Функционально мат является амби- и даже поливалентным. С одной стороны, он имеет ряд положительных моментов: психологическая разрядка / облегчение в экстремальных ситуациях, состояниях безысходности, отчаяния, при сильных болях, раздражении, в стрессовых ситуациях злости и ненависти (многие из этих моментов были причинами употребления мата изначально). Такое использование мата реализовывало в известном смысле его положительную валентность. Некоторые лингвисты называют эту функцию ещё и регулятивной, так как использование мата служит сбросу переизбытка психической энергии, то есть «канализации» эмоций. В литературе приводится такой пример: советские солдаты на стенах Рейхстага выразили очень бурно свои эмоции матом. Некоторые из них были такого содержания, что «пьяный матрос в портовом кабаке покраснел бы до корней волос». В этой конкретной эмоциональной ситуации мат выполнял терапевтическую функцию, так как заканчивался катарсическим эффектом для солдат-победителей.
Другой положительной функцией мата считается его способность к дефрустрации. Положительной валентностью обладает и смеховая, игровая, карнавальная функции мата. К этой же функции можно отнести и использование мата для забавы (в частушках, например, концертных юморесках) и как средство эпатажа (нередко у артистов). Интегративная функция инвективов снимает оппозицию «свой - чужой», что тоже является положительным моментом в общении. Выполняя фатическую функцию, мат является средством эмоционального обмена, который амбивалентен онтологически и зависим от конкретной эмоциональной коммуникативной ситуации.
Мат - удобное средство материализации недифференцированных эмоциональных смысловых нюансов, ощущений; средство обобщения лингвистической недостаточности и средство сокрытия языковой ущербности говорящего: язык беднее явления. Когда попросту не хватает слов, их заменяют матом. Мат удобен, так как диапазон его значений практически безграничен для выражения личных эмоциональных смыслов (существуют матерные «синонимы» к нейтральным общеупотребительным литературным словам, что и отражено в специальных толковых словарях).
На первый взгляд, из всего вышеперечисленного может показаться, что мат только положительно валентен. Однако это явно не так. И начнём хотя бы с того, что он оскорбителен, груб, вульгарен, а значит, неэтичен, нетактичен, некорректен, нетолерантен, невежлив, неприличен, т.е. неэкологичен, по крайней мере, для адресата / наблюдателя. Кроме этого, он ещё и эмоциогенен, так как несёт отрицательную энергетику и является стимулом для проявления негативных реакций: ментальных, психических, вербальных, невербальных, акциональных. Всё это - отрицательные эмоциональные валентности мата. Среди отрицательных функций мата долгое время одной из самых сильных была функция проклятия, которая сегодня уже почти стёрлась.
Мы не материмся, а разговариваем на мате
Наш народ давно уже не матерится, а «разговаривает на мате», который стал для многих вторым родным языком, что и подтверждает вышеупомянутая ТВ-передача. По наблюдениям М.Н. Эпштейна, зачастую мат становится неощутимым в своём неприличии, просто способом разговора. Он приводит такой пример: вокруг Успенского собора толпятся стайки молодых девушек и людей, и каждое второе слово - мат. Это даже не срамословие, они так просто общаются между собой (Эпштейн, 2009). Так же теперь общаются школьники, студенты и взрослые люди разных специальностей и образованности как между собой, так и в общественных местах.
В то же время нельзя не отметить противоположную тенденцию - разрушение собственного экспрессивного потенциала мата. Мы объясняем потерю изначальной функции мата - функции выражения эмоций и оскорбления - его экспансивностью и безнаказанностью. Например, слова, обозначающие сакральные мужские и женские органы детопроизводства, все чаще употребляются молодёжью не в актуальном эмоциональном, а в безразличном, вялом, циничном контексте. В связи с этим данные слова утратили даже ту страстность бранного посыла, которая в них когда-то подразумевалась (Эпштейн, 2009). Широкая распространённость мата в современном функционировании нейтрализует его противоположные валентности, когда он и не оскорбляет, и не выражает никаких эмоций, никаких нейтральных синонимов не заменяет, а становится нормативным средством общения. За счёт экспансии мата снижается его экспрессивность, происходит мутация функции мата, а его функционально-семантические оппозиции «оскорбителен - неоскорбителен», «экспрессивен - неэкспрессивен», «прагматичен - непрагматичен» нивелируются.
