Паскаль, отравленный религиозными убеждениями, измучил свое сердце и ожесточился. Он довел до отчаяния сестру, которую любил и которая нежно любила его, и все из опасения, что чувство, столь естественное и столь сладостное, отнимет у них обоих частицу той любви, которую они обязаны были отдавать богу. Ах, Паскаль, Паскаль!
ВТОРОЕ ДОБАВЛЕНИЕ О РЕЛИГИОЗНЫХ ВЕРОВАНИЯХ
Народ строит свои религиозные верования в соответствии с имеющимися у него представлениями о божестве, священные же книги странным образом видоизменяют эти представления. Смутные сами по себе, эти верования становятся еще более туманными вследствие чтения таких книг. Самый светлый ум заходит в тупик и теряется.
В самом деле, в чем смысл священной книги? Она стремится показать, что человек ничтожен пред лицом бога, что он — атом в руке того, кто располагает им по своей воле. Какова мораль священных книг? Ее нет, да и не должно быть. Достаточно показать в них высшее существо, верховного владыку всего — всего справедливого и несправедливого.
Что из этого следует? То, что такая книга неизбежно заполняется описанием жестоких поступков, оправданных велением бога, рассказами о карах, постигающих самых невинных людей только за то, что они шли против воли бога. Эта книга — бессвязный свод честных и бесчестных принципов.
Нет ничего такого, чего не могла бы доказать священная книга либо с помощью правил, либо с помощью примеров.
В этой книге соединены мудрость с безумием, истина с ложью, порок с добродетелью; она учит убивать хороших и дурных королей, щадить или истреблять нации.
Не знаю, сумел бы я или пет составить священную книгу, но знаю, какова должна быть ее поэтика; это — сочетание туманного и возвышенного, мудрого и бессмысленного, способного вызвать у одних веру, у других — ужас, это — нагромождение противоречий. Произведение логичное, продиктованное добродетелью и разумом, но свободное от восторженности, есть дело рук человека, а не творение бога.
| Пояснительная записка |
| Энкаустика. История и современность |