Пока мы ещё живем в эпоху массового производства, когда снижение цены происходит за счет увеличения количества. Однако даже сейчас благодаря появлению 3Б-принтеров и других инструментов качественное производство можно наладить где угодно. И это меняет всю идеологию: цена перестает иметь принципиальное значение, когда ты не только получаешь вещь, которая идеально под тебя подогнана, но и фактически сам ее делаешь. Происходит полное перераспределение функций дизайна и производства, придумывание продукта и его изготовление. Дизайнер предметов станет такой же массовой профессией, как сейчас программист или веб-дизайнер. Это вызовет формирование своих школ, компаний, отдельных звезд в этой сфере. Сами 3D-принтеры, выпуск комплектующих к ним и картриджей станут отдельной индустрией. Меняется вся мировая экономика. К этому все постепенно готовятся. Возможно, на это потребуется больше десяти лет, но это неизбежно. Все промышленные производства должны знать, что 3D-manufactory выдавит их с рынка [15].
Естественно, для использования этой технологии необходим очень важный нематериальный фактор -- знания, позволяющие пользоваться этой технологией. Эти неоиндустриальные технологии дают возможность переносить производственные возможности если не домой, то в ближайший сервисный пункт. В результате мы может снова вернуться к ремесленничеству, но уже в новой его форме (рис. 2).
Вот теперь давайте представим, что в каждом городе стоят большие производственные центры. Это большие принтеры, которые печатают все на заказ. Все, что им нужно, -- это цифровая модель требуемого объекта, включающая в себя инструкцию по печати в заданном стандарте (учитывая даже сегодняшний уровень унификации стандартов, можно не сомневаться, что в будущем принтеры даже враждующих производителей будут работать в едином стандарте). Все современные производители больше не будут иметь своих производств, все, что они будут делать, -- разрабатывать новый продукт, рисовать его 3D-модель и продавать ее. Рабочие специальности будут не нужны -- зачем нужен фрезеровщик или оператор фрезерного станка с ЧПУ, если и фрезеровать-то больше ничего не надо, шестеренку любого размера напечатает принтер, сделает ее с алмазным покрытием и почти вечную.
Да, еще один важный момент этой революции -- вещи станут практически вечными. Это специфика наноматериалов -- они могут быть очень прочными и долговечными, в совокупности с сокращением движущихся деталей в устройствах, идеальной точности сборки (а сборки не будет, будет предельно точная печать, что сократит износ деталей), такие вещи, как автомобиль, практически не нужно будет менять (разве что делать его апгрейды (например, купить новую силовую установку или обновить дизайн). Но и здесь есть пределы роста -- современная прикладная наука с легкостью рассчитывает теоретические пределы разных показателей устройств, например предел мощности водородного двигателя, предел производительности вычислительного чипа, предел выдерживаемых нагрузок. Соответственно, появляется возможность создания таких устройств, достижение предельных эксплуатационных показателей которых просто не имеет смысла или является достаточным для пользователя. Зачем вам покупать машину каждые два года, если та, которую вы купили пять лет назад, качественно не отличается от той, что вы можете приобрести сегодня? Все обновки будут либо принципиально новыми, к примеру, средство транспорта с новым принципом (летающие глайдеры, мотоциклы на магнитных подушках), либо заменой предыдущего, отслужившего свой срок.
Это рождает и еще одну особенность будущего -- вторичное использование всего вообще. Устройства и материалы, из которых они будут изготовлены, будут заведомо доступны для вторичной переработки до начального состояния. Эта особенность повлечет за собой отказ от добычи ресурсов из недр земли. На современных свалках лежит столько сырья для будущих производств, что о добыче руды, нефти или газа можно будет забыть и перестать мучить и разорять планету.
В эпоху индустриализации, когда требовалось максимизация объединения рабочей силы и централизация управления, промышленность составляла единственное содержание понятия индустрии. С развитием постиндустриализации термин «индустрия» стал применяться и к другим отраслям, таким как туризм, кинематограф, образование, здравоохранение или сфера развлечений. Здесь термин «индустрия» используется как синоним массовости производства или оказания услуг.
Все это события не такого уж далекого будущего, и нашу страну это вряд ли обойдет стороной, понятно, конечно, что это все дело крупного и не очень бизнеса, но в свете предстоящих перемен руководствам стран, в том числе и нашей, стоит задуматься, куда девать такое количество рабочей силы? И как готовить население к новым форматам труда и производства? Какая должна быть промышленная политика сейчас, когда догнать развитых производителей, конечно, можно, но стоит ли? Может, нужно развивать внутренние проекты, которые впишутся в новые реалии, пока это еще не дорого и стандарты не установились?
