2
«Двигатели делопроизводства»: руководители аппаратов судов на Урале и в Западной Сибири в конце XVIII - первой половине XIX вв.: социальная и профессиональная характеристика
Воропанов В.А.
В статье анализируется состав высших должностных лиц в канцеляриях местных судов общей юрисдикции в период возникновения и становления региональной группы имперской судебной бюрократии.
Ключевые слова: Российская империя, судебная бюрократия.
бюрократия канцелярия суд российская империя
Изучение вопросов эволюции российской имперской бюрократии составляет самостоятельное направление историко-социологических исследований. Анализ личного состава государственных органов XVIII - первой половины XIX вв. охватывает как их коллегиальное руководство («членов присутствий»), так и штаты делопроизводителей («приказнослужителей»). Ключевой фигурой в аппарате государственного органа («канцелярии присутственного места»)оставались секретари или «правители» - «двигатели делопроизводства» [1].
Должность секретаря являлась классной[2]. В XVIII в. назначение, перевод и увольнение секретарей, как и протоколистов, санкционировал Правительствующий Сенат[3]. Указы требовали проводить объективный отбор компетентных и добросовестных лиц («не по страстям, или прихотям»[4]). В 1801-1803 гг. право выбора кандидатов на должность руководителей канцелярий было делегировано уездным органам, наделение их полномочиями - губернской администрации[5]. Именной указ от 18 ноября 1846 г. последовательно изменил порядок назначения секретарей в губернские суды, возложив подбор кандидатов на губернское руководство, их утверждение в должности на министра юстиции[6].
Указом от 31 октября 1812 г. Сенат предписал губернскому правлению увольнять чиновника с должности секретаря в суде после подтверждения фактов, изложенных в представлении судей, посредством служебной проверки. Указ предусматривал ответственность за необоснованные обвинения руководителя аппарата суда, освобождая его от необходимости «безмолвно исполнять» распоряжения судей, фактически «лишаясь прав должности»[7]. Закон предоставлял всем канцелярским работникам защиту служебного статуса и личного достоинства[8]. Так, в 1817 г. Пермская уголовная палата оштрафовала дворянского заседателя (члена) Чердынского уездного суда Г.И. Иванова, отправившего служителей в острог и оскорбившего секретаря «произнесением разных неблагопристойностей… достоинство его опорочивающих», на сумму 25 руб., перечисленных в фонд приказа общественного призрения, и 200 руб. в пользу начальника канцелярии[9].
Секретарь являлся ответственным за содержание докладной записки по каждому делу, представленному для рассмотрения судей, заключая их формулой: «Сия записка из дела учинена правильно и узаконения приличныя означены все, и больше приличных узаконений не имеется, в чем и подлежу ответственности по законам за всякую неисправность». В обязанности секретаря входили доклад и дача разъяснений судьям по делу, а также напоминание в ходе судебного разбирательства норм законодательства. Судей, не владевших русским правописанием, секретарь заменял при внесении резолюции в настольный реестр. Законодатель учитывал важность служебной независимости секретаря, нёсшего равную с судьями ответственность за неправое решение дела после подписания протокола: его предложения, не получившие согласия судей, вносились в «журнал» - повседневную записку о деятельности суда. Наконец, секретарь подписывал решение, вынесенное судом по делу, - «скреплял» протокол[10]. Пользоваться правами секретаря иным канцелярским служащим строго запрещалось[11].
В государственных органах конца XVIII в. вакансии «правителей» преимущественно замещались людьми, имевшими длительный опыт работы в качестве приказнослужителей. Из 28 лиц, известных по спискам 1784-1785 гг., составленным в Уфимском наместничестве, карьера 19 началась в канцелярии. В то же время из 13 классных чиновников 6 являлись бывшими военнослужащими, включая старшего из руководителей - губернского секретаря, бывшего писаря и аудитора, уволенного из вооружённых сил в чине подпоручика; 14 имели канцелярские звания и занимали должности «за уряд». Из 23 секретарей Тобольского наместничества конца 1780-х - начала 1790-х гг. один перешёл в статскую службу прапорщиком и 15 не успели выслужить табельных чинов[12]. Из 10 известных секретарей Колыванского наместничества 1796 г. 8 носили чины XIII-XII классов, канцелярией надворного суда руководил коллежский секретарь, верхней расправы - вахмистр[13].
Продолжительность карьеры, чины служащих объективно росли. Статистика формулярных списков свидетельствует о планомерности кадрового отбора. Практический опыт судебных секретарей учитывался в период реформы 1797 г.: канцелярских начальников часто переводили из упразднённых в действующие органы, как, например, в Пермской губернии[14, с. 101-118].