русский мат лингвокультура
Эмотивная лингвоэкология
Наступила пора для экологов языка бить в рынду тревогу, созывая народ на вече народное - «что буум делать?». Мат изначально связан с эмоциями человека, поэтому это горящая проблема для нового направления лингвистики -- эмотивной лингвоэкологии (Шаховский, 2010).
Мат сужает языковое мышление, сознание, язык до узкого примитивного круга мировоззрения. Это прежде всего относится к функции самовыражения. Известно, что зачастую homo obscenus сначала заметно, а потом незаметно снижает свою самооценку и переживает это, а потом и не переживает, тем самым, нанося ущерб своему психическому и ментальному здоровью. Именно поэтому так важна связь валеологии, экологии и лингвистики в новой отрасли языкознания - эмотивной лингвоэкологии.
В коммуникативном плане мат сужает языковой круг до языкового круга зеков. Однажды люди могут проснуться и увидеть, что вокруг осталась одна только «зона», ничего больше. Зато все люди друг другу будут зеки. Опасность состоит в том, что круг общения может сузиться только до мата, и осознание мира тоже сузится до этого же уровня. Какой же длины тогда будет, в терминах Л.М. Веккера, «концептуальный мост» между языком и сознанием, и будет ли вообще этот «мост»? (Веккер, 1998). Скорее всего, останется только когнитивная несостоятельность коммуникантов. Все это указывает на явно негативную перспективу культуры и языка.
Б.Л. Борухов задаётся вопросом: если прав М. Хайдеггер и язык в самом деле судьбоносен, то народу, выбравшему мат, выпала страшная судьба. Ибо мат - не просто один из существующих языков, это «язык народа с больной душой», «народа, которому грозит опасность превратиться в стадо» (Борухов, цит. по: Хайдеггер, 1993: 271).
В дискуссии, проводившейся в передаче «НТВшники: Россия без мата» (22.10.2010), почти половина участников высказывалась за легализацию мата, т.к., по их мнению, мат - неотъемлемая часть русской культуры (ср. с высказыванием В. Гумбольдта: «Язык народа есть его дух, и дух народа есть его язык»). Даже священнослужитель в одном из обсуждаемых на этой передаче роликов допускал его использование в своей речи. Как состояние души мат является зеркалом ментальности народа, и сегодня можно видеть - ментальности, увы, ущербной.
Мат становится всё более и более агрессивным в своей экспансии: фактически уже наступила пора, когда, как можно предположить, мат составляет суть бейсик-рашн, делающего общение примитивным (Девкин, 2010: 91). Очевидно, что замалчивать это явление становится всё более и более опасным. Оно требует внимания широкой общественности и специалистов в областях юриспруденции, лингвистики, социологии, культурологии и др. Все эти институты и науки должны объединиться и объяснить своему народу вредоносность мата для его здоровья, ментальности, культуры и экономики. А поэтому необходимо что-то делать.
Как бороться с матом?
Сигналом чего является мат? Ответом может быть, среди прочих, и такой: мат - отражение уже изменённого сознания, мышления, речевой культуры, нравственности, пристрастий, вкусовых преференций. Мат стал потребностью, и в этом плане он может быть сравним с наркотиком. Как и от наркотика, от использования мата некоторые люди получают удовольствие. Можно говорить не только о потребности в мате, но и о зависимости от него. Так же как и наркотик, мат разрушает личность, отменяет прежние ценности, требует ещё, ещё и ещё. Отсюда и каскад матерщины, ее «многоэтажность» (в духе «17 матерных коленец Петра Великого»). В этом смысле можно сказать об очередном новобранце-матерщиннике, что он «подсел» на матерный наркотик.
Поскольку воспроизводимость матерных выражений всё учащается и активизируется, вовлекая всё новые слои, социальные группы населения, проблема «что делать с матом?» становится объектом изучения социолингвистики, лингвокультурологии и лингвоэкологии. Всё более очевидно для специалистов-филологов становится, что такая активность мата ведёт к экоциду, т.е. к убийству духа народа, который и есть его язык, по В. Гумбольдту.
