Карьера 3-х из 4-х известных секретарей губернских судов Западной Сибири 1804-1814 гг. проходила в судах. В частности, в 1814 г. канцелярию Тобольской уголовной палаты возглавлял коллежский асессор В.А. Данилов, с 1782 г. - делопроизводитель верхней расправы, с 1789 г. - казённой палаты, поощрённый в 1791 г. чином XIV класса «за особливую прилежность искуство и успех в порученных делах и доброе поведение», в 1804-1811 гг. - уездный стряпчий, отмеченный губернским прокурором «за справедливость и деятельное отправление должности» как образцовый чиновник «пред всеми по губернии стряпчими с тем, дабы и они служили и отправляли должности свои подобно Данилову». Делами гражданской палаты управлял титулярный советник И.П. Якимов, переведённый в 1803 г. из Адмиралтейств-коллегии «с похвальным аттестатом» в томскую губернскую администрацию, где был награждён первым табельным чином. В октябре 1806 г. И.П. Якимова «из кандидатов» определили секретарём в Тобольский уездный суд, в сентябре 1810 г. - в губернский. Секретарские должности в Томском губернском суде на момент составления списков в 1814 г. оставались вакантными[39].
Секретарей в реорганизованные после 1822 г. суды назначили из успешных делопроизводителей. Титулярный советник А.И. Васильев с 1804 г. работал в канцелярии Тобольского уездного суда, с 1806 г. - уголовной палаты, где получил табельный чин «не за простое прехождение службы а за отличьныя труды и подвиги в приведении в порядок старых архивных дел». В 1818 г. А.И. Васильев возглавил стол, в 1823 г. занял должность протоколиста, в 1824 г. - правителя канцелярии. Коллежский регистратор П.Л. Титов был принят в штат Томского губернского суда в 1818 г. копиистом, в 1823-1824 гг. служил протоколистом[40]. Компетентное руководство осуществлялось в Томском губернском суде в конце 1820-х - первой половине 1830-х гг.[41, с. 273-274]
Секретари, определявшиеся из канцелярской среды, происходили из разных сословий. Согласно уфимским спискам 1784 г. 12 или 43 % руководителей были связаны с канцелярией наследственно, 6 или 21 % указали на шляхетское происхождение, 6 являлись детьми нижних воинских чинов. Остальные лица вышли из семей священнослужителя, учителя и иностранца. Один из секретарей неясной принадлежности, вероятно, относился к группе потомственных приказнослужителей. Схожая статистика складывалась за Уралом: 16 из 23 вышеуказанных тобольских секретарей являлись потомственными служащими (70 %), 6 - «солдатскими» детьми (26 %), один - купеческим сыном (4 %). По двое колыванских чиновников 1796 г. происходили из семей приказнослужителей, дворян, духовенства, купцов и нижних воинских чинов.
В первой четверти XIX в. участие чиновников, связанных происхождением с доминирующим сословием, оставалось малозаметным. Вместе с тем, пополнение его рядов личными и потомственными дворянами через государственную службу не останавливалось. В 1804 г. 4 вятских секретаря назывались семинаристами и еще 3 вышли из духовного сословия, 3 потомственно служили в канцелярии и 2 были крестьянами. В 1814 г. среди вятских секретарей числились 4 наследственных служащих, 2 дворянских и обер-офицерский сыновья, 2 выходца из духовного сословия и один из крестьянского. Происхождение ещё одного секретаря осталось неизвестным. В 1810-х-1820-х гг. статистика продолжала меняться: в 1828 г. канцеляриями судов и магистратов руководили 9 потомственных служащих, 4 лица духовного происхождения, 2 купеческого и по одному обер, штаб-офицерского и наследственного дворянского.
В составе пермских секретарей 1804 г. находились 6 потомственных служащих, по 2 представителя горнозаводской группы и духовного сословия, по одному лицу крестьянского, солдатского, обер-офицерского и дворянского происхождения. Происхождение одного секретаря осталось неясным. В 1815 г. среди известных секретарей числились 10 потомственных приказнослужителей, 2 сыновей мастеровых, духовного чина и штаб-офицера, в 1828 г. - 9 потомственных служащих и 4 из обер-офицерских семей, 2 дворян и 2 разночинца (дети лекаря и переплётчика), а также сын солдата.
