Во-первых, принимая во внимание наибольшую информативность раскопа северо-восточной угловой башни, именно она была выбрана в качестве основного репера, от трехмерной модели которого была реконструирована северная стена, продолженная в соответствии с общим направлением ее остатков в сторону Амура, с учетом справочной величины, взятой из росписи острога 1684 г.
Во-вторых, учитывая соответствующие детали раскопа северо-восточной угловой башни, был реконструирован северный участок восточной крепостной стены, оканчивающийся трехмерной моделью восточной проездной башни.
В-третьих, на пятно раскопа фундамента южной проездной башни была нанесена ее трехмерная модель, с учетом которой реконструировались оба участка южной крепостной стены. Кроме того, на рассматриваемом фрагменте была воспроизведена трехмерная модель юго-западной угловой башни.
В-четвертых, на базе данных исторических источников, а также трехмерной модели малого острога была реконструирована западная стена большого острога, начало которой привязывалось к юго-западной угловой башне. При этом оказалось, что для образования замкнутого контура угловая северо-западная постройка (воеводский двор) должна иметь размер 4 x 4 маховые сажени.
В-пятых, типовая трехмерная модель юго-восточной угловой башни и южного участка восточной крепостной стены не дают возможности полностью сомкнуть внешний периметр острога, так как между ними в любом случае остается зазор порядка пяти маховых саженей. Авторы предположили наличие некоего строения длиной в пять и шириной в три маховые сажени, реконструкция которого позволяет принципиально исключить выявленную нестыковку рассматриваемых архитектурных элементов.
Итоговая репликация топографического плана общего устройства Албазинского острога изучаемого периода, сформированная в рамках предлагаемой авторами онтологии исходных данных, представлена на рис. 9.
Рис. 9. Улучшенная реконструкция общего плана Албазинского острога.
Проанализировав конструктивные особенности рассматриваемого варианта реконструкции, можно заметить, что все три проездные башни острога оказались размещенными в вершинах практически правильного треугольника. При этом восточная проездная башня выдвинулась в полевую сторону за счет изменения центральной оси южного участка примыкающей к ней стены. Данное обстоятельство хорошо соответствует ее боевому предназначению в качестве ключевой стрелковой точки острога, так как согласно росписи 1684 г. именно у восточной проездной башни была сосредоточена вся имеющаяся артиллерия.
Кроме того, проездные башни малого и большого острогов оказались практически на одной линии, перпендикулярной их воротам и хорошо согласуемой с предположительным направлением главной дороги, которая в таком случае соединяет их напрямую, минуя Воскресенскую церковь. В свою очередь, надземный переход между церковью и колокольней принял новую конфигурацию в виде перпендикуляра к ее северной фасадной стене.
Последнее из перечисленных обстоятельств дает возможность пересмотра первоначальной реконструкции конструктивных особенностей общего устройства южной проездной башни [3]. Сопоставление соответствующего участка обновленного топографического плана острога с аналогичным ему фрагментом рисунка 1, а) позволяет обоснованно утверждать, что внутренние ворота рассматриваемой башни были устроены не в ее фасадной (северной) стене, а в боковом (северо-западном) простенке. При этом конфигурация противоположного простенка полностью соответствует контрольной схеме раскопа башни (рис. 10).
Рис. 10. Улучшенная реконструкция нижнего уровня круглой башни.
Таким образом, принимая во внимание условие наилучшей функциональности южной проездной башни, а также реконструируемое устройство ее внешнего фасада, можно предположить, что въездные ворота были обустроены в юго-восточном простенке, находившемся ближе всего к речной пристани, угадываемой на рисунке осады Албазинского острога в 1685 г. [1, 3, 8].
И, наконец, теоретическая реконструкция внешнего вида северо-восточной угловой башни, оснащенной вспомогательной пристройкой (скорее всего конюшней), реализованная авторами на основании улучшенного топографического плана Албазинского острога, представлена на рис. 11.
Рис. 11. Компьютерная модель северо-восточной угловой башни.
Онтологическая реконструкция воеводского двора
С одной стороны, историческое описание воеводского двора, приведенное в «Росписи Албазинского острога» (1684 г.), достаточно четко фиксирует его фактическое местоположение, но при этом не предоставляет какой-либо информации по его общему устройству [9]: «… А от наугольные башни по Амуру вверх острожная стена сорок четыре сажени… Да в той же острожной стене на углу государской двор на приезд воеводам и приказным людям. А от Амура реки от государского двора острожная стена до наугольной башни сорок сажен…».
