ПЭ. Дюркгейм о самоубийстве
роблеме самоубийств Э. Дюркгейм
посвятил специальную монографию. Его
исследование примечательно по нескольким
причинам. Во-первых, эта работа стала
социологической классикой. Во-вторых,
на примере особого и весьма
индивидуализированного социального
феномена Дюркгейм показал эвристические
возможности своих методологических
установок. В-третьих, и это немаловажно,
он продемонстрировал способности
социологии вносить свой вклад в осмысление
жгучих проблем современности.
Самоубийства Э. Дюркгейм рассматривает как социальное явление, как коллективную болезнь общества, а не как «индивидуальный случай». Поэтому собственно предметом его исследования становится социальный процент самоубийств (отношение количества самоубийств к численности населения). Э. Дюркгейм утверждал, что изменение этого процента связано не с индивидуальными психологическими мотивами людей, не с теми кажущимися причинами, которые часто выходят на первый план при объяснении конкретного самоубийства, а с социальными условиями. «Самоубийство зависит главным образом не от внутренних свойств индивида, а от внешних причин, управляющих людьми». Поэтому, писал Э. Дюркгейм, - «оставив в стороне индивида, его мотивы и идеи, мы прямо спросим себя, каковы те различные состояния социальной среды (религиозные верования, семья, политическая жизнь, профессиональные группы и т.п.), под влиянием которых изменяется процент самоубийств» [30. с. 126].
Процент самоубийств является функцией нескольких социальных переменных, взаимоотношений в религиозных, семейных, политических, национальных и иных группах. Распад или усиление социальных связей, укрепление или ослабление социальной дисциплины, социальной интеграции - вот что на самом деле является главной причиной самоубийств.
Э. Дюркгейм, разумеется, не сбрасывает со счета самих индивидов. Однако индивидуальные мотивы и причины кажутся ему лишь искаженным выражением общих социальных условий: «если индивид так легко склоняется под ударами жизненных обстоятельств, то это происходит потому, что состояние того общества, которому он принадлежит, сделало из него добычу, уже совершенно готовую для самоубийства». [30, с. 194].
Обратившись к данным официальной статистики, исследованиям социологов и криминологов, Э. Дюркгейм выделил ряд эмпирических закономерностей: процент самоубийств выше летом, чем зимой; мужчины чаще заканчивают жизнь самоубийством, чем женщины; старые чаще, чем молодые; солдаты чаще, чем гражданское население; протестанты чаще, чем католики; одинокие, вдовые и разведенные чаще, чем семейные; горожане чаще, чем жители сел. Чем же объясняются эти закономерности?
Стремясь ответить на этот вопрос, Э. Дюркгейм поочередно рассматривал предлагаемые в научной литературе причины самоубийств, отбрасывая несостоятельные. Так, опровергая бытующее представление о том, что самоубийство обязательно связано с психическими расстройствами, Э. Дюркгейм приводит такой пример: число женщин в психиатрических клиниках намного превышает число мужчин, в то время как число самоубийств среди мужчин выше, чем среди женщин. Другой аргумент - процент самоубийств увеличивается с возрастом, в то время как психические расстройства достигают своей высшей точки в годы зрелости - между 30 и 45 годами.
Подобным образом социолог рассматривает и другие предлагаемые причины самоубийств - генетические, расовые, климатические и т.п. Отмечая их мнимость, Э. Дюркгейм подчеркивает, что они в лучшем случае могут лишь косвенно влиять на процент самоубийств.
Итак, с точки зрения Э. Дюркгейма, единственными причинами самоубийств могут быть только социальные факторы. На примере исследования того, как то или иное вероисповедание влияет на самоубийство, Э. Дюркгейм демонстрирует и доказывает эту свою идею. Католицизм, например, более старая и традиционная система верований и обрядов. Она обладает, по сравнению с протестантизмом, гораздо большей целостностью, силой убеждений, непримиримостью к новшествам, разрушающим общий дух. Все это обусловливает большую сплоченность религиозной группы (церкви) католиков. Протестантизм же связан с упадком традиционных верований, проникнут «духом свободомыслия» и критицизма. Его возможность объединять верующих значительно меньше, чем в католицизме, оттого и процент самоубийств среди протестантов выше. «Перевес на стороне протестантизма в сфере самоубийств происходит оттого, что эта церковь по существу своему менее целостна, чем католическая».
