Реферат: Скульптурный декор Дмитриевского собора (г. Владимир). Семантика образов

В первую очередь, это относится к двум рельефам с изображением победы героя надо львом. Расположены они у нижней границы центральной закомары западного фасада, в центре которого находится рельеф с фигурой царя Давида. В научной литературе рельеф с героем, разрывающим пасть льву, истолковывается как изображение Самсона со львом, а рельеф героя с булавой, схватившего льва за голову, определен как борьба Геракла с немейским львом. И эта близость иконографии сцен борьбы со львом Самсона, Геракла и Давида и общая символика таких изображений создает помехи в том, чтобы верно и быстро распознать изображенного героя , так как рядом с ними отсутствуют надписи. Это относится и к рельефам Дмитриевского собора.

На первом рельефе собора молодой человек представлен сидящим на льве. Обхватив руками львиную голову, он разрывает зверю пасть. Отметим, что волосы героя коротки. Следовательно, на рельефах не может быть изображен Самсон, который всем известен своими длинными волосами. Также учитывая распространенность иллюстраций с изображением подвига Давида, естественно предположить, что и на Дмитриевском соборе изображена победа Давида надо львом, тем более что рельеф находится в непосредственной близости от центрального образа царя Давида.

Второй рельеф Дмитриевского собора во Владимире передает другой вариант сцены - герой побеждает льва с помощью булавы.

Таким образом, два рассмотренных рельефа с изображением единоборства героя со львом, расположенные у нижней границы центральной закомары западного фасада собора, скорее всего, изображают победу Давида надо львом. Христианская символика победы Давида над львом на рельефах Дмитриевского собора вторит главному образу собора - изображению Давида как предшественника Христа.

Кроме названных композиций есть еще два рельефа, которые следует признать изображением царя Давида. Один из них вставлен в кладку на северном фасаде слева от верха западного окна. Он представляет, судя по следу от сбитой короны, сидящего на троне царя. Несмотря на то, что Дмитриевский собор изучается почти на 150 лет, этот интересный по иконографии рельеф второго яруса так и остался не разгаданным.

Еще раз этот же образ повторен в замковом камне наружной полки архивольта южного портала Дмитриевского собора, где царь изображен восседающим на львином троне, в связи с чем его интерпретировали как Соломона на львином троне, описанном в Библии. В искусстве Средних веков троны в виде львов стали широко распространенными признаками власти. Иногда на тронах с подлокотниками в виде голов львов изображены Христос и Богоматерь, евангелист Лука. Львиный трон здесь подчеркивает царское достоинство библейского царя. Атрибуция двух рельефов Дмитриевского собора как изображений царя Давида, с разной долей приближения повторяющих заглавный рельеф церкви Покрова на Нерли, свидетельствует, что идея пластики Покрова на Нерли, избранная Андреем Боголюбским, не теряет своего значения и в княжение Всеволода III.

Образ Давида-музыканта, окруженного зверями, принадлежит к одному из самых ранних и распространенных в средневековом искусстве. Особенностью рельефов владимирских соборов является благословляющий жест царя Давида и поза, аналогичная образам «Спаса на троне». Окружающие Давида львы и голуби могут быть связаны с идеей царства. Они же согласно средневековой символике могут быть поняты и как символы Бога. Соответственно Давид предстает как царь неба и земли и, следовательно, как прообраз Христа.

Наконец, тема власти, исходящей от Бога, в рельефах церкви Покрова на Нерли и аналогичных на Дмитриевском соборе имеет еще одно значение. В обоих памятниках на изображениях царя Давида четко обозначена лента, опоясывающая его и перекрещенная на груди. Г.К. Вагнер видел в ней напоминание об императорском лоре, российский ученый, историк искусств А.М. Лидов связывает ее с императорскими и литургическими одеяниями. К этому необходимо добавить еще одно наблюдение - лента на рельефах церкви Покрова и Дмитриевского собора в точности повторяет ленту дьяконского ораря, которым дьякон опоясывается перед причастием. Такое же препоясание известно в изображениях одежд Христа в композициях «Богоматерь с младенцем». Таким образом, в изображениях царя Давида совмещены темы царства и священства. Это соответствует сути обряда помазания на царство, в XII в. традиционного для Западной Европы.

