Статья: Enigma российской Конституции 1993 года: Общепризнанные принципы и нормы международного права

Помимо сказанного ранее, в приведенных суждениях видится еще и несомненное упрощение проблемы, чтобы не сказать -- уход от нее, поскольку даже если признать правоту автора, то основания, почему удалось прийти к подобному заключению, должны быть не только названы, но и обстоятельно подкреплены аргументами. При этом иллюстрации состояния западной международно-правовой науки в затронутой области практически отсутствуют. Обращение за поддержкой, в частности, к английскому курсу международного права [Shaw M., 2008: 98], к тому же в параллель конструкции ст. 38 Статута Международного Суда относительно «общих принципов права» (но без добавления фрагмента о «признании цивилизованными нациями») [Абашидзе А.Х., 2017: 24], мало что дает для существа явления «общепризнанные принципы международного права» и иных варьирующихся по отношению к такому обозначению терминов. Итогом со всей закономерностью выступает неутешительный вывод: фундаментальная, теоретически осмысленная дифференциация названных понятий, относящихся к принципам международного права, все еще ожидает реализации. норма право юридический конституция

Что касается западной доктрины международного права, то она, будучи индифферентной к проблеме разграничения «общепризнанных» и «основных» (иногда и «общих принципов, признанных цивилизованными нациями»)» принципов, вносит в учение о принципах и нормах международного права еще одну загадку, метафорично именуемую то «ящиком Пандоры», то «автомобилем, не покидающим гаража», то предметом, «достойным Оскара, если бы подобная награда присуждалась в международном праве» [D'Amato A., 1990: 4-5]. Все это относится к jus cogens -- «императивным нормам общего международного права». Находятся и противоположные скепсису взгляды: профессор Коннектикутского университета М. Джэнис возводит jus cogens в «особое «международное право», квалифицируя его как «супернорму». Так что объективно вряд ли логично расценивать приведенное в качестве «совпадения» отечественной и западной доктрин в вопросе о принципах международного права.

Вместе с тем было бы глубоко ошибочным отрицать безусловную продуктивность уже найденных наукой общих ориентиров и векторов разработок, соответствующих поиску верных результатов. Так, вряд ли будут возражения против ряда тезисов, сформулированных в свое время в советской литературе. Например, Р.Л. Бобров в связи с исследованием основных принципов международного права отмечал, что речь идет об «общепризнанных положениях, концентрированно выражающих основное содержание международного права соответствующей эпохи его бытия», что «основные принципы ... международного права -- это его кардинальные положения, которые устанавливают самые основы поведения государств в международных отношениях, и что с ними, следовательно, надлежит сообразовываться во всех областях международного сотрудничества» [Бобров Р.Л., 1968: 71, 192-193]. Э.А. Пушмин, выстраивая определение основных принципов международного права, указал в этом отношении на ряд детерминирующих признаков: основополагающий характер, качество служить внутренней основой системы международного права, безусловные нормативность, общепризнанность, универсальность, всеобщность действия (неограниченность круга адресатов), императивность, свойство быть критериями законности, обладание программным характером -- обеспечение главного направления развития системы международно-правового регулирования [Пушмин Э.А., 1978: 83].

В современной российской литературе один из крупных исследователей теории международного права также сформулировал соответствующие исходные положения, касающиеся принципов, которые заслуживают внимания, хотя и не во всем могут быть поддержаны: «Принципы международного права -- общепризнанные нормы международного права наиболее важного и общего характера»; принципы международного права в основном «носят императивный характер и предусматривают обязательства erga omnes, т.е. обязательства в отношении всех и каждого из членов межгосударственного сообщества». Они объединяют нормы международного права различного уровня. в единую правовую систему»; «общепризнанные нормы международного права -- понятие гораздо более широкое, чем общепризнанные принципы международного права»; «общепризнанные принципы международного права подразделяются на основные и отраслевые (специальные)»; «общие принципы права не следует отождествлять с общепризнанными принципами международного права» [Черниченко С.В., 2014: 101-102, 106].

Заключение

Следует отметить ключевое для выводов по исследованию генезиса общепризнанных принципов и норм международного права, с точки зрения их присутствия в российской Конституции, обстоятельство, каковым выступает отыскание соотношения и связей между соответствующими понятиями в целом и их отдельными элементами как принципами, т.е. важнейшими категориями международно-правовой науки. В этом отношении, несомненно, следует констатировать, что подобный ракурс не был заложен ее создателями. Для решения же такого рода задачи необходимо, с одной стороны, по возможности предельно точно установить указанное соотношение между общепризнанными международно-правовыми принципами и общепризнанными нормами, а с другой, -- между основными принципами международного права и его «общепризнанными принципами и нормами». При этом должно быть обеспечено использование подхода, гармонично сочетающего в себе не только юридические, но и философско-правовые элементы анализа. Принципы в международном праве (в том числе и основные принципы) как наиболее общие руководящие положения есть иерархически более высокие (в силу вышеприведенных критериев такого их статуса) по отношению ко всем другим нормам предписания.