Таким образом, вопрос о причинах самоубийств сводится к вопросу о степени социальной интеграции индивида и факторах, разрушающих или поддерживающих эту интеграцию человека в человеческое сообщество. «Число самоубийств, - пишет Э. Дюркгейм, - обратно пропорционально степени интеграции тех социальных групп, в которые входит индивид». [30, с. 186]. Семья, дети, сельская жизнь – вот те социально интегрирующие факторы, которые предохраняют индивида от чувства социальной изоляции, следовательно, и от возможности самоубийства. «Мы предохранены от самоубийства лишь в той мере, в какой мы социализированы», - заключает Э. Дюркгейм. С другой стороны, более высокий процент самоубийств среди военных по сравнению с гражданскими лицами социолог считает следствием избыточной, чрезмерной интеграции военных и регламентации их жизни.
Интересна предложенная Э. Дюркгеймом типология самоубийств с точки зрения их причин. Социолог выделяет три типа: эгоистическое, аномическое и альтруистическое самоубийство.
Эгоистическое самоубийство. Его вызывает отделение, отчуждение индивида от общества, социальных групп, утрата социумом возможности регулировать поведение человека, воздействовать, влиять на него. «Если разрываются узы, соединяющие человека с жизнью, то это происходит потому, что ослабляется его связь с обществом». Разрыв социальных связей, отсутствие поддержки со стороны коллектива, состояние разобщенности, ослабление уз, привязывающих человека к обществу, утрата социальной группой контроля за индивидом и его поведением - таковы причины эгоистического самоубийства.
В этом контексте Э. Дюркгейм анализирует эгоизм, показывает, что он и связанный с ним крайний индивидуализм изолируют человека от общества. Однако истинными причинами самоубийства являются не они, а именно «больное общество», «коллективное бесчувствие», «социальная тоска», - это и порождает индивидуализм. По мнению Э. Дюркгейма, такой вид самоубийств распространён среди интеллигенции.
Альтруистическое самоубийство. Характеризуя этот тип самоубийств, Дюркгейм пишет: «Если, как мы только что видели, крайний индивидуализм приводит человека к самоубийству, то недостаточно развитая индивидуальность должна приводить к тем же результатам. Когда человек отделился от общества, то в нем легко зарождается мысль покончить с собою; то же самое происходит с ним и в том случае, когда общественность вполне и без остатка поглощает его индивидуальность».
Этот тип самоубийства социолог анализирует главным образом на примерах «низших» обществ. Он говорит о датских воинах, которые считали для себя позором умереть в своей постели или покончить свои дни от болезни и в глубокой старости и потому шли на самоубийство, о вестготских стариках, бросавшихся вниз со «скалы предков», об индийских вдовах, кончавших жизнь самоубийством после смерти мужей и т.п. Конкретно речь идет о самоубийствах людей больных, старых, жен после смерти мужей, рабов и слуг после смерти хозяина и некоторых других. «Во всех этих случаях человек лишает себя жизни не потому, что он сам хотел этого, а в силу того, что он должен был так сделать. Если он уклоняется от исполнения этого долга, то его ожидает бесчестие и чаще всего религиозная кара». [30, с. 198].
Аномическое самоубийство. Оно характерно для эпох быстрых и бурных общественных перемен, например, периодов экономических кризисов, когда рушатся и теряют свое значение прежние нормы, ценности, идеалы. Состояние общества характеризуется аномией, то есть безнормием, отсутствием общезначимой ценностно-нормативной системы. Аномия порождает моральную неустойчивость индивидов, она сопровождается неспособностью людей адаптироваться к быстрым социальным изменениям, неустойчивостью социального положения индивидов, общественной и духовной дезорганизацией общества.
Аномическое самоубийство рассматривается Э. Дюркгеймом как бы с двух сторон. На общественном уровне оно порождено социальной дезорганизацией. «В момент общественной дезорганизации – будет ли она происходить в силу болезненного кризиса или, наоборот, в период благоприятных, но слишком внезапных социальных преобразований – общество оказывается временно неспособным проявлять нужное воздействие на человека» [30, с. 237]. На индивидуальном – определенными свойствами торгового и промышленного мира, его представителей, которых социолог считает наиболее подверженными этому типу самоубийства. Стремление к наживе, необузданные стремления, неограниченные желания, быстрые взлеты и падения, не встречающие регламентирующего воздействия со стороны общества нарушают моральное и психическое равновесие человека, которое часто и заканчивается самоубийством. «В конце концов даже одно ощущение усталости способно породить безнадежное разочарование, ибо трудно не почувствовать всей бессмысленности погони за недостижимым» [30, с. 243].