В 1804 г. средний возраст секретарей уездных судов Вятской[15], Пермской[16] и Оренбургской[17] губерний составил 35 лет. 9 из 10 вятских служащих находились в чинах XIV-XII классов, один являлся коллежским секретарём. Среди южноуральских секретарей числились 10 чиновников XIV-XII классов и двое - X класса. Все кадры прошли основательную стажировку, более половины - изначально на судебно-канцелярской работе. В частности, длительную практику имели 5 вятских секретарей (от 5 до 23 лет), из 5 остальных лиц двое оставались в должности по 4 года, один - 9 лет. Высокую квалификацию демонстрировал контингент секретарей Оренбургской губернии, систематически пополнявшийся судебными делопроизводителями[18]. Так, М.Е. Южаков, отработавший в 1782-1791 гг. в Белебеевской нижней расправе, в 1795-1807 гг. возглавлял канцелярию Челябинского уездного суда[19]. С.С. Шестаков до назначения секретарём с 1782 г. служил в губернских и уездных судах[20]. Л.В. Черемисинов добросовестно трудился в канцеляриях с 1784 г. и в 1802 г. был целенаправленно командирован в Троицкий суд, где фактически восстановил действие инструкций, разобрал текущий архив, подготовил доклады по делам с нарушенными сроками производства «и весь канцелярский порядок привел в лучший вид»[21].
Уральские списки канцелярских начальников 1804 г. не сообщают о дисциплинарных взысканиях. Исключением стал секретарь Яранского уездного суда М.А. Мухачев, в 1780-1796 гг. служитель верхней расправы, в 1796-1800 гг. - секретарь нижнего земского суда, привлекавшийся к суду по обвинению во взяточничестве и вновь судимый за утрату денег[22].
В 1810-х гг. обновление кадров вызывало естественное омоложение состава секретарей. В 1814 г. средний возраст вятских руководителей составил 31 год, 6 были моложе 30 лет. Девять находились в чинах XIV-XII классов. Правитель канцелярии Орловского суда являлся старшим среди коллег как по возрасту (около 46 лет), так и по чину (коллежский секретарь). Шесть служащих длительно отработали в судах, ещё 4 оставались в должностях от 3 до 5 лет[23]. Коллежский регистратор Я.Г. Мяхков дважды за время карьеры подвергался взысканиям - содержался на хлебе и воде 2 месяца за нарушение правил секретного делопроизводства и неделю за утрату ружья из архива[24]. Средний возраст секретарей 11 уездных судов и 2 магистратов Пермской губернии 1815 г. составил 32 года, моложе 35 лет числились 9 лиц. Шесть служащих находились в чинах XIV-XII классов, двое - X, двое - IX. Исключительной стала карьера 19-летнего секретаря Красноуфимского суда, принятого в 1806 г. в штат уголовной палаты, возглавившего в 1811 г. отделение («повытье») в уездном суде, в 1813 г. - аппарат суда, имея звание канцеляриста. 11 из 13 служащих обрели делопроизводственный опыт в судебной канцелярии, в 7 случаях стаж не прерывался[25].
В 1828 г. средний возраст секретарей вятских уездных судов составил около 30 лет, магистратов - 37; 8 лиц указывали чины XIV-XII классов, 6 - X. Все служащие имели опыт работы в судах, 10 из 16 - непрерывный, 2 опытных делопроизводителя возглавили аппараты судов в звании канцеляристов. Восемь секретарей привлекались к административной и уголовной ответственности, один был наказан[26]. Так, секретаря Вятского уездного суда И.А. Лапатина в 1820 г. освободили из-под следствия «со строжайшим подтверждением чтобы в исполнении начальственных предписаний был внимательнее», и вновь объявили подозреваемым «за показанные на него поселянами подарки»[27]. Секретарь Яранского суда оказался под судом вместе с членами присутствия «за допущенные по делу о долгах мещанки Хлебниковой безпорядки»[28]. Секретарь Уржумского магистрата штрафовался за мелкие проступки[29].
Средний возраст известных секретарей уездных судов Пермской губернии составил в 1828 г. 31 год, магистратов - 41, средний стаж их судебно-канцелярской деятельности - 19 лет. В 3 случаях служащие назвались титулярными советниками, в 5 - коллежскими секретарями, в 8 - носили чины XII-XIII классов. Максимальный срок, 40 лет, работал в ведомстве Министерства юстиции титулярный советник И.А. Лепешкин, с 1789 г. в штате совестного суда, позднее уездного, наконец, уголовной палаты, где с 1808 г. исполнял обязанности протоколиста, с 1811 г. - член судейской коллегии, с июля 1812 г. - секретарь Соликамского магистрата. Только в списке А.А. Пермякова сообщалось о дисциплинарном взыскании - «строжайшем подтверждении», полученном в первый год службы за проявленную невнимательность[30].