С другой стороны, дошедшие до нас описания аналогов изучаемого сооружения, относящиеся к рассматриваемому историческому периоду, выявляют типичность наличия на территории воеводских дворов или усадеб функциональных служебных пристроек [4, 5]. Таким образом, его общепринятые репликации имеют внешние формы, показанные на рис. 12.
Рис. 12. Традиционные репликации Албазинского воеводского двора:
а - фрагмент макета из Амурского областного краеведческого музея;
б - фрагмент макета из Албазинского краеведческого музея.
Детализация соответствующего участка улучшенного топографического плана Албазинского острога дает достаточно обоснованную возможность представления воеводского двора в виде унитарной постройки (воеводских хором), аналогичной несколько расширенной угловой башне. Кроме того, учитывая его изображение на китайском рисунке [1, 3, 8], можно предположить, что устройство данного сооружения имело двухэтажную конфигурацию, а не трехэтажную, т.е. более низкую, чем конструкция, предложенная Н.П. Крадиным (рис. 12б). При этом нижний этаж представлял собой жилье для воеводской челяди, имевшее отдельный вход с восточной стороны, а верхний являлся повалушей - башнеобразной частью хором, предназначенной для временного размещения приехавшего воеводы, и был оснащен высоким крыльцом (рис. 13).
Принимая во внимание близость воеводского двора к малому острогу Никифора Черниговского [3], территория которого могла легко взять на себя все необходимые обеспечивающие функции, становится вполне понятной его функционально оправданная архитектурная лаконичность.
Рис. 13. Авторская компьютерная реконструкция воеводского двора.
Заключение
Подводя итоги этой части описываемого исследования, можно отметить, что его результаты, полученные в рамках онтологической методики систематизации всей имеющейся совокупности исходных и справочных данных, представляют собой наиболее полную картину современной интерпретации общего устройства Албазинского острога в 1685 г.
При этом ввод в рассмотрение нового элемента - конюшни, пристроенной к северо-восточной угловой башне, косвенно подтверждается наличием загона для скота, явно просматриваемого на неоднократно упоминаемом китайском рисунке. Фактическое отсутствие данного сооружения в «Росписи Албазинского острога» (1684 г.) может быть связано с тем, что оно не относилось к оборонительным элементам, а поэтому было проигнорировано в официальном отчете воеводы Толбузина, как и Воскресенская церковь.
ЛИТЕРАТУРА
1. Еремин И.Е., Трухин В.И., Бугаев С.Н. Трехмерное компьютерное моделирование Албазинского острога периода 1684 г. I // Информатика и системы управления. - 2019. - № 4(62). - С. 10-25.
2. Еремин И.Е., Нацвин С.В., Трухин В.И. Трехмерное компьютерное моделирование Албазинского острога периода 1684 г. II // Информатика и системы управления. - 2020. - № 2(64). - С. 43-56.
3. Еремин И.Е., Нацвин С.В., Трухин В.И., Лохов А.Ю. Трехмерное компьютерное моделирование Албазинского острога периода 1684 г. III // Информатика и системы управления. - 2020. - № 3(65). - С. 14-25.
4. Кочедамов В.И. Первые русские города Сибири. - М.: Стройиздат, 1978.
5. Крадин Н.П. Русское деревянное зодчество. - М.: Искусство, 1988.
6. Артемьев А.Р. Города и остроги Забайкалья и Приамурья во второй половине XVII-XVIII вв. - Владивосток: Изд-во Института истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока ДВО РАН, 1999.
7. Обертас В.Л. Православные храмы Дальнего Востока в эпоху землепроходцев // Вологдинские чтения: мат. регион. науч. конф. - Владивосток, 2004. - Вып. 46-1. - С. 16-19.
8. Забияко А.П., Черкасов А.Н. Албазинский острог: История, археология, антропология народов Приамурья. - Новосибирск: Изд-во Института археологии и этнографии СО РАН, 2019.
9. Трухин В.И., Крюков В.В. Албазинское воеводство (сборник документов). - Хабаровск: Библиотека дальневосточного казачества, 2016.
10. Трухин В.И., Нацвин А.В. Реконструкция внешнего облика Воскресенской церкви Албазинского острога // Религиоведение. - 2020. - № 1. - С. 4-9.
11. Козлова Т., Талапов В. Технология BIM в России: Зашиверская церковь // CADmaster. - 2011. - № 6. - С. 90-95.
12. Сухих В.В., Глинский С.В. Реконструкция крепостных сооружений Албазинской крепости по археологическим источникам и опубликованным материалам // Записки Амурского областного краеведческого музея и общества краеведов. - 1992. - Вып. 7. - С. 17-25.