Тот же результат мы получим, если рассмотрим логическую возможность синтеза индивидуального бессознательного с коллективным. В самом деле, и индивидуальное, и коллективное бессознательное принадлежат к явлениям односущностного порядка. Следовательно, они взаимодействуют друг с другом в историческом процессе (при безусловном включении сознательного начала) естественным образом. Но это не есть синтез, который предполагает соединение различных элементов, то есть разнопорядковых сущностей в целое. А это означает, что синтезировать индивидуальное и коллективное бессознательное в историческом исследовании, к тому же минуя сознательное начало, во-первых, логически абсурдно, во-вторых, методологически беспринципно.
Правда, классики русской историко-философской мысли обращались к вопросу о роли сознательного и бессознательного в процессе познания, к примеру Б.Н. Чичерин, но лишь с одной целью: показать, что "высшая задача науки заключается в приведении начал и законов, управляющих явлениями, к началам разума" [13. С.15]. Так, раскрывая роль сознательного элемента (мысль и воля) и бессознательного (чувства и влечения) в историческом познании, Б.Н. Чичерин указывал, что "бессознательный элемент сам по себе не подлежит ни внутреннему, ни внешнему опыту: как душевное свойство, он недоступен внешним чувствам, как бессознательное начало, он не может быть предметом внутреннего сознания" [13. С.12]. А поскольку это так, то необходимо выяснить, что происходит от бессознательного элемента, а что - от самого разума. Следовательно, начинать исследование нужно с исследования законов сознательного элемента ("Орудие познания должно, прежде всего, познать себя") и только затем, определив, что именно в конкретных элементах составляет долю разума, судить о действиях бессознательного элемента. А это означает, делает вывод Б.Н. Чичерин, какое бы разделение мы ни делали, ни внешние, ни внутренние предметы, действующие на разум, не могут быть исследованы помимо разума"… Следовательно, мы должны начать с чисто формальной деятельности разума, то есть с чистой мысли" [13. С.14].
А в чем состоит природа разума? Истинная природа разума состоит в сознательной деятельности, а сознательная деятельность предполагает сознание тех законов разума, которыми он руководствуется (закон причинности, закон тождества, закон противоречия, закон достаточного основания, закон исключительного третьего). Поэтому, "прежде чем разум наблюдает, он уже действует, руководствуясь этими законами" [13. С.15]. Но поскольку законы разума распространяются на все без исключения явления, то и высшая задача науки заключается в привидении этих явлений к началам и законам разума, а не к бессознательному началу.
Однако, как мы уже отмечали, гендернисты произвольно избрали "фокусом" своей "новой парадигмы" "бессознательное" и столь же произвольно, отрывая разум от психики, которая функционирует "по принципу удовольствия", заявляют, что "исследователю придется расстаться с представлением классического знания о сугубо рациональном поведении как самого человека, так и его сознания" [7. С.67]. Но, расставшись с рациональным (разумом), они расстались, таким образом, и с научным объяснением развития исторического процесса, превратив историю в тотальный оргиистически-сексуальный процесс с целью получения "удовольствия". Напомним, как в этой связи иронизировали в широких научных кругах 60-70-х годов ХХ века физики: "В наших секретных лабораториях методом произвольного тыка было получено удовольствие" (в эти годы произошло развенчание теории З. Фрейда) и основанной на ней психоистории).
Весьма сомнительным представляется и привлечение в качестве еще одной "комплектующей" полидисциплинарного синтеза - психологии, поскольку свой "иноинструментарий" (язык) гендернисты заимствуют главным образом из области психиатрии, а не психологии. Действительно, предметом последней является психика и сознание нормального человека, а не психопатия, относящаяся к ведению психиатрии, чьи "наработки" гендернисты используют при объяснении исторических явлений. Убедиться в этом несложно - достаточно открыть последнюю работу А.В. Рассохина "Рефлексия и внутренний диалог в измененном состоянии сознания", то есть патологии [14]. Не следует забывать и тот бесспорный факт, что теоретико-методологической базой для всех "мэтров" психоанализа, на труды которых ссылаются творцы "новой парадигмы", является все тот же психиатр З. Фрейд, отказавшийся, в конечном счете, от своей теории психоанализа, и о чем, без малого целый век, умалчивают изобретатели новых "концептов".
Наконец, обратимся к рассмотрению роли и значения принципа верификации, поскольку разработанные авторами "новой парадигмы" результаты псевдосинтеза и содержащиеся в нем "комплектующие", проверяются ими на "достоверность" с помощью принципа верификации - основного понятия логического позитивизма О. Конта.
