A., Shkolnikov, V.M., McKee, M., Kiryanov, N. and Andreev, E. International Journal of Epidemiology, no. 39(5), 2010. (In Eng.).
14. Hufford, M. Alcohol and Suicidal Behavior. Clinical Psychology Review, no. 5, pp. 797-811,2001. (In Eng.).
15. Pridemore, W.A., Chamlin, M.B., Kaylen, M.T., Andreev, E. The Effects of the 2006 Russian Alcohol Policy on Alcohol-Related Mortality: An Interrupted Time Series Analysis. Alcoholism: Clinical and Experimental Research, vol. 38(1), pp. 257-266, 2014. (In Eng.).
16. Rotskoff, L. Love on the Rocks: Men, Women, and Alcohol in Post-World War II America. University of North Carolina Press: Chapel Hill & London. (In Eng.).
17. Shkolnikov, V.M., Andreev, E.M., McKee, M. Leon D.A. Components and possible determinations of the decrease in Russian mortality in 2004-2010. Demographic Research, no. 28, pp. 917-950, 2013. (In Eng.).
18. Treisman, D. Alcohol and early death in Russia: The Political economy of self-destructive drinking. Working paper WP3/2008/02. M: 2008. (In Eng.).
19. World Health Organization/ Web. 06.12.2017. http://www. who.int/research.ru (In Eng.).
20. Single interdepartmental information and statistical system (YEMISS). Web. 06.12.2017. https://www.fed- stat.ru/(In Rus.).
21. Regions of Russia. Socio-economic indicators. 2015. Statistical compilation. M: Federal'naya sluzhba regulirovaniyu alkogol'nogo rynka, 2016. (In Rus.).
22. Rosalkogol'regulirovaniye. The Federal Service for Regulation of the Alcohol Market. Web. 06.12.2017. http://fsrar.ru/ (In Rus.).
23. Federal State Statistics Service. Web. 06.12.2017. http://www.gks.ru (In Rus.).