В 1804 г. из секретарей 12 уездных судов и судебных палат Оренбургской губернии, Уфимского и Челябинского магистратов 6 назывались наследственными канцелярскими служителями, 4 дворянами и 2 обер-офицерскими детьми, по одному происходили из семей таможенного досмотрщика, унтер-офицера, священнослужителя и мещанина. В 1828 г. из 16 секретарей уездных судов, магистратов и палат на Южном Урале 4 вакансии занимали дворянские сыновья, по 3 потомственные служащие, дети обер-офицеров и духовных лиц, а также мещанина, унтер-офицера и «губернский школьник».
Закономерно выравнивались социальные ряды сибирских чиновников. В 1814 г. в судах Тобольской и Томской губерний работали 6 потомственных служащих, 7 обер и 2 штаб-офицерских детей, 1 сибирский дворянин и 1 представитель купеческого сословия. В 1825 г. в судах числились 4 наследственных служащих и 7 обер-офицерских детей.
Образованность служащих оставалась в первой трети XIX в. неудовлетворительной. В 1820-х гг. в формулярных списках канцеляристов Оренбургской губернии однообразно отмечалось: «российской грамоте читать и писать знает, а другим наукам не обучался». Секретарь Бугурусланского суда (1828 г.) окончил семинарию. В период 1830-1850-х гг. статистика положительно изменилась. Из списков 1849 г. следует, что 5 % канцелярских служителей в судах Вятской губернии имели свидетельства о получении среднего образования (6 чел.) и 51 % - начального (62 чел.), ещё 22 % работников не завершили обучения в средних образовательных учреждениях и 13 % не окончили начальной школы (27 и 16 чел.). Удельный вес подготовленных работников в Пермской губернии составил в 1851 г. около 74 % (76 из 103-х известных), 24 % получили среднее образование; 13 % вступили в службу, прервав обучение. На Южном Урале в 1853 г. около 40 % известных служителей выпустили из училищ, один аттестат был выдан семинарией; не окончили классов начальной и средней школы 22 % лиц. Наконец, в штате Тобольского губернского суда в 1851 г. 6 служащих из 11 сообщали о полном освоении учебных программ - в уездном училище (1 чел.), семинарии (1 чел.), гимназии (3 чел.); губернский секретарь мещанского происхождения имел высшее юридическое образование. Три чиновника покинули гимназии после 2, 5 и 6 классов. Из 19 известных служителей окружных судов аттестат был только у одного.
Распространение аттестатов позволило губернскому начальству учитывать образовательный критерий при отборе руководящих кадров. Так, обязанности секретарей в Пермском и Челябинском уездных судах в начале 1850-х гг. исполняли молодые канцеляристы, выпускники семинарии и гимназии, несмотря на наличие в штате табельных служащих с чинами до XII и IX классов[42]. В Тобольском губернском суде в должность секретаря «по гражданской части» в декабре 1850 г. был допущен 25-летний губернский секретарь В.А. Андроников, окончивший юридический факультет Казанского университета[43]. В целом, из 64 известных секретарей губернских, совестных, уездных (окружных) и городовых судов Вятской[44], Пермской[45], Оренбургской[46] и Тобольской[47] губерний 1846-1853 гг. 33 имели свидетельства об окончании учебных заведений, 10 - семинарий и гимназий; 10 лиц начали службу, не завершив обучения (5 оставили классы средних образовательных учреждений).
Нехватка образованности по-прежнему компенсировалась профессиональными навыками и исполнительностью делопроизводителей. Средний срок пребывания в судебной канцелярии вятских и сибирских руководителей составил 9 лет. Из 36 служащих 14 обладали чинами IX-X, 21 - XII-XIV классов. Средний возраст секретарей в вятских уездных судах достигал 30 лет (от 23 до 39), в магистратах - 38 (от 26 до 48), в окружных судах - 32 лет (от 24 до 45), городовых - 35 лет (от 29 до 45). 11 из 16 сибирских чиновников ранее стажировались в органах губернской администрации. В частности, секретарём «по уголовной части» в Тобольском губернском суде с 1845 г. работал Ф.О. Попов, выпускник семинарии, бывший учитель, чиновник общего губернского управления, член Комитета, занимавшегося систематизацией правовых обычаев коренного населения Западной Сибири. Карьерный рост большей части кадров с вакансий судебных писцов демонстрировали формулярные списки пермских и оренбургских начальников канцелярий.
