Статья: Социокультурное конструирование человека военного (на примере анализа неуставных отношений в армии)

Среди них: ценностно неоднородное состояние социальной жизни, характеризуемое конфликтными взаимоотношениями универсальной этики и локальных «малых» этик (формируемых в (полу)закрытых коллективах параллелизм сосуществования пацифистских и милитаристских тенденций в общественной жизни; -конфликт между широким употреблением идеи прав человека и низким уровнем его применения на практике, - поиски аутентичного (движение к архаике) и социокультурная терпимость (общее попустительство) к имеющим сходство с ритуальными насильственным практикам; - в отношении института армии - наличие острой необходимости «воспитать» солдата в жестких пространственно-временных рамках (дефицит времени и дефицит личностных границ в едином пространстве быта (бытия) и инертность человеческой природы, низкая степень мотивации к самодисциплине и саморазвитию; - наличие общественной установки на личностное развитие, учет индивидуальных качеств в процессе образования и воспитания (в институтах первоначальной социализации: детских садах и школах) и необходимость применения уравниловки в армии, применение психологии масс для формирования боеспособного коллектива.

Конфликт культуры и девиантная идентичность

Исходный конфликт ценностных оснований современной культуры характеризуется столкновением глобальных и партикулярных тенденций, наблюдаемых во всех сферах жизни, борьбой за доминирования частного (корпоративного), над общим и наоборот, противостоянием «мегасоциума промышленной цивилизации (какую бы форму она ни принимала) и малых ядер социума»^[10].

С этой точки зрения «дедовщина» по отношению к общей культуре несет маргинальные черты, то есть с ней связаны такие ценности, которые являются нетипичными для культурного майнстрима, противоречащими ему. Она также может рассматриваться как проявление в современном социуме архаичных моделей мышлений, как определенный протест против все уравнивающего Целого политической машины (по аналогии с партизанской войной описанной Г. Маркузе), уравнивающей тотальности устава и т.д.

Явления, аналогичные дедовщине, распространены в различных культурах и социальных пространствах. В западных сообществах они вскрывают антагонизм универсального в наличествующей культуре (ее смысловой посылки-идеи прав человека) и частного - субкультуры как части, характеризующейся не столько развитием и дополнением ценностей основной культуры в приложении к конкретной среде (как основной задачи субкультуры), сколько аномальным несоответствием гуманистическим социокультурным ожиданиям.

Для российской культуры характерна еще иное аксиологическое напряжение культуры: основные тенденции массовой культуры окрашены антисмысловой посылкой - идеей насилия, параллельно с этим очерчивается вектор в сторону воплощения идеи прав человека и формирования концепции человеческого достоинства. Полемика культурных тенденций оборачивается маргинализацией субъекта такой культуры. Он становится маргиналом в двойном смысле. Он не вписывается в установленный порядок социальной среды (армии) при входе в эту среду, по отношению к ценностям этой среды как носитель собственных жизненных установок и ценностей культурного майнстрима. На выходе из этой среды он маргинален по отношению к ценностям основной культуры. Культура не дает ему гарантий безопасности собственного тождества.

Перманентная маргинализация, характерная не только для армии, но и для других социальных пространств, размывает оппозицию маргинального и пасторального, патологичного и нормального. Когда нет определения нормы, все становится нормальным. И насилие, и ненасилие, своеобразно оправданные идеей толерантности (для кого-то - в отношениях между людьми, для кого-то в отношении к определенным методам регуляции этих отношений).

Широко исследована проблема возвращения солдата в русло нормальной жизни. «Вьетнамский синдром» (Э. Эриксон), являясь прародителем аналогичных синдромов (афганского, чеченского и т.д.) характеризует сложность резкой смены идентичности человека: человека мирного на человека военного и наоборот. Военные действия (и их имитация в армии) обостряют следующий вопрос: как человеку, не умеющему (и не желающему) убивать, стать воином и человеку военному стать просто человеком, для которого убийство находится за гранью человеческого?