Исследуя вопрос о соотношении понятий «международно-правовой принцип» и «международно-правовая норма», ученые сформулировали различные теоретические позиции, в числе которых значилось, прежде всего, мнение о том, что это соотношение «общего и частного, общего и конкретного» [Минасян Н.М., 1960: 41], что лежит в плоскости «линейного» подхода к правовым явлениям с философской точки зрения. Другие, не отрицая значения подобного вывода, наметили другой дискурс, полагая, что данные понятия представляют собой не только правовые категории, но и продукт научного мышления -- научные абстракции, -- которые соотносятся как категории «сущности и явления» [Пушмин Э.А., 1978: 80].

Однако квалификация «сущность и явление» все-таки больше характеризует иное, а именно: соотношение между другими научными понятиями, стоящими в круге настоящего анализа, -- «основные принципы международного права» и «общепризнанные принципы и нормы международного права». При этом, соглашаясь с Э.А. Пушминым в его теоретико-философском подходе, целесообразно дополнить концептуальное решение видения соотношения основных принципов и общепризнанных принципов и норм международного права еще одной составляющей, имея в виду включение в упомянутую конкретизацию связи «сущности и явления» категории jus cogens («императивные нормы общего международного права» -- peremptory norms of general international law). В подобной «комплектации» будет заключено именно сопряжение «сущности и явления», ибо первые выражают главные, предметные (сущностные) черты международного права, свойственные ему в современную эпоху, а вторые в совокупности с качествами jus cogens выступают конкретизацией их содержания, а также форм опосредствования вовне, обеспечивая одновременно единство «внешнего и сущего».

В финале настоящего рассмотрения «корней» введения в российскую Конституцию понятия и термина «общепризнанные принципы и нормы международного права» не лишне еще раз подчеркнуть, что существо обозначенного явления гораздо глубже и сложнее, нежели кажется с первого взгляда, и вряд ли будет исчерпано единичными публикациями, пусть и всецело посвященными данному предмету. В свете этого очевидно, что у будущих покорителей этой «вершины» есть немалый опыт прежних поколений, но задел для ликвидации пустот и «темных пятен» не столь значителен.

Литература

1. Абашидзе А.Х. Принципы международного права: проблемы понятийно-содержательного характера // Московский журнал международного права. 2017. № 4. С. IQ- 29.

2. Авакьян С.А. Конституция России: природа, эволюция, современность. М.: РЮИД, 2000. 426 с.

3. Алексидзе Л.А. Некоторые вопросы теории международного права. Императивные нормы. Тбилиси: Изд-во Тбилисского университета, 1982. 406 с.

4. Бобров Р.Л. Основные проблемы теории международного права. М.: Международные отношения, 1968. 272 с.

5. Бобров Р.Л. Современное международное право (современные предпосылки и социальное назначение). Л.: Изд-во ЛГУ, 1962. 114 с.

6. Исполинов А.С. Нормы jus cogens в решениях международных и национальных судов // Российский юридический журнал. 2014. № 6. С. 7-14.

7. Коновалов А.В. К вопросу о понятии принципов права // Lex Russica. 2018. № 8. C. 81-87.

8. Коровин Е.А. Об общепризнанных нормах международного права // Советское государство и право. 1951. № 9. С. 14-19.

9. Минасян Н.М. Источники современного международного права. Ростов-на-Дону: Изд-во Ростовского университета, 1960. 152 с.

10. Морозов А.Н. Конституционное отражение общепризнанных принципов и норм международного права // Журнал российского права. 2018. № 7. С. 33-45.

11. Нефедов Б.И. Принципы в международном праве: терминология // Московский журнал международного права. 2019. № 1. С. 6-17.

12. Нешатаева Т.Н. Суд и общепризнанные принципы и нормы международного права // Вестник Высшего арбитражного суда. 2004. № 3. C. 124-140.

13. Путеводитель по прецедентной практике Европейского суда по правам человека. 2002-2016 / науч. ред. и сост. Ю.Ю. Берестнев]. М.: Развитие правовых систем, 1288 с.

14. Пушмин Э.А. О понятии основных принципов современного общего международного права // Советский ежегодник международного права. 1978. М.: Наука, 1979. С. 76-84.

15. Талалаев А.Н. Об основных принципах международного права // Советский ежегодник международного права. 1958. М.: Наука, 1959. С. 513-515.

16. Толстик В.А. Общепризнанные принципы и нормы международного права в правовой системе России // Журнал российского права. 2000. № 8. C. 67-77.

17. Харрис Д., О'Бойл М., Уорбрик К. Право Европейской конвенции по правам человека. М.: Развитие правовых систем, 2017.