Из 20 вятских секретарей только Я.Д. Веснин, входивший в 1836 г. в штат городнического правления, подвергся 14-дневному аресту. Из 16 сибирских руководителей наказывались в продолжение службы 3. Секретарь Тобольского городового суда М.А. Фролов имел предупреждение «за сорвание платка с поселенки Моториной» с пожеланием «вести себя на будущее время благородно». Секретарь Ишимского окружного суда А.П. Танашевич получил вместе с членами присутствия «строгий выговор» за несвоевременную высылку подсудимых. Наконец, с секретаря Тюменского суда Г.В. Дмитриева взыскивали соразмерно окладу сумму штрафа на 9000 рублей за приговор ссыльных к 45 ударам кнутом в 1841 г., отменённый в порядке ревизии губернской инстанцией. Коллежский секретарь Г.В. Дмитриев являлся одним из наиболее опытных судебных чиновников, начав карьеру в октябре 1822 г. копиистом в штате Туринского суда, занимал с 1829 г. пост столоначальника по уголовной части, с 1835 г. - секретаря, исполнял по поручению начальства обязанности стряпчего и заседателя, в 1837 г. был перемещён в Тюменский окружной суд, в феврале 1841 г. получил официальную благодарность за успешное решение дел, командировался аудитором в военно-судную комиссию[48].
Секретари Вятской, Пермской и Тобольской губерний середины XIX в. вышли из семей духовенства (35 %), личных (35 %) и потомственных (12 %) дворян, а также наследственных служащих. Среди пермских чиновников потомственные дворяне отсутствовали.
Таким образом, для замещения классной должности секретаря, призванного руководить делопроизводством и оказывать юридическую помощь наименее компетентным членам сословного суда, в конце XVIII - первой половине XIX вв. проводился систематический отбор кадров. Привлечение к управлению штатами писцов в судах Уфимского наместничества начала 1780-х гг. отставных офицеров объяснялось общей малочисленностью табельных служащих. В Тобольском наместничестве высшая администрация приняла альтернативное решение, поручив обязанности секретарей канцеляристам. К началу XIX в. все «правители» имели табельные чины, их выслуга стабильно росла. Кадровый состав регулярно обновлялся успешными, преимущественно судебно-канцелярскими, служащими. Администрация в Сибири компенсировала нехватку специалистов переводом служащих из губернского аппарата, назначением приезжих чиновников, а также отставных офицеров, вызвавших доверие деловыми качествами и уровнем общей подготовки. В 1825 г. 6 из 15 должностей в окружных судах Тобольской и Томской губерний были вакантными. Руководители губернского уровня отбирались из числа наиболее подготовленных чиновников и канцелярских служителей. Квалифицированность служащих снижало длительное отсутствие образования, однако развитие системы учебных заведений повысило значение аттестата в формальном конкурсе на замещение ответственной должности. Более 50 % известных секретарей Вятской, Пермской и Тобольской губерний конца 1840-х - начала 1850-х гг. имели свидетельства об окончании полного курса начальной или средней школы. Единственный обладатель высшего образования возглавлял штат губернского суда. Взысканиями оказались отмечены документы вятских и сибирских секретарей. Число наказанных лиц, в целом, оставалось незначительным, их правонарушения не стали препятствием в дальнейшей карьере и, очевидно, фактором сбоев в установленном порядке делопроизводства.
Социальное представительство секретарей обусловливалось местными особенностями рекрутирования кадров. В Оренбургской губернии укреплялась тенденция смены в качестве преобладающей группы наследственных канцелярских работников членами дворянских семей. В Вятской и Пермской губерниях в 1800-1820-х гг. закономерно рос удельный вес потомственных гражданских служащих и детей духовенства, вытеснявших иных лиц с недворянскими корнями. В середине XIX в. канцеляриями на территории Северного Приуралья управляли, преимущественно, сыновья личных дворян, духовных лиц и канцелярских работников. В Западной Сибири члены семей духовенства составляли очевидную конкуренцию потомству личных и природных дворян.
