Материал: Bogaturov_A_D_Sistemnaya_istoria_mezhdunarodnykh

Срыв ратификации договора о ЕОС казался Москве важной задачей. Ради ее осуществления еще в феврале 1954 г. на берлинском совещании министров иностранных дел четырех держав советская делегация огласила план, в соответствии с которым предполагалось, не распуская действующие в Европе межгосударственные структуры, создать в дополнение к ним новые, на общеевропейской основе. В таких структурах предполагалось участие Германии, представленной двумя автономными (западной и восточной) частями. Такую «двуединую» Германию намечалось включить в новые структуры европейской безопасности, в основу деятельности которых предлагалось положить принцип мирного сосуществования стран с разными социально-политическими укладами и их невмешательства во внутренние дела друг друга. Советский проект страдал недостатками, но он был вариантом альтернативного решения германского вопроса по сравнению с планом ЕОС, против которого выступали во Франции и левые, и правые, и голлисты.

После того как западногерманский бундестаг в марте 1953 г. ратифицировал Боннский и Парижский договоры, Франция оставалась последней страной, от которой зависело их вступление в силу. Французы колебались. США усиливали давление на них. Идеи «нового взгляда» и «массированного возмездия» предполагали, что европейские страны станут принимать на себя большую долю ответственности за свою оборону в смысле формирования воинских контингентов и наращивания обычных вооружений. Поэтому воссоздание в той или иной форме германской армии казалось Вашингтону необходимым. Многочисленные сухопутные войска европейских стран должны были позволить Соединенным Штатам сократить собственные {♦} контингенты. Отстаивая эту логику, американские военные заявляли о предстоящей «передислокации» американских сил из Европы, порождая панику в европейских антикоммунистических кругах. Пытаясь смягчить эффект заявлений военных, американские дипломаты, наоборот, старались при случае подчеркнуть, что США сохранят присутствие в Европе.

В апреле 1954 г., пытаясь оказать поддержку проекту ЕОС, Великобритания подписала соглашение о сотрудничестве со странами ЕОС в рамках НАТО, косвенно подключившись к структуре «единой европейской армии».

Ситуация во Франции, тем не менее, не благоприятствовала ратификации. Женевские соглашения по Индокитаю были расценены депутатами и общественностью как унижение Франции. Патриотические эмоции захлестнули общество. Пришедшее к власти в июне 1954 г. правительство радикала Пьера Мендес-Франса понимало, что начать разговор с депутатами о перевооружении Германии даже и рамках ЕОС значило бы быть немедленно отправленным в отставку. Маневрируя и выжидая, французский кабинет все же попытался внести 30 августа 1954 г. вопрос о ратификации Парижского договора о ЕОС в повестку дня текущей сессии национального собрания. Большинством голосов это предложение было отклонено, овых попыток правительство не предпринимало. Вопрос о ЕОС был, таким образом, фактически решен отрицательно.

Хотя противники впоследствии обвиняли П.Мендес-Франса в пособничестве СССР, на самом деле санкционированный им отказ национального собрания обсуждать договор о ЕОС способствовал укреплению позиция НАТО в Европе, потому что провал проекта «единой европейской армии» означал крах идеи военно-стратегического партнерства на чисто европейской основе. Взаимодействие в рамках Североатлантического договора, то есть при участии США, становилось единственным вариантом такого рода сотрудничества западных стран. Стратегия укрепления многосторонних союзов с участием США и ведущих западноевропейских держав стала приобретать возрастающее значение в американской политике во всех частях мира.

К содержанию главы

Подготовка и заключение Манильского пакта

Восточная Азия в этом смысле была особенно важной. Приобретя новых партнеров в этом регионе, США были вынуждены принять на себя основную тяжесть ответственности за их безопасность. Это не только отвлекало ресурсы, но мешало их концентрации на более важных, с точки зрения американских военных, направлениях. Американские партнеры оставались слабо интегрированными между собой. Министерство обороны США весной 1954 г. в докладе, представленном в СНБ, выдвинуло идею «коллективного и эффективного» взаимодействия некоммунистических стран Восточной Азии посредством создания многостороннего союза. {♦}

Предполагалось, что в блоке объединятся и развитые, и молодые государства. Участие последних было особенно важным, так как, по мнению Британии, речь шла прежде всего о создании блока азиатских стран, а не о союзе европейских держав для Азии. Британская дипломатия прилагала усилия, чтобы привлечь страны, ранее входившие в состав Британской империи, – Индию, Бирму, Цейлон. США, рассчитывая на антикоммунизм Сукарно, пригласили к участию Индонезию. Но эти страны отказались присоединиться к блоку. Зато интерес к нему высказал Пакистан, желавший получить военные гарантии против Индии. Конфронтация с Индией не входила в планы организаторов, но Пакистан обещал привлечь к участию в союзе Цейлон, что казалось привлекательным с учетом стратегического значения этого острова. Однако привлечь Цейлон не удалось, а на вступление Пакистана инициаторы блока уже согласились.