Как свидетельствует специальная литература, мат в России существовал всегда, но никогда не был узаконен. На Руси сквернословие считалось таким же тяжким грехом, как и любое другое плохое дело, приравнивалось к нарушению христианских заповедей и было наказуемо (осквернившему себя руганью в этот день запрещалось входить в церковь, с ним вместе нельзя было принимать пищу) (Маковский, 1996: 143; Попова, 2009: 48-49). Так, например, цари Иван Грозный, Алексей Михайлович издавали указы, ограничивающие употребление мата. Значит, боролись же. Есть и другие примеры, показывающие, что люди обходились без мата, т.к. у них не было потребности в нём. Л.Н. Толстой написал о войне и мире без единого матерного слова, но ведь мы всё поняли. Значит, можно без него обойтись? Точно известно, что никогда не матерились (по их собственному признанию), два всемирно известных человека: лауреат Нобелевской премии Владимир Набоков и академик Дмитрий Лихачев. А значит, можно утверждать, что мат не облигаторен.
Есть примеры и современной борьбы с матом: губернатор Белгородской области несколько лет назад ввёл штрафы за мат, квалифицируемый как мелкое хулиганство. Был и премиальный процент милиционерам, наштрафовавшим большее количество матерщинников. В Германии существовали штрафы за невербальные матерные перепалки между водителями.
По свидетельству Е.С. Кара-Мурза, сегодня в России список матерных лексем почти составлен, и теперь нужно правовое привлечение к ответственности за их публичное использование. Трудность заключается лишь в дефиниционном разграничении мата как оскорбления и мата как аффектива.
Истоки и этимология мата еще недостаточно хорошо изучены, также как недостаточно хорошо описаны его многочисленные функции, а вот его этический, социальный и психологический вред для здоровья - то, что требует исследования и выработки рекомендаций по его редукции, вообще мало изучены. Еще недостаточно проанализированы и не предложены русскоязычному обществу формы и методы его изъятия из общения, как межперсонального, так и группового. Для этого должна быть властная воля со стороны государства, так как без нее все попытки исправления ситуации со стороны низов, руководителей регионов, исследователей, воспитателей останутся неэффективными.
В связи с этим считаем, что необходима специальная программа по борьбе с матом, скорее всего, национального масштаба, под эгидой Министерства образования и науки, Министерства культуры и Министерства юстиции, которая позволила бы разработать правовые основы дискурсивных практик, стилей и стратегий общения без мата. Главной целью этой программы должен быть комплекс задач по элиминированию потребностей общающихся на матерном языке людей.
Одной из задач этой программы должна стать разработка методологии воспитания у человека внутренней цензуры и развитие самоконтроля, сообразности эмоционального состояния условиям общения. А это, по Д. Гоулмэну, является конституентом эмоционального интеллекта (Goleman, 1997). Следовательно, воспитание и образование граждан страны как общегосударственная задача должно включать воспитание эмоционального интеллекта граждан, ибо без эмоций не существует никакого общения (Шаховский, 2008). А учить управлять ими нужно наравне с обучением правилам речевой культуры, чтобы язык использовался по назначению - как средство возвышения человека, а не как средство его унижения (Шаховский, 2009). Мат необходимо удалить от ушей детей. И первым шагом на пути создания такой Национальной программы можно считать подписанный 29 декабря 2010 года президентом РФ Д.А. Медведевым закон «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию».
Как социолингвистическая проблема, мат остаётся связанным с этикой общения, здоровьем коммуникантов и всего общества.
Вместо заключения
В данной работе частично представлен анализ функциональной специфики мата, его распространённости, степени его изученности с разных сторон и фиксированности, чётко обозначен его вред для психического и нравственного здоровья, как общества, так и человека говорящего, установлена амбивалентность (поливалентность) его функций, обобщены и предложены методы и способы его ограничения, поскольку полностью устранить его невозможно.
Ругань как особая сторона поведения существует, существует и тематика, которую в приличном обществе принято не затрагивать. В.Д. Девкин считает: «как для врача не должно быть каких-то «плохих» частей тела и «дурных» болезней, так и для лингвиста, имеющего дело с языком во всём его реальном многообразии, невозможно закрывать глаза на то, что объективно существует. Как бы омерзителен мат ни был, он есть и требует к себе внимания (Девкин, 2010: 89).
Повторим, что срочно необходима Национальная программа борьбы за культуру речи, т.е. за общение без мата. Тем более что многие филологи, лингвисты, некоторые общественные деятели готовы составить значительный резерв разработчиков этой программы и ее реализации в российском коммуникативном пространстве. Необходима «дематизация» этого пространства. Не исключена возможность, что в связи с этой программой возникнет новое направление науки - лингвоинженерия, т.к. по этой программе будут нужны не столько лингвохирурги, сколько создатели - инженеры, реконструирующие новый (старый) Великий Русский Язык.