Приобщение к практике насилия, выступание за грань человеческого - сущностные черты процесса нормализации человека военного. Пограничный опыт специфицируется не только в религиозном экстазе, в особых формах страдания, но и в формировании способности совершать насилие. В связи с этим весьма часто дедовщина и аналогичные ей жестокие схожие с инициационными практики могут рассматриваться в качестве практик, носящих пограничный характер, позволяющих избежать психологического и физического слома, в качестве своеобразной прививки от будущих болезней войны, ее синдромов.

Однако не всегда замечается, что эффект от подобной прививки может быть лишь в том случае (и это все же не закономерность), если она осуществляется либо в военизированном обществе либо в обществе с определенными (охватывающими весь жизненный путь индивида) инициационными механизмами процесса социализации, опирающимися на встроенную систему жестких иерархических связей и особые механизмы имплементирования насилия в тело индивида.

В России особенности восприятия идеи службы в армии в массовом сознании указывает на иные формы процесса социализации, более того, на ее крах. Заимствованная доктрина прав человека в российской культуре не обрела еще статус ее основополагающей смысловой посылки, а идея иерархии оказалась ею не востребована.

Нигилизм правового сознания российского общества, выражающийся в отсутствии как минимум уважения к личности, в совокупности с отсутствием системы воспитания патриотических чувств, потребительской «расслабленностью» и рядом других факторов породили прецедент российской армии. Армия воспринимается как структура, угрожающая процессу социализации.

Согласно классической, распространенной в молодежной среде, точке зрения на службу в армии, она не способствует ни развитию благосостояния, ни получению знания. Считается, что приобретенный опыт военной службы является опытом скорее негативным, чем позитивным: он не столько расширяет социальные возможности, сколько маргинализирует индивида при входе в армейскую среду и маргинализирует общество на выходе этого индивида из армейской среды.

Из возможных приоритетов общественного развития: насилия, благосостояния и знания ^[11] (Э. Тоффлер), современное российское общество теоретически делает ставку на первые два, однако фактически оказывается перед угрозой «расползания» идеи насилия, смещая очаги его приобретения на периферию, в локальные социальные пространства. Отгораживаясь от насилия оградами и стенами и допуская его существование в определенных социальных хронотопах, дисциплинарных пространствах - больницы, армии, тюрьмы, общество не всегда способно контролировать проекцию механизмов насилия в общее социокультурное пространство.

В армии от новобранца требуется стать иным (боеспособным) в короткий срок. Власть прослойки старослужащих (за неимением или деградацией других механизмов власти) рассматривается в качестве необходимого инструмента формирования воина. Проникновение в армию в 70-е годы уголовных элементов способствовало такому взаимопроникновению порядка двух социальных пространств, при котором закон устава и неформальных традиций (ритуализации армейской жизни, обеспечивающей интеграцию армейского коллектива) оказался слаб перед законом силы, пришедшей с зоны зоны.

Между тем устойчивость армейского коллектива может быть обеспечена путем организации ее с помощью определенных культурных кодов. Как отмечает Серль, «Армии, судьи и в меньшей степени университеты используют церемонии, знаки отличия, формы, почести, разряды и даже музыку, чтобы поддержать длительное принятие структуры. В тюрьме такой аппарат не столь необходим, так как там используется грубая сила» ^[12].

Закон силы вытеснил характерную ритуальную часть становления воином, составляющих основу принятия новых статусных функций, сделал ее второстепенной по отношению к методам физического унижения. В свою очередь попытка российского общества развить институт военных священников, внести в армию тем самым элемент традиции, с ее ритуальной компонентой - это стратегический ход, направленный на длительное принятие структуры, возможно, попытка реанимации архетипа «вертикали». Однако стоит обратить внимание, что закрепление неформальных традиций, таких характеристик армейской субкультуры, которые бы обеспечивали интеграцию ее членов, невозможно сформировать исключительно методом «кнута» без усиления мотивации к исполнению воинского долга.

Эта проблема опять же обращена к культуре, к ее смыслу и алогичности. Путь создания военизированного сообщества, в котором бы осуществлялась поддержка идей строгой иерархии, ярко выраженной маскулинности, четкой регламентации тела и дисциплины, жестких социальных ролей, очевидно, противоречит основополагающей посылке современной культуры. армейский этика самодисциплина дедовщина

Составляющие этого пути, оформляющие мозаику социальной жизни, лишены привлекательности для сознания, конституированного набором противоположных ценностей, легитимных в рамках логики другого социокультурного проекта, где решающую роль играет концепт автономии человеческой личности, наделенной с рождения определенными правами.