Договор был подписан в Маниле 8 сентября 1954 г. (отсюда его название – Манильский пакт). К нему присоединились пять развитых стран (Австралия, Британия, Новая Зеландия, США, Франция) и три развивающиеся (Пакистан, Таиланд, Филиппины). Манильский пакт должен был бы противодействовать тенденции к сращиванию регионального национализма с коммунизмом в том виде, как это проявилось в Китае, Северной Корее и Северном Вьетнаме. Задача состояла в вычленении националистической составляющей общественного брожения в ЮВА и закреплении ее на некоммунистических позициях.

В случае возникновения в регионе угрозы миру и стабильности страны пакта обязались вступать в консультации друг с другом о принятии индивидуально или коллективно мер для противодействия прямому вооруженному нападению или подрывным действиям извне с целью нарушения их территориальной целостности и политической стабильности. Но эффективность блока была сомнительной.

Во-первых, преобладание среди членов пакта неазиатских стран не позволяло ему стать силой, консолидирующей национализм. Концепция пакта конкурировала с обсуждавшимися тогда идеями афроазиатской солидарности и неприсоединения. Обе они были более привлекательны для освободившихся стран как свободные от ассоциаций с неоколониализмом, возникавших при упоминании об объединении под руководством европейских держав и США. Во-вторых, США дали понять, что они не готовы выделять средства, которые могли бы служить дерадикализации местного национализма, насыщению его ожиданий и их канализации в умеренно-соглашательское русло. Значение пакта ограничивалось только военным взаимодействием.

Американские политики считали революционные тенденции в регионе результатом экспорта коммунизма, а не выражением националистического нетерпения. Манильский договор виделся из Вашингтона как средство противостояния коммунистическому – прежде всего китайскому – вмешательству во внутренние процессы в малых {♦} странах. Но сами азиатские страны видели в китайской революции торжество идеи антииностранного освобождения и символ величия азиатского государства. В Азии Китай не воспринимался как марионетка Москвы.

Текст Манильского договора звучал двусмысленно. Антикоммунистический настрой США нашел в нем слабое отражение. В преамбуле ключевым стало подтверждение права наций на самоопределение. Эта задало документу тон декларации о примирении бывших колоний с бывшими метрополиями (из трех азиатских стран-участниц не терял независимости только Таиланд), а не заявления соратников по предстоящей борьбе. После такой преамбулы упоминание о «любом потенциальном агрессоре» невольно приобретало оттенок многозначности: посягательства на независимость молодых государств могли исходить (и исходили) не только со стороны коммунистических, но и развитых стран. В Индонезии лишь в 1949 г. закончилась освободительная война против Голландии, а Франция всего за несколько месяцев до подписания Манильского пакта согласилась вывести свои войска из Индокитая, где до этого она вела войну в точности против тех принципов, уважение к которым было зафиксировано в преамбуле.

Помимо скрытого осуждения колониализма текст преамбулы договора позволял интерпретировать его и как выражение обязательства США противодействовать вмешательству в дела региона со стороны внешних, нетихоокеанских держав – в том числе Британии и Франции. В том виде, как он был подписан, Манильский пакт казался антикоммунистическим документом не более чем антиколониальным.

Эта двусмысленность была очевидна для США. Поэтому Вашингтон сопроводил договор специальной оговоркой. В ней говорилось, что американские обязательства будут иметь силу только при коммунистической агрессии, а в других случаях США обязуются вступать только в консультации о принятии необходимых мер. Эта оговорка еще более подрывала эффективность договора.

Наконец, особым протоколом действие договора было в одностороннем порядке распространено на Камбоджу, Лаос и территорию Южного Вьетнама. В принципе США (но не Британия и Франция) рассчитывали на присоединение этих трех новых членов в будущем. Но немедленно это сделать было невозможно, так как Женевские соглашения 1954 г. по Индокитаю запрещали участие бывших французских колоний в военных блоках. Манильский пакт не мог стабилизировать регион.