Выделив три типа самоубийств, Э. Дюркгейм, указывал, что во многих конкретных случаях происходит сочетание аномии и эгоизма, эгоизма и альтруизма и т.п.
Макс Вебер (1864-1920) - одна из наиболее крупных и популярных фигур в истории социологии. Он считается основоположником теории социального действия и понимающей социологии. Широкую известность приобрели его исследования религии, в особенности роли протестантизма в становлении западноевропейского капитализма, а также его анализ экономической рациональности.
СМетодологические принципы веберовской социологии
оциология М. Вебера существенно
отличается от тех теорий, которые были
нами уже изучены. С точки зрения Вебера,
социология, как и другие социогуманитарные
науки, не должна абстрагироваться от
самого главного и существенного в
социальной жизни - от человека как
сознательного существа. Поэтому исходный
пункт социологического исследования
- индивид и его поведение. Это элементарная
«клеточка» социологии, её неразложимый
«атом».
Что же тогда представляют собой социальные институты и организации, социальные общности и группы, с существованием и деятельностью которых привычно связывают общественную жизнь? С точки зрения М. Вебера, они - только процессы, связи специфических действий отдельных людей: действовать могут только индивиды, мыслить могут только они; мыслить и действовать не может, скажем, фирма или социальная группа, - мыслят и действуют те индивиды, которые эту фирму или группу образуют. Когда мы говорим о деятельности фирмы, то прибегаем к метафоре, которая строго научного смысла не имеет. М. Вебер пишет:
«Для других (например, юридических) познавательных целей или для целей практических может оказаться целесообразным и просто неизбежным рассмотрение социальных образований («государства», «товарищества», «акционерного общества», «учреждения») точно так, как если бы они были отдельными индивидами (например, как носителей прав и обязанностей или как виновников действий, имеющих юридическую силу). Но с точки зрения социологии, которая даёт понимающее истолкование действия, эти образования суть только процессы и связи специфических действий отдельных людей, так как только последние являются понятными для нас носителями действий, имеющих смысловую ориентацию». [86, p. 13].
Таким образом, М. Вебер не исключает возможности использования в социологии таких понятий, как семья, нация, государство, армия, без которых социолог и в самом деле не может обойтись. Но он требует не забывать, что эти формы коллективностей реально не являются субъектами социального действия. Эти коллективы - лишь способы организации действий отдельных индивидов, следовательно, производны от этих действий, а не самостоятельны. Поэтому приписывать им волю и мышление, прибегать к понятиям коллективной воли или коллективной мысли можно не иначе как в метафорическом смысле.
Если исходным пунктом социологического анализа, по Веберу, является индивид и его поведение, то объектом социологии становится социальное действие. Социальное действие - чрезвычайно важная категория веберовской социологии. Придавая ей первостепенное значение, М. Вебер говорил, что сама социология - наука, изучающая социальное действие.
Прежде всего надо сказать, что М. Вебер различает действие и социальное действие. «Действием», - пишет он, - следует называть человеческое поведение (безразлично, внутреннее или внешнее деяние, недеяние или претерпевание), если и поскольку действующий или действующие связывают с ним некоторый субъективный смысл. Но «социальным действием» следует называть такое, которое по своему смыслу, подразумеваемому действующим или действующими, отнесено к поведению других и этим ориентировано в своём протекании». Другими словами, «социальным является такое действие, которое в соответствии со своим субъективным смыслом включает в действующее лицо установки на то, как будут действовать другие, и ориентирует себя в их направлении» [86, p. 22].
Таким образом, социальное действие, по Веберу, предполагает два момента: субъективную мотивацию индивидов, без которой вообще нельзя говорить о действии, и ориентацию на другого (других), которую М. Вебер называет также «ожиданием» и без которой действие не может рассматриваться как социальное.
Что же такое «ориентация на другого»? Разъясняя этот существенный момент социального действия, М. Вебер пишет: «Социальное действие может быть ориентировано на прошлое, настоящее или ожидаемое в будущем поведение других индивидов (месть за нападение в прошлом, оборона при нападении в настоящем, меры защиты против будущего нападения). В качестве “других” могут выступить известный индивид или неопределённо многие и совсем неизвестные (например, “деньги” означают средство обмена, которое действующий индивид принимает при обмене, так как ориентирует своё действие на ожидание того, что в будущем при обмене их примут в свою очередь неизвестные ему и неопределенно многие другие)» [86, p. 22.].