Библиография

1.Попов М. Полный словарь иностранных слов, вошедших в употребление в русском языке. М.: 1907.-http://www.inslov.ru/html-komlev/k/konstruirovat5.html

2.Толковый словарь русского языка» (под ред. Д.Н. Ушакова)-http://ushakovdictionary.ru/

3.Словарь синонимов русского языка. Практический справочник. М.: Русский язык. З. Е. Александрова.2011.-http://dic.academic.ru/dic.nsf/dic_synonims/251133.

4.Ефремова Т.Ф. Новый словарь русского языка. Толково-словообразовательный. М.: Русский язык, 2000.-http://www.efremova.info/

5.Тоффлер, Элвин. Метаморфозы Власти.-http://biblioteka.org.ua/book.php?id=1120001126&p=2

6.Социальная практика понимается мною в духе А. Макинтайра как согласованная и комплексная форма совместной человеческой деятельности, укорененной в обществе.-См.: Макинтайр А. После добродетели.-М.: Академический Проект. 2008.

7.Вихровски, Марек. Право на жизнь.-Варшава: Хельсинский фонд по правам человека.-2005.-С.5.

8.Серль, Дж. Конструирование социальной реальности.-http://psyberlink.flogiston.ru/internet/bits/searle.htm

9.Библер В.С. От наукоучения-к логике культуры.-http://www.zipsites.ru/books/logika_kultury/

10.Библер В.С. Культура. Диалог культур (опыт определения).-http://www.bibler.ru/bim_ng_kultura_d.htm

11.См.: Тоффлер, Элвин. Метаморфозы Власти.-http://biblioteka.org.ua/book.php?id=1120001126&p=2

12.Серль, Дж. Конструирование социальной реальности-http://psyberlink.flogiston.ru/internet/bits/searle.htm

13.Попова О.В. Феномен «голой жизни» в контексте конструирования смерти человека // Психология и Психотехника. - 2014. - 8. - C. 813 - 820. DOI: 10.7256/2070-8955.2014.8.12448.

Аннотация

Социокультурное конструирование человека военного (на примере анализа неуставных отношений в армии). Попова Ольга Владимировна кандидат философских наук старший научный сотрудник, Институт философии РАН 119991, Россия, г. Москва, ул. Волхонка, 14, стр.5

Статья посвящена анализу процесса социокультурного конструирования в военной среде (армии). Основное внимание в статье уделяется демонстрации эволюции процесса формирования идентичности человека «военного» и анализу влияющих на этот процесс социокультурных факторов, в частности, лиминальных переходов, ритуализированных практик и неуставных отношений в целом.

В статье рассматривается конфликт между гуманистическими ценностями современной культуры (такими, как автономия, права человека) и ценностями и архетипами, которые скрываются за неформальными неуставными отношениями (принимающими в российской действительности форму «дедовщины»).

Автор использует в своем исследовании социально-этический и историко-культурный анализ, междисциплинарный и проблемоцентричный подходы. Автор приходит к выводу о том, что закрепление неформальных традиций, таких характеристик армейской субкультуры, которые бы обеспечивали интеграцию ее членов, невозможно сформировать без усиления мотивации к исполнению воинского долга.

Эта проблема обращена к проблеме столкновения различных ценностей современной культуры. Путь создания военизированного сообщества, в котором бы осуществлялась поддержка идей строгой иерархии, ярко выраженной маскулинности, четкой регламентации тела и дисциплины, жестких социальных ролей (что характерно для локальных микроструктур власти, примером которых является "дедовщина" в армии), очевидно, противоречит основополагающей посылке современной культуры. составляющими которой являются идеи ненасилия и автономии человеческой личности, наделенной с рождения определенными правами.

Ключевые слова: неуставные отношения, социокультурное конструирование, дедовщина, этика ненасилия, этика войны, насилие в армии, этика армейской службы, конструирование солдата, армейские ритуалы, инициация в армии