Литература
1.Центральный государственный исторический архив Республики Башкортостан. Ф. 102. Оп. 1. Д. 2913. Л. 85.
2.Полное собрание законов Российской империи. Собр. первое. Т. VII. № 4449; Т. XV. № 11510; Т. XXII. № 16187. Ст. 92. П. 21.
3.Полное собрание законов Российской империи. Собр. первое. Т. XI. № 8550; Т. XII. № 8956; Т. XVIII. № 12465, 12665; Т. XVIII. № 13128; Т. XXII. № 16528; Т. XXVII. № 20314; Российский государственный архив древних актов. Ф. 286. Оп. 1. Д. 757. Л. 444.
4.Полное собрание законов Российской империи. Собр. первое. Т. XII. № 8865.
5.Полное собрание законов Российской империи. Собр. первое. Т. XXVI. № 20004. Ст. 7. П. 6; Т. XXVII. № 20608. П. 7.
6.Полное собрание законов Российской империи. Собр. второе. Т. XXI. № 20618; СЗ РИ. Т. II. Ч. I. Ст. 2390.
7.Полное собрание законов Российской империи. Собр. первое. Т. XXXII. № 25255.
8.Полное собрание законов Российской империи. Собр. первое. Т. VI. № 3534. Гл. LIV; Т. XX. № 19283. Ст. 429-434; Свод законов Российской империи. Т. II. Ч. I. Ст. 103.
9.Государственный архив Пермской области. Ф. 177. Оп. 1. Д. 977. Л. 1, 79; Российский государственный исторический архив. Ф. 1349. Оп. 4. Д. 77. Ч. 1. Л. 237 об.-240.
10.Свод законов Российской империи. Т. II. Ч. I. Ст. 136, 143, 144, 155, 159. Примеч., 167, 178.
11.Полное собрание законов Российской империи. Собр. первое. Т. XXXIII. № 26055.
12.ГБУТО «ГА в г. Тобольске». Ф. 341. Оп. 1. Д. 159. Л. 36-323.
13.Центр хранения архивного фонда Алтайского края. Ф. 1. Оп. 2. Д. 56. Л. 8 об.-84 об., 529 об.
14.Капустин М. Сто лет назад. Штаты служащих Пермской губернии / М. Капустин. // Труды Пермской ученой архивной комиссии. - Вып. 3. - Пермь, 1897. - С. 101-118.
15.Российский государственный исторический архив. Ф. 1349. Оп. 4. Д. 63. Л. 53 об.-91.
16.Государственный архив Пермской области. Ф. 36. Оп. 1. Д. 19. Л. 17-145 об.
17.Государственный архив Оренбургской области. Ф. 6. Оп. 2. Д. 902. Л. 135-155; Оп. 6. Д. 1342. Л. 112 об.-149.
18.Государственный архив Оренбургской области. Ф. 6. Оп. 5. Д. 11615/5. Л. 10; Д. 11615/7. Л. 20 об.
19.Объединенный государственный архив Челябинской области. Ф. И-15. Оп. 1. Д. 713. Л. 1-1 об.
20.Государственный архив Оренбургской области. Ф. 6. Оп. 2. Д. 1860/11. Л. 21; Д. 11615/7. Л. 10.
21.Центральный государственный исторический архив Республики Башкортостан. Ф. 1. Оп. 1. Д. 820 (листы без нумерации).
22.Российский государственный исторический архив. Ф. 1349. Оп. 4. Д. 63. Л. 68.
23.Российский государственный исторический архив. Ф. 1349. Д. 89. Л. 55 об.-89.
24.Российский государственный исторический архив. Ф. 1349. Д. 89. Л. 63 об.-65.
25.Государственный архив Пермской области. Ф. 36. Оп. 2. Д. 198. Л. 7-293.
26.Российский государственный исторический архив. Ф. 1349. Оп. 4. Д. 83. Л. 174 об.-381.