Средоточием основных тем, связанных с образом царя Давида, является декорация центральной закомары западного фасада собора. Давид изображен здесь в окружении ангелов и святых, к его изголовью слетают орлы. Левый от зрителя ангел держит свернутый свиток, а слетающий сверху к изголовью Давида протягивает к нему правую руку с собранными в щепотку пальцами, словно он что-то в ней должен держать. Этот жест руки верхнего ангела, как и свиток в руке левого, может объяснять семантику данной группы изображений. В рельефах Дмитриевского собора, где каждое изображение второго яруса высечено на отдельном блоке, сохранился жест руки верхнего ангела, держащего корону. Сама же корона изображена уже на голове Давида на другом, расположенном под ангелом блоке. Благословляющий царя ангел со свитком также высечен на отдельном камне, слева от Давида. Таким образом, позы и атрибуты ангелов, окружающих Давида, позволяют, по мнению историков, говорить о развитии в резьбе центральной закомары западного фасада Дмитриевского собора, темы коронации царя. Слетающие к его изголовью орлы - традиционные символы царственности - усиливают достоверность предлагаемой атрибуции.

Возможен и другой вариант интерпретации фигур святых со свитками. Есть основания предпологать, что на рельефе Дмитриевского собора изображен хлеб. Эта деталь не встречается в каноничных композициях с изображением царя Давида. Евфимий Зигабен толковал «ангельский хлеб» псалма как хлеб обыкновенный, данный для поддержания жизни народа Израиля. Однако смысл рельефа, по мнению историков, более глубок. Ведь здесь ангел передает хлеб не обычному человеку, а святому. Аналогичный хлеб держит в руках Христос в одном из вариантов композиции «Причащение апостолов». И в том, и в другом случае - на хлебе и на просфоре - поставлен крест. Здесь важно, что и на рельефе Дмитриевского собора в центре хлеба тоже вырезан четырехконечный равноконечный крест. Можно утверждать, что изображенный на рельефе собора ангел подает святому принятый им от Давида евхаристический хлеб, а сцена на Дмитриевском соборе является прообразом Евхаристии.

Миниатюры рукописей, пластика Средневековья дают богатый и яркий материал для темы «Давид - прообраз Христа. Сама по себе мысль о том, что образ царя Давида в декорации Дмитриевского собора трактуется как прообраз Христа, не нова. Двойное препоясание одеяния Давида - на чреслах и под руками на груди в древности имели место в одежде иудеев. С ветхозаветного времени препоясания символически были связаны с образом Господа. Известно, что символику препоясания используют для объяснения наличия пояса на чреслах распятого Христа в знаменитом образе «Volto Santo» - святыне собора Св. Мартина в Лукке - и в его многочисленных повторениях.

Золотой пояс одной из таких скульптур был подарен варягом Шимоном Киево-Печерскому монастырю. Как сообщает Киево-Печерский патерик, по велению Богоматери в меру этого пояса был построен Успенский собор Киево-Печерской Лавры. По преданию того же Киево-Печерского Патерика, впоследствии сын князя Всеволода Ярославича (будущий Владимир Мономах) исцелился от тяжелой болезни лишь после того, как его обернули этим поясом. В память об этом чуде Владимир Мономах заказал в меру пояса Шимона Успенский собор в Ростове, а его сын Юрий Долгорукий, отец будущего заказчика Дмитриевского собора, - собор в Суздале. Таким образом, препоясания Христа имели характер своего рода реликвии для династии владимирских князей и, естественно, могли оказать влияние на сложение иконографии одежд Давида - прообраза Христа в заглавном рельефе Дмитриевского собора во Владимире.

Рельефы центральной закомары северного фасада собора также представляют ряд тем, во многом тех же, что декорация закомары западного фасада. К Давиду здесь слетают символы царственности - орлы, к нему шествуют барсы и львы - геральдические звери владимирских князей домонгольского времени и владимирского княжества. В левой закомаре западного фасада собора представлены две фигуры с нимбами и в коронах. Они изображены идущими в сторону центрального прясла с молитвенно поднятыми руками. Значительная утрата другого рельефа не позволяет определить возраст царя. По мнению К. Вагнера, это - Давид и Соломон. С домонгольского времени в традиционных иконографических композициях, типа сцены «Сошествие во ад», Давида и Соломона изображали вместе. Не исключено, что Давид с Соломоном на Дмитриевском соборе предстоят Богу как получающие завет о закреплении царства за их родом.

Композиции Дмитриевского собора развивают несколько тем. Одна из них - тема сильной царской власти, исходящей от Бога, тема, давно названная в науке. Нет сомнения, что и Всеволод III, как ранее его брат Андрей Боголюбский, хотел видеть себя, подобно европейским правителям, Новым Давидом, Новым Соломоном.