К содержанию главы

Подготовка к принятию ФРГ в военно-политические

структуры Запада

«Блокомания» становилась всеобщей тенденцией. Провал проекта ЕОС вызвал раздражение в Вашингтоне, но не поколебал его стремления добиться сплочения западноевропейских стран, что было {♦} невозможно без вовлечения ФРГ в многосторонние структуры сотрудничества с западными соседями и США. Мнение американской администрации разделяли в Лондоне и Париже. В сущности, Европейское оборонное сообщество казалось слабым образованием даже в момент оглашения плана о его формировании и даже по стратегическим понятиям 40-х годов. После ядерного испытания в СССР в 1949 г. и Корейской войны серьезным политикам становилось ясно, что многосторонний блок, не имеющий собственного ядерного оружия, обречен оставаться слабым. США были самой сильной военной державой Европы, хотя не были европейской страной. Британские и французские политики были готовы признать эту реальность. Крах ЕОС облегчил задачу усиления НАТО, ликвидировав конкуренцию европеистской и атлантической версий обеспечения европейской безопасности.

С сентября 1954 г. Британия стала обсуждать с французскими представителями идею включения ФРГ в Западный союз. Одновременно в Риме британские дипломаты прорабатывали вопрос о вхождении в Западный союз Италии. Франция не возражала против подобного расширения Брюссельского пакта, хотя вовлечение Германии и Италии в сотрудничество с Британией и Францией через структуры Западного союза отличалось от того, о чем пытались вести речь французы изначально. Брюссельский пакт был межгосударственным союзом, а в Париже пытались отстаивать идею «надгосударственной интеграции». Но Париж был согласен принять британские инициативы. Несмотря на очевидные, казалось бы, слабости «плана Хрущева», который формально продолжал обсуждаться, западные дипломаты опасались, что он может привлечь на свою сторону часть общественности ФРГ и помешать вовлечению Западной Германии в орбиту экономической и политической жизни Западной Европы. Вскоре повестка дня переговоров расширилась. Разговор пошел о принятии ФРГ не только в Западный союз, но и в НАТО.

В сентябре 1954 г. в Лондоне и Париже, в октябре – в Париже прошли многосторонние консультации стран-участниц Брюссельского пакта, а также США и Канады, в ходе которых были разработаны условия включения ФРГ и Италии в Брюссельский пакт, а ФРГ – в НАТО. Согласно подготовленным соглашениям Западный союз после включения в него ФРГ и Италии должен был бы называться Западноевропейским, а в его компетенцию стала бы входить дополнительная функция контроля за вооружениями ФРГ.

К содержанию главы

Подписание Парижских протоколов 1954 г.

о вступлении ФРГ в Западный союз и НАТО

23 октября 1954 г. в Париже состоялось подписание протоколов о присоединении ФРГ к Брюссельскому пакту. В связи с этим в текст пакта были внесены изменения, и Западный союз стал официально называться Западноевропейским. Отдельным протоколом было оформлено присоединение ФРГ к Североатлантическому договору. {♦}

Парижские протоколы санкционировали создание западногерманской армии со своим генеральным штабом. Хотя они предусматривали создание в рамках Западноевропейского союза специального контрольного органа над вооружением, инспектирование должно было производиться органами НАТО.

Соглашения предусматривали сохранение на территории ФРГ оккупационных войск западных держав, которые «будут сотрудничать, для того чтобы мирными средствами достичь своей общей цели – создания объединенной Германии, которая, подобно Федеративной Республике, будет иметь либерально-демократическую конституцию и будет включена в европейское сообщество» При подписании протоколов правительства США, Великобритании и Франции сделали заявление о том, что они рассматривают правительство ФРГ как «единственное германское правительство», представляющее немецкий народ в международных отношениях. Парижские протоколы подлежали ратификации.

В день их подписания правительство ФРГ выступило с заявлением о том, что оно будет воздерживаться от действий, несовместимых со строго оборонительным характером парижских договоренностей и никогда не прибегнет к силе для объединения Германии или изменения границ ФРГ. ФРГ также приняла обязательство не производить и не иметь на вооружении оружие массового поражения (атомное, химическое, бактериологическое), некоторые типы тяжелого вооружения, крупные военные корабли и подводные лодки, бомбардировщики дальнего радиуса действия.