Упустили ли мы революцию в 3D-печати? Пока нет. Однако при склонности отечественного бизнеса жить так, будто времени не существует, и стремиться к сиюминутной выгоде на давно изживших себя мощностях есть риск, что крупные предприятия пропустят момент, когда производство изменится до неузнаваемости. Хотя, конечно, традиционные заводы 3D-принтеры не вытеснят. Последствия их распространения в перспективе пятидесяти лет будут следующие: упростится и ускорится цепочка создания и производства продуктов; сократятся сроки доставки, в том числе деталей, подлежащих замене; сменится географическое размещение заводов: за счет сокращения персонала и площадей появится возможность быть ближе к потребителю; появятся шансы у молодых, гибких компаний. И поскольку на старте решения «от головы до хвоста» идут быстрее, шансы стартапов в этом секторе увеличиваются в несколько раз. У тех, кто не готов вкладывать большие суммы в закупку оборудования, есть другой весьма перспективный путь: стать посредниками между разработчиками, пользователями и владельцами промышленных 3D-принтеров [18].
Путем создания инфраструктуры, или, как теперь модно говорить, экосистемы, пошли основатели онлайн-платформы для персональной SD-печати -- компания 3D-Printus. Настоящие самолет или танк, конечно, не сделают, но вот любую небольшую модель, фигуру, идею -- воплотят. Дизайнеры нарисуют, а партнеры компании -- владельцы дорогих профессиональных машин -- материализуют. Причем в любом цвете и материале. Маржинальность этого бизнеса, кстати, на уровне 30--50 %. Но чтобы напечатать объект, его нужно сначала смоделировать на компьютере. А для этого, в свою очередь, необходим специальный софт. «Мы сделали платформу для 3D-печати персонализированных товаров. То есть разрабатываем популярные шаблоны, которые можно дополнить своими деталями и «пожеланиями». Мы также помогаем клиенту разработать его идею с нуля. И от картинки на мониторе переходим к ее материальному воплощению. Заказ размещаем у наших партнеров -- владельцев промышленных 3D-принтеров. И через семь--десять дней клиент получает готовое изделие. Можно скачать модель и распечатать самому. В любом случае платформа -- старт для энтузиастов», -- объясняет суть идеи 3DPrintus Константин Иванов.
Проект запущен в начале 2013 года. Сооснователи 3DPrintus -- Константин Иванов, Евгений Гинзбург и Дмитрий Масленников -- состыковали нарастающий спрос на персонификацию окружающих вещей и массовое распространение принтеров объемной печати. «Изучили зарубежные проекты, наиболее успешные из них работают уже несколько лет -- это shapeways. com, i. materialise. com, sculpteo. com, twikit. com. Поняли также, что развиваться в направлении России никто из них не собирается -- в основном из-за логистики. В марте начали анализировать рынок, проверять, как люди реагируют на предложение. Практически в ручном режиме вели проект до лета. Собрали несколько сотен подписчиков, и стало ясно, что рынка пока нет и его предстоит долго раскачивать. Поначалу думали о печати кукол -- уменьшенной копии человека, но потом поняли, что это слишком нишевый продукт. Однако уже летом начали набирать команду и пытаться выполнять заказы», -- вспоминает Иванов.
Для всех участников проекта это не первый бизнес. В стартап-тусовке они люди известные. Константин, например, с 18 лет участвовал в нескольких проектах, таких как дизайн-студия и digital-агентство. Дмитрий и Евгений работали над стартап-акселератором «МетаБета», который и выступил посевным инвестором, выделив 3DPrintus порядка 20 тыс. долларов. Летом 2013-го «МетаБета» совместно с «Яндексом» организовали летний лагерь и конкурс проектов. Идею с 3D-печатью представили на конкурсе -- и вышли в финал. К осени 3DPrintus получил инвестиции на 130 тыс. долларов еще из двух источников. Тогда, набрав полноценную команду, начали работать всерьез. Для себя компания определилась с тремя реперными точками: 1) создать продукт; 2) сформировать сообщество; 3) наладить партнерство как с разработчиками моделей, которые могли бы их выставлять для скачивания за роялти, так и с владельцами промышленных печатных устройств.
Направлений работы у 3DPrintus два: Ь2с и b2b. Первое должно приносить много недорогих заказов, второе -- отличаться большим бюджетом и постоянством. Для малого бизнеса как распространение 3D-принтеров, так и работа со специализированной платформой для моделирования, позволяющей к тому же попасть с единичным заказом на промышленный аппарат, действительно открывает большие перспективы. Дело в том, что дороже всего обходится разработка первой мастер-модели, ведь ее нужно сконструировать. Остальные -- это стоимость расходного материала и оплата услуг посредников, мелкие изменения ценник почти не увеличивают. В целом 3D-печать финансово оправданна, если создавать до ста одинаковых маленьких объектов. Более массовый заказ лучше размещать на профильных предприятиях.