Центральный образ царя Давида на Дмитриевском соборе дает свой индивидуальный иконографический вариант темы власти. Эта тема получила более конкретное выражение - в сцене коронации. Вместе с тем композиция центральной закомары Дмитриевского собора во Владимире дает интереснейший пример включения в скульптуру собора темы Евхаристии, в которой на месте Христа оказался Давид. Судя по выраженным в композициях с Давидом идеям, немалая роль в этом замысле принадлежала самому Всеволоду III. Избранный в качестве образца иконографический материал - скорее всего, миниатюры Толковых псалтирей - раскрывает совершенно оригинальный замысел создателей скульптуры собора.

Дмитриевский собор - одно из лучших произведений владимиро-суздальского зодчества, занимающее наряду с церковью на Нерли выдающееся место в истории мирового искусства. А резные камни на фасадах храма создают причудливую картину мира, где христианские образы гармонично сосуществуют с образами языческой мифологии и сюжетами средневековой литературы. Тесная связь резьбы собора с его архитектурой, ее строчная упорядоченность и орнаментальность являются своеобразной чертой декоративной системы Дмитриевского собора, резко отличающей ее от романской скульптуры. В них содержится величавое «восхождение»; так спокойно и властно двигался «великий Всеволод», поднимаясь в тяжелых драгоценных облачениях по «степеням» своего «стола» во время дворцовых церемоний. Эту аналогию и усиливал резной убор храма. Он разрешал главным образом эту идейно-декоративную задачу. В нем отразились прежде всего вкусы феодальной знати, причудливо сплавленные с элементами церковной символики. Весьма вероятно, что именно потому, что в уборе княжеского храма с такой силой проявилось светское начало и роскошная резьба. Центральной фигурой скульптурного декора Дмитриевского собора является образ царя Давида на трех фасадах, на каждом имеющий свое значение. Эти композиции с изображением библейского царя, псалмовца, прообраза Христа развивают несколько тем. Одна из них - тема сильной царской власти, исходящей от Бога, названная в науке. Нет сомнения, что и Всеволод III, как ранее его брат Андрей Боголюбский, хотел видеть себя, подобно европейским правителям, Новым Давидом, Новым Соломоном. И это стремление человека действительно с великой судьбой не только воплотилось, но и наверное отразилось в неповторимом, величественном резном убранстве Дмитриевского собора, по сей день остающейся не до конца разгаданной загадкой.

«Дмитриевский собор, - пишет русский журналист, писатель публицист Л.Д. Любимов, - один из шедевров искусства, которые утверждают в нашем сознании веру в великие судьбы человеческого рода, ибо высшее благородство форм свидетельствует в искусстве о неиссякаемом величии человеческого духа».

Список использованной литературы

1.      Низовский А.Ю. Величайшие храмы мира: Энциклопедический справочник. - М.: Вече, 2006. - 576 с.

.        МДС 31-9.2003. Православные храмы. Том 1. Идея и образ

.        Афанасьев К.Н. Построение архитектурной формы древнерусскими зодчими. М., 1961. С. 120-126; 138-141, 147-151, 157-159.

.        Иоаннисян О.М. Основные этапы развития Галицкого зодчества // ДРИ: Художественная культура Х - первой половины XIII в. М., 1988. С. 41-49.

.        Покровский Н.В. Очерки памятников христианского искусства. СПб., 1999. С. 40. Никифор, архим. Иллюстрированная полная популярная Библейская энциклопедия. М., 1891 (Репр. изд.: Св. Троице-Сергиева Лавра, 1990. С. 527).

.        Успенский Б.А. Царь и император: Помазание на царство и семантика монарших титулов. М., 2000. Гл. 1:1, 3. С. 6-7.

.        Новаковская-Бухман С.М. Реконструкция первоначального расположения рельефов Дмитриевского собора во Владимире // Искусство христианского мира. М., 2001. Вып. 5. С. 46.

.        Г. К. Вагнер, 1969. С. 162; Лидов А.М. О символическом замысле скульптурной декорации владимиро-суздальских храмов XII-XIII вв. // ДРИ: Русь. Византия. Балканы. XIII в. СПб., 1997. С. 174 (далее - Лидов, 1997).

.        Новаковская-Бухман С.М. Царь Давид в рельефах Дмитриевского собора во Владимире. В кн.: Древнерусское искусство: Византия, Русь, Западная Европа: искусство и культура. СПб, 2002. С. 172-186

.        #"799755.files/image001.gif">

Дмитриевский собор во Владимире

Орнаментальная белокаменная резьба в верхней части прясел

Вертикали пилястр ритмически членят фасады

Скульптурное убранство порталов

Царь Давид разрывает пасть льва. Фрагмент резьбы

Царь Давид играет на лютне. Фрагмент рельефа