К содержанию главы

Концепция «двойного сдерживания»

Включение ФРГ в НАТО и Западноевропейский союз представляло большую ценность. До принятия Западной Германии обе структуры оставались «бумажными фантомами», поскольку у них «не было солдат». Ни Франция, ни Италия, ни страны Бенилюкса не имели возможности сформировать многочисленные армии, чтобы уравновешивать советское присутствие в Восточной Европе. Великобритания и США не желали иметь на материке воинские контингенты, за исключением символических. Поэтому создание германского бундесвера давало европейской и атлантической структурам безопасности необходимую для их успешного функционирования живую силу.

Вместе с тем, вхождение вооруженных сил Западной Германии в военно-политические структуры Запада позволяло союзным странам контролировать военную политику ФРГ, быть в курсе планов ее военного строительства и разработки военной доктрины. В косвенной форме включение ФРГ в НАТО означало «сдерживание» Западной Германии в немного меньшей степени, чем сдерживание СССР. Североатлантический альянс был нацелен на нейтрализацию наступательных устремлений Советского Союза и потенциальных реваншистских тенденций Германии. Эта двойная цель альянса и определяется в концепции «двойного сдерживания». {♦}

Присоединение ФРГ к западным структурам безопасности ускорило разрешение саарского вопроса. В октябре 1955 г. в Саарской области был проведен плебисцит. Предлагавшийся Францией «европейский статус» для Саара был отклонен. Большинство участников голосования высказалось за присоединении Саара к ФРГ. В 1957 г. он вошел в состав Западной Германии в качестве одной из ее земель.

К содержанию главы

Начало войны в Алжире (ноябрь 1954)

Успех объединительных усилий в Европе не заслонял тревог, связанных с положением в других частях мира: антиколониальные тенденции и нестабильность достигли Африки. Африканская часть французской колониальной империи стала распадаться вслед за индокитайской. В ноябре 1954 г. в Алжире началась антифранцузская освободительная война. Алжирцы требовали независимости.

Франция имела серьезные экономические интересы в Алжире. Но самое тяжелое состояло не в этом. В Алжире жило около миллиона французских поселенцев, многие из которых родились в Алжире и считали его своей родиной. Независимость Алжира означала для этих людей перспективу изгнания с земли, которую они привыкли считать своей, и возвращение во Францию, где им предстояло многое начинать сначала. Понятно, что «алжирские французы» были настроены на защиту своих интересов в Алжире. На их стороне были широкие круги политической элиты, да и общественности в целом, в самой Франции. Алжирская война еще больше ослабила международные позиции Франции и осложнила внутриполитическую ситуацию в стране, ресурсы которой были и до того сильно истощены войной в Индокитае. Тем не менее, французское правительство попыталось подавить восстание в Алжире силой.

Алжирское восстание было с сочувствием встречено во многих странах мира, но прежде всего в молодых государствах Азии и Африки. В поддержку независимости Алжира высказывался Советский Союз. Попытки Франции удержать под своей властью Алжир были скептически восприняты в США. В мире возникло движение солидарности с борьбой алжирцев. На этом фоне резонанс получила идея созыва международной конференции солидарности, в которой бы приняли участия страны, сумевшие освободиться от колониальной зависимости или находящиеся на этом пути. Поднималась волна антиимпериалистических, антиколониальных настроений, которые могли легко канализироваться в левореволюционное русло.

К содержанию главы

Создание Багдадского пакта

Ввиду этих событий западные державы считали необходимым консолидировать на антиреволюционной платформе умеренно-консервативные режимы в развивающихся странах. В Восточной Азии такого рода попытки вылились в создание блока СЕАТО. На Ближнем и Среднем Востоке сходная структура отсутствовала.

Еще в августе 1951 г. США, Великобритания, Франция и Турция обратились к арабским странам с предложением войти в состав {♦} «Союзного средневосточного командования» НАТО, однако ААГ отклонила это предложение. В 1953 г. США вновь реанимировали эту идею, однако лишь Ирак отнесся к ней положительно. Позиция его правящих кругов была умеренно позитивной, поскольку прежняя пробританская ориентация Ирака сильно дискредитировала иракское королевское правительство как внутри страны, так и в арабском мире, и вхождение в новую многостороннюю структуру казалось противовесом чрезмерной зависимости Ирака от Британии.