гендерная историография постмодернизм историческая наука
По убеждению отечественных гендернистов, конструируемая ими "исследовательская технология создает основу для верификации делаемых выводов" [7. С.39], а, согласно их зарубежным единомышленникам, "возможно, что между природой гипотез и природой верифицирующих их элементов существует более тесная связь" [15, С.13]. Но посмотрим, насколько контовский принцип верификации способен действительно выполнить роль критерия истины в исторической науке, тем более, что один из наиболее ортодоксальных представителей полидисциплинарного синтеза вынужден был признать, что в последнее время "в достаточно широких кругах не только тех, кто связан с точными науками, но и собственно в профессиональной сфере термин "верификация" фактически исчез со страниц серьезных исторических журналов и книг" [7. С.40] и вызывает только иронию и откровенный скепсис [16. С.460]. Однако причина данного скепсиса кроется вовсе не в методологическом кризисе, который "порождает… реакцию неверия в силу и значимость истории как научной дисциплины", что нам пытается внушить автор монографии, а как раз наоборот: именно верификация и явилась одной из главных причин, порождающей кризис науки. На этом основании она и отвергается, чтобы защитить историческую науку от нового проникновения в нее антинаучного метода О. Конта.
Как хорошо известно в "широких научных кругах", мощный заслон на путях проникновения контовского принципа верификации в науку был поставлен еще на рубеже ХIХ-ХХ вв. великим русским мыслителем Б.Н. Чичериным, первым раскрывшим полную научную несостоятельность изобретенной О. Контом социологии как новой отрасли философского знания.
Исследованию сочинений О. Конта Чичерин посвятил одно из лучших своих сочинений: "Положительная философия и единство науки", в котором он, подвергнув всестороннему анализу учения философа, пришел к следующему заключению: "Пока положительная философия следила только за выводами положительных наук она, несмотря на свою односторонность, стояла на твердой почве. Но как скоро она захотела на основании собственных начал построить новую науку, она вдалась в область чистейших фантазий, которые могли обличить ее внутреннюю несостоятельность" [17. С.305].
Помимо названного сочинения, которое В.Н. Сперанский назвал "гигантским сочинением", дающим все основания "удивляться беспримерной универсальной широте его научно-философского кругозора", Чичерин посветил О. Конту большой раздел в "Истории политических учений" и в "Философии права". В последней из них он пишет: "Огюст Конт сочинил новую науку, социологию, которая должна была обнимать все отрасли знания, касающиеся человеческих обществ, служа им общей основой. В ней он видел венец воздвигнутого им философского знания, которое, в сущности, было полным отрицанием всякой философии… Полнейшее извращение фактов при отсутствии всякого ясного взгляда и чисто фантастическое построение будущего - таковы были единственные результаты этой попытки" [18. С.8].
Таковыми же оказались и результаты попытки изобретателей "новой парадигмы" с ее полидисциплинарным синтезом и верификации исто - рии. Созданные ими псевдоисторические "концепты" ничего не дают исторической науке.
Литература
1. Криницкая Г.С. Проблема метода научного познания в исторической концепции Б.Н. Чичерина // Исторические и философские исследования в Сибири. Томск, 2007.
2. Николаева И.Ю. Проблема методологического синтеза и верификации в истории в свете современных концепций бессознательного: автореф. дис. … д-ра ист. наук. Томск, 2006.
3. Богатуров А. Десять лет парадигмы освоения // Pro et Contra. Т.5, № 1.С. 195-198.
4. Радаев В. Есть ли шанс создать российские национальные теории в социальных науках // Pro et Contra. Т.5. № 3.
5. Агирре Рохас К.А. Западная историография ХХ века // Диалог со временем: Альманах итальянской истории. М., 2002. Вып.9.
6. Делокаров К.Х. Иван Киреевский и идеи славянофильства: теория, история и современное осмысление / Славянофильство и западничество. Материалы круглого стола. М., 2007.
7. Николаева И.Ю. Полидисциплинарный синтез и верификация в истории. Томск, 2010.
8. Гуревич А.Я. Некоторые аспекты изучения социальной истории // Вопросы истории. 1964. № 10. С.55.
9. Бурдье П. Структура, габитус, практика // Журнал социологии и социальной антропологии. 1998. Т.2. С.2, 4.
10. Hamerrow T. S. Reflection of History ance Historians. Madison, 1987. P.14.
11. Володихин Д.Н. Призрак третьей книги: методологический монизм и глобальная архаизация // Диалог со временем: альманах интеллектуальной истории. М., 2002. Вып.9. С.57.
12. Шкуратов В.А. Историческая психология на перекрестках человекознания // Одиссей. Человек в истории. Культурно-антропологическая история сегодня. М., 1991.
13. Чичерин Б.Н. Наука и религия. М., 1901.
14. Россохин А.В. Рефлексия и внутренний диалог в измененных состояниях сознания. М., 2010.
15. Анналы на рубеже веков: антология. М., 2002.
16. Эко У. Имя Розы // Постмодернизм, ирония. Занимательность. М., 1989.
17. Чичерин Б.Н. Положительная философия и единство науки. М., 1892.
18. Чичерин Б.Н. Философия права. М., 1990.