Способствует этому становление целой индустрии публичности и телесности, особенно телесности в биофизиологическом порядке общества. Так, важное место в этой индустрии занимает спорт, который, начиная с акцента на телесности и заканчивая актуализацией темы допинга, всё более обнажает биофизиологическое, освобождая его от сугубо символической (государственная принадлежность, сублимированная война и прочие интерпретации спорта) нагрузки в пользу биофизиологического содержания.
Ещё одним комплиментарным и каталитическим фактором является расширение пространства свободного в современном обществе, дюмазедьевская трансформация общества в общество досуга и праздника. Праздник, в отличие от рутинизированной и институированной повседневности, является комфортным и прагматически удобным каналом опубличивания интимного. Эта комфортность и прагматическая релевантность проистекает из самой природы праздника, апеллирующего к сакральному (в обоих дюркгеймовских смыслах - и сакральному как максимально возвышенному, и сакральному как отвратительно низкому, в обоих смыслах сакральному как запрещённому. Сакральное, закладываясь в фундамент социального (как согласно Дюркгейму или Моссу, так и согласно его последователям и оппонентам из Коллеж де Сосиоложи или антропологических штудий), обладает потенциалом социальной деструкции или реконструкции. Именно поэтому праздники облегчают и упрощают манифестацию биофизиологического всю историю человеческой цивилизации, однако, в отличие от многих предыдущих эпох её развития, инсталлированная и легитимированная биофизиологичность в социальном не исчезает с исчезновением или окончанием праздника (не исключено, что именно из-за количественного и качественного роста феномена цивилизации досуга), а остаётся, снимается и переносится на дальнейшие практики и институты.
Связанным с предыдущими процессами является процесс маркетизации и коммерциализации (в том числе капитализации) биофизиологического. Здесь немалую роль, как мы указывали в первой части нашей статьи, сыграла (нео)либеральная идеология «контрактизации» всего и вся (от брачности до религиозности, от национальности до гражданственности - см., например, casus Depardieu). Одним из примеров такой контрактизации является возникающее в общественном дискурсе предложение зарплаты для патронатных родителей: экономическое стремится подменить собой социальное, бинарный код денег - бинарный код морали. Другим примером являются «агентства алиби», которые создают алиби физического пребывания человека в конкретной точке физического пространства (для решения социальных вопросов и социальных проблем, безусловно, и экономическими при этом средствами). За этими процессами маркетизации и коммерциализации стоит более общий процесс опосредования социального (или построения прокси-социальности), но это предмет более широкого и глубокого рассмотрения, не входящий в задачи данной статьи.
Примыкает к этому процессу контрактизации и маркетизации биофизиологического и распространение идей «свободной продажи оружия», и практики использования различных оружейных и близких к ним артефактов. Если биофизиологическое не является предметом непроговариваемых очевидностей, если социальный мир наполняется непредсказуемостями, гиперконтингентностями, сдвигающимися от необходимого и неизбежного к невозможному и невероятному, то практики использования оружия становятся легитимным аргументом в дискурсивных и недискурсивных практиках биофизиологического.
В целом контрактизация биофизиологического, в частности, и социального вообще является индикатором ещё более глубинного процесса, а именно процесса падения непроговариваемого. Непроговариваемое (очевидное, габитуализированное, доксичное) является обязательным и неотъемлемым атрибутом любой ткани социального (хотя о следовании социологом доксичному мышлению много и со вкусом писал П. Бурдье, но это не отрицает значимости доксического мышления в конституции повседневного мира), а контрактизация ткани социального приводит к тому, что любое действие, ценность, норма, правило, институт могут оказаться под критической стрелой вопрошающего, сомневающегося, иронизирующего, постмодернистски отрицающего разума (или безумия, что иногда синонимично). Падение непроговариваемого в отношении биофизиологического приводит к транспарентизации знания о биофизиологическом, его дополнительной проблематизации, постановке под вопрос и его социальной дискурсивной обработке.
В силу этого биофизиологическое, контрактизуясь и маркетизируясь, становится предметом торга и, соответственно, опосредованного воспроизводства. Возникает феномен делегирования биофизиологического, когда биофизиологические компетенции, биофизиологические артефакты, биофизиологические феномены конструируются (причём именно как биофизиологические феномены, а не как социальные знаки таковых) делегированным или опосредованным образом. Типичным примером этого являются распространяющиеся услуги кулинаров внаём дома у покупающего их услуги: таким образом опосредованно воспроизводится одна из базовых компетенций биофизиологического, причём воспроизводится как компетенция покупателя (эти кулинары зачастую приглашаются перед свиданием дома у покупателя, или перед светским раутом / званым ужином и т.п., тем самым превращаясь в «купленную компетенцию» квалифицированного кулинара). Делегирование биофизиологического возможно и на уровне феноменов здоровья, и на уровне феноменов телесного, и на уровне феноменов сексуального.