18. Черниченко С.В. Взаимосвязь императивных норм международного права и обязательств erga omnes // Московский журнал международного права. 2012. № 3. С. 3-16.

19. Черниченко С.В. Контуры международного права. Общие вопросы. М.: Научная книга, 2014. 592 с.

20. Шейндлин Б.В. Сущность советского права. Л.: Изд-во ЛГУ, 1959. 140 с.

21. Шестаков Л.Н. К вопросу определения норм jus cogens в международном праве // Советский ежегодник международного права. 1980. М.: Наука, 1981. С. 66-76. D'Amato A. It's a bird, it's a plane, it's jus cogens! Connecticut Journal of International Law, 1990, no 1, pp. 1- 6.

Аннотация

Международное право, будучи самостоятельной системой, обладает немалой спецификой, которая не в последнюю очередь проявляется и в наличии у него особой составляющей -- системы принципов. В статье рассмотрен специфический аспект, касающийся общепризнанных принципов и норм международного права как категории юридической науки, в нетипичном ракурсе отыскания истоков введения термина в российскую правовую систему на фоне анализа состояния и тенденций международной практики в этом отношении. Понятие «общепризнанные принципы и нормы международного права» стало неотъемлемой частью современного российского правоведения и юридической практики в целом благодаря именно положениям Конституции Российской Федерации (1993), образуя ныне важный пласт истории конституционного развития нашего государства, который тем не менее до сих пор не получил полноценного освещения в правовой литературе. Наряду с этим известно, что указанный термин соседствует в международном праве и изучающей его науке с иными понятиями, также входящими в разряд обозначений принципов, -- «основными принципами», «общими принципами права, признанными цивилизованными нациями», jus cogens и др., что, в свою очередь, требует соответствующего в них ориентирования. Автором с использованием историографического подхода и теоретических позиций, выработанных международно-правовой наукой, поставлена цель ответить на некоторые вопросы, связанные с содержанием как поставленного во главу угла в статье предмета «общепризнанные и принципы и нормы международного права» и его составных элементов, так и с его соотношением и связью с другими вышеуказанными явлениями, в частности, с «основными принципами международного права», во-первых, и нормами jus cogens («императивными нормами общего международного права»), во-вторых. Такой подход позволил осуществить более глубокое погружение в существо анализируемых понятий. Особым объектом внимания при их рассмотрении выступают результаты разработки понятия jus cogens Комиссией международного права Организации Объединенных Наций.

Ключевые слова общепризнанные принципы и нормы международного права, Конституция Российской Федерации, Комиссия международного права ООН, генезис, «общие принципы права, признанные цивилизованными нациями», основные принципы, «императивные нормы общего международного права», jus cogens, нормативность, позитивное право.

The International law, being the independent legal system, has essential peculiarities, which are not manifested merely by the availability itself of the core component -- the relevant system of its principles. The article explores very specific aspect related to the “generally recognized principles and norms of international law” as a category of legal science, in an atypical perspective of finding the origins of its inclusion into the Russian legal system basing on the grounds of analysis of domestic law and effective trends of international practice in this regard. The term and the category itself `generally recognized principles and norms of international law' have become an integral part of the Russian contemporary jurisprudence and positive law in a whole due to relevant incorporation thereof into provisions of the Constitution of the Russian Federation, 1993. They constitute an important layer in the history of constitutional evolution of our state, which, however, has not yet received due attention in legal literature. Despite the wide-spread use of the afore-referred term in science and positive domestic law both in the Soviet Union and nowadays Russia, the scholars as far as the international law, have not till to date defined the substance and scope of the `generally recognized principles and norms' as part of the said system of law nor juxtaposed the same with other categories and notions immune to International Law. Meanwhile, the said term continuously coexists in international law and its research along with other concepts, also covered by the range of designations pertaining to principles -- `fundamental principles', `general principles of law recognized by civilized Nations', jus cogens, etc., which fact, in turn, requires appropriate orientation. The present piece, having relied upon the historiographical approach and theoretical positions substantiated by international legal science, is deemed to attempt to elucidate some queries related to the core issues regarding the subject-matter of the article -- the `generally recognized principles and norms of international law'- and its constituent elements, as well as its relationship and links with other afore-referred phenomena, i.e. “fundamental principles of international law”, firstly, and the norms of jus cogens (`peremptory norms of general international law'), secondly. This approach allowed to penetrate into the essence of the analyzed categories. The outcome of the work of the UN International Law Commission (UN IL Commission) related to the topic of `jus cogens' is a matter of special attention in the course of analysis.

Keywords generally recognized principles and norms of international law, Constitution of the Russian Federation, UN Commission of International Law, genesis, `general principles of law recognized by civilized nations', fundamental principles of international law, peremptory norms of `general international law', jus cogens, normativity, positive law.