Таким образом, действия, ориентированные на вещи или же связанные с природными явлениями (люди раскрывают зонты, когда начинается дождь), подражание и т.п. социальными, по М. Веберу, не являются. Даже хозяйственная деятельность человека не социальное действие, если не принимает во внимание других людей.
Введение этой характеристики – «ориентации на другого» – необходимо М. Веберу для того, чтобы перевести действие в плоскость взаимодействия и тем самым преодолеть тот «методологический индивидуализм», который сразу бросается в глаза при знакомстве с социологией Вебера. Одновременно классик указывает на то, каким образом, в какой форме существуют коллективности (тотальности) для социологической науки. Они рассматриваются лишь в той мере, в какой они признаются самими людьми, постольку, поскольку люди ориентируют на них своё поведение. М. Вебер поясняет, что существование таких общностей, как «государство», «союз» с точки зрения социологии означает не что иное, как большую или меньшую возможность того, что индивиды в своих действиях принимают во внимание эти образования. Следовательно, с точки зрения М. Вебера, социальность не существует вне и помимо индивидов и лишь в той мере, в какой индивиды ориентируют на неё свои действия.
Представление о человеке как сознательном существе реализуется у М. Вебера в понятии смысла действия. В социологии «объектом познания является именно смысловая связь поведения».
Что такое смысл? Он прежде всего носит субъективный характер, это то, что данный субъект вкладывает в свои действия, то, как он их осмысливает. «Действием называется человеческое поведение в том случае и постольку, если и поскольку действующий индивид или действующие индивиды связывают с ним субъективный смысл». Речь, следовательно, не идёт об «объективном» смысле, который могут в конечном счёте получать действия индивида уже независимо от его собственных намерений. Смысл всегда предполагает субъекта, для которого он существует. Во-вторых, смысл связан с теми целями и задачами, которые ставит перед собой субъект, с теми средствами, которые он выбрал для их достижения.
В связи с этим формулируется и основная задача социологии. М. Вебер считает, что социология должна быть «понимающей». Её цель - понять смысл социальных действий, и тем она отличается от естественных наук. «Социология, - пишет М. Вебер, - означает науку, которая хочет истолковывающим образом понять социальное действие и благодаря этому причинно объяснить его в его протекании и следствиях». Сознание действующего индивида оказывается, таким образом, необходимым для того, чтобы действие выступило в качестве социальной реальности. Изучить же её - значит понять смысл, который вкладывают в свои действия индивиды.
Понимание - ещё одна важная в социологии М. Вебера категория. На первый взгляд, она чрезвычайно сближает социологию с психологией. Однако на деле понятным может быть только осмысленное человеком действие. Другими словами, социологу понятно может быть лишь то, что понятно самому индивиду, т.е. тот смысл, который субъект вкладывает в свои действия. «Непосредственно наиболее понятным по своей смысловой структуре, - пишет М. Вебер - является действие, ориентированное субъективно строго рационально в соответствии со средствами, которые считаются (субъективно) однозначно адекватными для достижения (субъективно) однозначно и ясно сознаваемых целей». Такое действие М. Вебер называет целерациональным, ибо оно направлено к достижению ясно осознаваемых самим действующим индивидом целей и использует для достижения этих целей средства, признаваемые адекватным им самим. Естественно, осмысленное целерациональное действие не является предметом психологии, а его понимание психологическим, ибо цели человека не могут быть понятыми, если исходить только из анализа его психологической жизни.
Здесь мы подходим к ещё одной важной для социологии М. Вебера категории, категории идеального типа.
Целерациональное действие - это не некая всеобщая модель действия, даже не преобладающий в эмпирической действительности тип. Это идеальный тип, который в чистом виде редко встречается в действительности.
Идеальный тип, по мысли М. Вебера, это определённая теоретическая схема, конструкция, модель, созданная самим исследователем путём выделения, заострения тех элементов действительности, которые этот исследователь считает типичными. Такими идеальными типами являются, например, «господство», «капитализм», «церковь», «секта», «христианство» и т.п. Эти идеальные типы - некие обобщения; в реальности же исследователь имеет дело с индивидуальными социальными явлениями, по Веберу, с социальными действиями индивидов. Ещё раз напомним: для М. Вебера субъектами действия могут быть только индивиды, а не коллективные образования.