Вследствие всего указанного биофизиологическое становится частью (псевдо)социального. Иначе говоря, биофизиологическое становится инструментом решения, способом бытия и модусом осмысления социальных и псевдосоциальных процессов и явлений. Так, волонтёрство и донорство существуют в современном мире не только как тупик дискретной экономизации, не только как костыль экономического (не способного выполнить свои насущные функции и решить реальные материальные проблемы общества), взятый взаймы у социального, но и как инкорпорирование биофизиологического в ткань социального, причём зачастую на правах псевдосоциальных явлений.
В частности, одним из таких направлений инкорпорирования биофизиологического является политическое пространство онтологии биофизиологического. И здесь мы не говорим о таких сугубо социологических аспектах этой проблематики, как тело в означивании политического пространства, тело в означивании политической точки - эта проблема не выходит за пределы описанной нами выше социолого-редукционистской парадигмы изучения биофизиологического в ткани социального. Мы здесь говорим о новой роли биофизиологического в политическом: биофизиологическое становится «способом заполнения» политического пространства , становится предметом политики (здесь особенно значимы новые способы конструирования идентичностей, апеллирующие к биофизиологическому), инструментом политики (реактуализируются вопросы происхождения, чему свидетельство - институт «неграждан»; другим примером является отказ со стороны женщин Южного Судана своим мужьям в сексе до того, как они сумеют окончить войну ), (со)участником политики (экологический камуфляж политического действия, например), фактором политики (так, легитимным в дискуссии министров современной европейской вроде бы как страны становится происхождение ).
Безусловно, линия политизации биофизиологического без параллельной сигнификации и симулякризации требует дальнейшей разработки и изучения, в том числе с привлечением идей и методологии того же Бруно Латура (с попыткой рассмотреть биофизиологическое как один из модусов существования вещности). Однако сам факт десигнификации биофизиологического в политике, прекращения процессов преломления биофизиологического в специфичных кодах и правилах политики, экономики, социального является крайне показательным.
Мы отметили далеко не все возможные линии и направления исследования избранной нами темы. К дальнейшей концептуализации предполагается анализ делегированной, маркетизированной и коммерциализированной социальности как среды, которая лишает агента шанса на субъектность (и здесь любопытным разворотом является, к примеру, проблематика социологии как посредника, десубъективирующего субъектов до уровня электората, посредника между властью и людьми).
Кроме того, важным направлением дальнейшего исследования является проблематика биополитики, поднятая в онтологии ненадёжности таким современным исследователем, как Паоло Вирно (см., например, [7]). Эта проблематика, в полный голос заявленная в социологии и философии Мишелем Фуко, сейчас приобретает особую значимость. Так, социологически интересным (и, отметим, политически и праксеологически важным становится вопрос разграничения интимности, приватности, публичности и других пространств - к примеру, было бы слишком социологически легкомысленным отнести цех завода, аудиторию вуза или офис фирмы однозначно к публичности или приватности, в том числе и с точки зрения политики биофизиологического). Снова-таки с точки зрения политики биофизиологического и знания повседневных агентов о нём совершенно с иной стороны предстаёт вопрос соотношения идентичностей долга, интереса, традиции (истории), рациональности и прочих идентитетов.
Таким образом, биофизиологическое, длительное время в истории человеческого общества являясь не столько субстанциональным фундаментом антропологического индивидуального бытия, сколько продуктом социальных процессов конструирования, атрибутивно знаниевым и принципиально деконструируемым как учёными, так и интервенционистски агрессивными социальными институтами рынка, рекламы, политики, маркетинга, управления, права, сейчас всё более интенсивно меняет свой статус и свою онтологию в социальном мире, что требует существенной смены исследовательской оптики в его отношении.
антропологический социальный бытие
Литература
антропологический социальный бытие
1. Голиков А.С. Укоренённость социального в знании: пределы прозрачности и угрозы опосредования / Александр Голиков // Вісник Одеського національного університету. Серія: Соціологія і політичні науки. Науковий журнал. - Том 18. - Випуск 3 (19). - 2013. -С. 46-52.
2. Бек У. Общество риска. На пути к другому модерну / Ульрих Бек Пер. с нем. В. Седельника и Н.Фёдоровой; посл. А. Филиппова. - М.: Прогресс-Традиция, 2000. - 384 с.
3. Голіков О.С. Актуалізація соціального в умовах суспільства, що глобалізується: виклики кризової соціальності й теоретичні виклики соціології / Олександр Голіков // Методологія, теорія та практика соціологічного аналізу сучасного суспільства: Збірник наукових праць. - Випуск 19. - Х.: ХНУ імені В.Н. Каразіна. - 2013. - С. 77-83.
4. Луман Н. Социальные системы. Очерк общей теори / Луман Н. - Спб.: «Наука», 2007. - 644 с.
5. Нартова Н.А. Современные социологические подходы к телу и телесности : Программа учебной дисциплины / Нартова Н.А. - СПб.: НИУ ВШЭ, 2011.
6. Гидденс Э. Трансформация интимности. Сексуальность, любовь и эротизм в современных обществах / Э.Гидденс - СПб.: Питер, 2004. - 208 с.
7. Вирно Паоло. Грамматика множества: к анализу форм современной жизни / Вирно Паоло. Перевод с ит. А. Петровой под ред. А. Пензина. М.: ООО «Ад Маргинем Пресс», 2013. - 176 с.