В сентябре 1954 г. премьер-министр Ирака Нури Сайд прибыл в Каир и пытался убедить Г.А.Насера изменить свое отношение к созданию на Ближнем Востоке военно-политического блока, в состав которого должны были бы войти арабские страны, Турция, Ирак и Пакистан. Нури Сайд утверждал, что такой блок станет мощным орудием борьбы с израильской агрессией. Г.А.Насер с ним категорически не согласился. Однако это не остановило Нури Сайда, и 24 февраля 1955 г. он подписал двусторонний ирако-турецкий Пакт о взаимном сотрудничестве, в соответствии с которым обе стороны приняли на себя коллективную ответственность за обеспечение безопасности и оборону региона. За этим последовало заключение аналогичных договоров Ирака с Ираном и Пакистаном, а также между последними двумя странами и Турцией. Вся эта система договоров привела к формированию организации Багдадского пакта (названа по месту подписания первого договора), структура которой в основном копировала структуру НАТО. Британия присоединилась к Багдадскому пакту через механизм британо-иракского соглашения от 4 апреля 1955 г., а США получили статус наблюдателя при новом блоке.

Под названием «Багдадский пакт» блок просуществовал до августа 1959 г. После того как в результате «иракской «революции» в 1958 г. (см. гл. 5) Ирак вышел из этой организации, Багдадский пакт был переименован в Организацию центрального договора (Central Treaty Organization, СЕНТО). Блок просуществовал до 1979 г., когда из него вышли Иран и Пакистан. В сложившейся ситуации Турция в том же году предложила принять официальное решение о его ликвидации.

Реакция Египта на создание организации Багдадского пакта была крайне негативной, ибо он, с точки зрения Каира, противоречил национальным интересам арабов и рассматривался как попытка воспрепятствовать деколонизации региона. Египет был поддержан всеми арабскими странами. Ни одна из них кроме Ирака к Багдадскому пакту не присоединилась. Однако попытка Египта добиться в ЛАГ осуждения действий Ирака успехом не увенчалась. С этого момента борьба против расширения Багдадского пакта стала одним из стратегических направлений внешней политики Египта.

Она осложнялась наметившимся резким обострением отношений Египта с Израилем. Хотя столкновения на линии египетско-израильского перемирия проходили постоянно, рейд израильских коммандос весной 1955 г., когда они захватили г. Газу и разгромили находив-{♦}шийся там египетский гарнизон, вызвал бурную реакцию египетского общественного мнения, поскольку продемонстрировал крайне слабую боеспособность вооруженных сил Египта. Оправдываясь, армейское командование объясняло свое поражение износом оружия и боевой техники. И действительно, они не обновлялись со времен арабо-израильской войны 1948 г. Более того, с 1951 г. Британия прекратила поставку запчастей в Египет, а соответствующих египетских военных производств фактически не существовало. Попытки Каира закупить вооружения в США и других западных странах не имели успеха. Лондон и Вашингтон пытались вынудить Египет присоединиться к Багдадскому пакту. Египетское руководство было раздражено давлением и склонялось к проведению более радикальной антизападной политики, в том числе под антиколониальными лозунгами.

К содержанию главы

Бандунгская конференция стран Азии и Африки

Инициаторами конференции стран Азии и Африки выступили Индия, Индонезия, Бирма (Мьянма), Пакистан и Цейлон (Шри-Ланка). В апреле 1955 г. конференция собралась в городе Бандунге (Индонезия). На ней присутствовали представители 29 государств, включая Японию, Южный и Северный Вьетнам. Шесть делегатов представляли Африканский континент. На конференцию не были допущены СССР, «белые страны» Тихоокеанского региона (Австралия и Новая Зеландия), а также Израиль, Северная и Южная Кореи, Тайвань и ЮАР.

Ключевую роль в обсуждениях в Бандунге играли Индия, Индонезия и Китайская Народная Республика. «Героем Бандунга» стал коммунистический Китай. Делегаты приветствовали в лице китайской делегации не торжество коммунистической идеи над идеей некоммунистической, а победу освободительной борьбы против чужеземцев, триумф угнетаемой азиатской страны и посрамление колонизаторов.

Отношение к Советскому Союзу со стороны делегатов в Бандунге было двойственным. С одной стороны, Москву обвиняли в угнетении азиатских народов СССР. С другой – сотрудничество с ней было выгодно использовать в интересах борьбы со старыми колониальными державами (Британией и Францией) и США. Соответственно, советская позиция в отношении решений конференции была тоже осторожной. СССР вычленял «объективное антиимпериалистическое содержание» решений в Бандунге и антиимпериалистический запал национально-освободительного процесса. Но советское руководство опасалось, что подъем национализма азиатских и африканских стран может возбудить националистические тенденции в среднеазиатских и закавказских республиках СССР. Сотрудничая с националистами, СССР старался направить пафос их борьбы против США и западных стран, придать ей антизападный характер.