Тогда же в Оренбургской губернии средний возраст секретарей достиг 36 лет, 8 из 15 известных канцелярских руководителей судов и магистратов указывали возраст менее 35 лет. Семь имели чины XIV-XII классов, 3 - X, 4 - IX. Кадры готовились в судах. Служба правителей стабильно продлевалась[31]. Так, Е. Михайлов с 1787 г. отработал в уездном и губернских судах на вакансиях от копииста до протоколиста, в 1807 г. возглавил канцелярию Челябинского суда, где оставался до начала 1820-х гг.[32] Н.Г. Вежливый до назначения в должность в 1807 г. продолжал непрерывную деятельность в Бузулукском суде с 1793 г., в 1826 г. по поручению губернатора исполнял обязанности члена присутствия[33]. Писцами Челябинского магистрата с 1801-го не менее чем до 1836 г. управлял мещанин И. Рышков, взятый в штат 1 апреля 1782 г.[34]
Посильным подбором кадров занимались органы губернской администрации в Западной Сибири. В 1814 г. средний возраст канцелярских руководителей уездных судов Тобольской и Томской губерний составлял 32 года, 10 из 15 секретарей были моложе 33 лет. Девять лиц носили чины XIV-XII классов, 5 - X. «За уряд» должность в Омском суде занимал 18-летний канцелярист П.А. Каргополцов, замеченный начальством после 3 лет стажировки в гражданской палате. В целом, 7 служащих предварительно в сроки от 3 до 18 лет получили навыки судебного делопроизводства, еще 7 оставались в должностях от 4 до 18 лет. Единственный представитель офицерского корпуса коллежский секретарь Я.М. Ивохин возглавил канцелярию Курганского суда после отставки из армии в 1806 г. Секретарём Каинского суда в августе 1814 г. стал бывший служитель губернского правления (1796-1809 гг.) и секретарь нижнего земского суда. Два служащих подверглись дисциплинарному взысканию совместно с членами присутствий «за разные по делам беспорядки и упущения». Секретарь Туринского суда И.В. Скорбеев ранее был уволен с должности частного комиссара за проступки, выявленные уголовной палатой[35]. Вакантную в 1814 г. должность правителя канцелярии в Ишимском суда с 1809 г. замещал губернский секретарь Ф.С. Сорокин, отставной офицер и бывший аудитор[36].
В 1825 г. в 6 судах первой инстанции, переименованных в ходе реформы местного управления в Западной Сибири в окружные, должности секретарей оставались вакантными. Средний возраст правителей составил 34 года, 7 из 9 не превышал 31 год. Восемь служащих носили чины XIV-XII классов, один - X. Пять продолжали карьеру в ведомстве юстиции 10-14 лет, судебно-канцелярский стаж 30-летнего руководителя канцелярии Тобольского суда, приезжего чиновника, насчитывал шестой год. Ещё двух чиновников поощрили переводом из органов уездной администрации. Старший из секретарей по возрасту (около 42 лет) В.Х. Лешенцов являлся коллежским регистратором, в 1799-1814 гг. отработал в Оренбургской межевой конторе, в 1823 г. был причислен к Томскому губернскому правлению. Секретарь Тюменского суда В.С. Пуртов имел взыскание за случай в часы дневальства. Карьера В.Х. Лешенцова, вероятно, прервалась после оставления его «в сильном подозрении» за незаконную выдачу документов. За указание в деле мещанина дворовым человеком В.Х. Лешенцов получил «строжайший выговор».
Руководство аппаратами губернских судов поручалось наиболее компетентным чиновникам, как правило, имевшим многолетний практический опыт и хорошо зарекомендовавшим себя на службе. Секретари судебных палат Вятской губернии 1804, 1814, 1828 гг. и Оренбургской губернии 1804, 1828 гг.[37] являлись высококвалифицированными специалистами судебного делопроизводства, совершавшими стабильную карьеру в сфере юстиции. Из 9 служащих 4 прошли подготовку в канцелярии палат; 6 носили чины X-IX классов. Молодым людям руководящие должности доверялись в виде особого исключения: в 1804 г. обязанности секретаря Вятской гражданской палаты временно исполнял коллежский регистратор С.А. Сведенцов, работавший в штате с 1788 г.; в 1814 г. канцелярию Вятской уголовной палаты временно возглавлял канцелярист С.А. Мильчаков, служивший с декабря 1803 г. писцом, с января 1812 г. протоколистом. Секретарями Пермских судебных палат в 1815 г. являлись чиновники, переведённые из губернского правления и казённой палаты, в 1828 г. - бывшие канцеляристы губернского правления, отработавшие 11 и 6 лет в должностях члена уездной полиции и городового магистрата[38].