В списках клиентов -- дизайнеры, архитекторы, скульпторы, инженеры, геймеры и желающие напечатать необычную вещь, например в подарок. Это может быть и крупный корпоративный заказчик, который решил проявить оригинальность. Клиенты -- девелоперские и инженерные компании, банковские группы, макетные мастерские.
Отдельная ниша--владельцы домашних 3D-принтеров. Пока что это дорогие игрушки. Но качество их печати и возможности растут быстрее, чем, скажем, появляются новые модели смартфонов. При этом стоимость аппаратов и расходных материалов падает. Скорее всего, уже в течение пяти лет в развитых странах «объемник» будет стоять в каждом доме. При этом модели вещей, как и сегодня, придется где- то брать. И основатели 3DPrintus рассчитывают удовлетворить намечающийся ажиотажный спрос.
Среди особенно запомнившихся заказов Константин Иванов называет монеты из латуни с логотипом непризнанного мировым финансовым сообществом биткоина, выставочную модель машины «Волга-21» длиной почти полметра, миниатюрные «макинтоши», изготовленные к 30-летнему юбилею этого компьютера. Менее затейливых проектов -- сотни. Это и персонифицированные чехлы на смартфон, и оправы для очков «под себя», и логотипы компаний... Конечно, в большинстве своем идущие в объемную печать фигурки -- потребительский фан, продукт настроения. Однако, например, изготовление одной детальки для замены в каком-нибудь бытовом аппарате может сэкономить время и продлить жизнь гаджету.
Стоимость заказа формируется в зависимости от того, с чем пришел в 3DPrintus клиент. «Заказчиков условно можно разделить на два вида: профессиональные дизайнеры, у которых уже есть готовая 3D-модель, и частные клиенты и компании, у которых есть только идея того, что им необходимо напечатать. Цена для первых формируется исходя из стоимости 1 куб. сантиметра объема 3D-модели из выбранного материала. Для вторых -- из стоимости 3D-моделирования и 3D-печати за объем», -- рассказывает Константин. На этом варианте монетизации, по его словам, 3DPrintus не останавливается. «Начали мы с агентской модели, а сейчас переходим на построение e-commerce-платформы для клиентов и дизайнеров, где берем комиссию за покупку моделей, их 3D-печать и заказ 3D-моделирования в сообществе дизайнеров».
Покупать собственные 3D-принтеры создатели платформы 3DPrintus пока не собираются. «Для этого придется привлекать порядка десяти миллионов долларов, которые будут окупаться несколько лет. Поэтому нам важно раскачать рынок. Сейчас его почти нет, но впоследствии он станет драйвером и нашего роста», -- объясняет стратегию Константин Иванов. С владельцами промышленных аппаратов оказалось выгоднее наладить партнерство. Не все их мощности загружены, и около двух десятков производств в России, Латвии, Белоруссии и на Украине выразили готовность сотрудничать. Однако, по словам Константина, основных партнеров пять: «С ними отработаны бизнес-процессы и лучшие цены, которые мы и транслируем клиентам со своей маржей. А на нашей стороне -- весь маркетинг и клиентский сервис».
Дизайнеры же, которые размещают свои 3D-разработки, получают роялти с каждого скачивания. Все довольны. А основной куш снимает посредник, то есть 3DPrintus. Казалось бы, на несуществующем рынке нет и профессионалов, которые смогли бы делать модели, пригодные для скачивания и воплощения в жизнь. Но Константин уверяет, что люди шли к ним сами, загоревшись идеей. Дело в том, что специалистам в смежных областях, которые обращаются к объемной печати, необходимы лишь дополнительные навыки: «Например, скульпторы. Они существовали в цифровом мире, но делали это на экране. Дизайн всегда привязан к методам производства. Придется переучиваться. Это недолго -- достаточно потренироваться на пятидесяти моделях. Софт может автоматически исправлять некоторые ошибки. При этом дизайнеры могут монетизировать свои разработки, каждый раз получая роялти. Хотя и эту систему у нас в стране нужно налаживать. Создать модель можно и не имея начальных навыков. Просто понадобится больше тренировок», -- объясняет Иванов. В перспективе, кстати, предприниматели надеются доработать софт до автоматического расчета заказа. Тогда клиенту достаточно будет загрузить готовую модель, нажать на кнопку и отправить заказ на производство. А 3DPrintus только упакует и доставит.
В штате 3DPrintus 12 человек. Это бизнес-девелоперы, менеджеры по работе с клиентами, маркетологи, разработчики и дизайнеры, специалисты по SMM & PR. Скорее всего, все они получают небольшую зарплату за обещание больших перспектив. Больше всего денег, по словам Константина, идет собственно на команду, которая делает весь бизнес, разработку технологической платформы, порядка 20 % съедает реклама. Среди инструментов -- социальные медиа, e-mail-маркетинг, контекстная реклама, выставки и конференции, партнерские программы.