Статья: Отечественная историография пребывания японских военнопленных на территории Алтайского края в 1945-1948 годах

Отечественная историография пребывания японских военнопленных на территории Алтайского края в 1945-1948 годах

Впервые рассматривается отечественная историография темы пребывания японских военнопленных на территории Алтайского края в 1945-1948 годах. Статья содержит историографический анализ работ отечественных историков, опубликованных в период с 1990 по 2016 годы, в которых затрагиваются вопросы пребывания японских военнопленных на территории края. Автор констатировал отсутствие научных монографий о японских военнопленных, размещенных после завершения второй мировой войны на территории Алтайского края.

В статье выявлены и проанализированы сведения о пребывании японских военнопленных в данном регионе, содержащиеся в многочисленных исторических публикациях об иностранных военнопленных второй мировой войны в Сибири. Установлена недостаточная изученность ряда вопросов пребывания японских военнопленных на территории края. Утверждается необходимость комплексного монографического исследования, посвященного вопросам организации жизни и особенностям трудоиспользования японских военнопленных на территории региона. Автор также считает, что целесообразно подготовить и издать сборник документов, содержащих данные о различных аспектах пребывания японских военнопленных на территории Алтайского края, единственного из регионов Западной Сибири, где они количественно преобладали над другими военнопленными второй мировой войны.

Тема пребывания японских военнопленных в СССР является одной из новых в отечественной историографии. До конца 1980-х годов ее исследование в нашей стране было невозможно: проблема японских военнопленных не укладывалась в русло идеологических установок; историки не имели доступа к архивным документам.

С начала 1990-х годов японские военнопленные становятся объектом исследования отечественных историков. Более 546 тысяч бывших военнослужащих японской армии японской национальности были перемещены в СССР и размещены в различных регионах СССР [Галицкий, 1990, с. 115; Карасев, 2007а, c. 29].

Одним из таких регионов был Алтайский край. Историк С. И. Кузнецов первым опубликовал данные о количестве японских военнопленных, завезенных на территорию Алтая. В 1994 году он сообщил (со ссылкой на неназванных японских исследователей) о размещении на территории Алтайского края 14 тыс. японских пленных [Кузнецов С. И., 1994, с. 44-45].

Иркутянин С. И. Кузнецов, заложивший в 1990-е годы фундамент историографии темы японских военнопленных в СССР, впервые опубликовал важный материал о японских пленных в Алтайском крае.

В монографии, изданной в 1997 году, ссылаясь на шифровку Генштаба Красной Армии от 1 сентября 1945 года, он написал, как решено было распределить 14 тыс. японских военнопленных по предприятиям края: «… наркомстрою на строительство тракторного завода в Рубцовске и заводов № 7 и 77 в Барнауле - 6 тыс. чел., наркомтяжмаш для Барнаульского и Бийского котельных заводов - 4 тыс. чел, НКПС, Барнаульскому вагоноремонтному заводу - 1 тыс. чел., Золотушинскому рудоуправлению - 3 тыс. чел.» [Кузнецов С. И., 1997, с. 52].

В разделе «Идеологическая обработка военнопленных в лагерях» он сообщил о барнаульской группе «Мокумей кай», которая вела активную работу среди пленных. Эту организацию С. И. Кузнецов включил в число «наиболее важных центров идеологической обработки японских военнопленных» в СССР [Кузнецов С. И., 1997, с. 68].

В главе, освещающей трудоиспользование военнопленных, автор указал на противоречившее нормам международного права трудоиспользование японских военнопленных на танковом заводе в г. Барнауле: «Около 1500 японцев с ноября 1945 г. по апрель 1947 г. работали на танковом заводе в Барнауле, здесь же в Барнауле 600 японцев производили танковые двигатели» [Кузнецов С. И., 1997, с. 92-93].

Ссылаясь на данные министерства здравоохранения Японии, С. И. Кузнецов опубликовал информацию о количестве японских военнопленных, умерших и похороненных в регионах Сибири. «В Алтайском крае - [похоронено] 2527 человек», - указал он, отметив, что данные по регионам «далеко не полные» [Кузнецов С. И., 1997, с. 170].

Кроме того, историк опубликовал сведения о выявленных кладбищах японских военнопленных на территории Алтайского края:

«1. г. Барнаул. Севернее 8 км похоронено около 260 человек.

2. г. Новоалтайск. Юго-восточнее 3,5 км похоронено до 400 человек.

3. г. Бийск. Похоронено 40 человек.

4. г. Рубцовск. Северо-западнее 6 км кладбище 1-го лаготделения. Похоронено до 980 (по другим источникам - 1200) человек.

5. г. Рубцовск. Юго-восточнее 4 км кладбище 2-го лаготделения. Похоронено 229 человек.

6. г. Рубцовск. Кладбище 4-го лаготделения. Похоронено 223 человека.

7. ст. Неверовская Локтевского района. Кладбище 6-го лаготделения, похоронено 205 человек» [Кузнецов С. И., 1997, с. 192, 206-207].

В целом же материал о пребывании японских военнопленных на территории Алтайского края, опубликованный С. И. Кузнецовым, фрагментарен. Также фрагментарно осветили вопросы о японских военнопленных в Алтайском крае в своих диссертациях С. В. Карасев и С. П. Ким. В этом нет ничего удивительного, так как территориальные рамки их исследований значительно шире [Карасев, 2007б, Ким, 2016].

Историки Алтая в 1990-е и 2000-е гг. не публиковали научных работ о японских военнопленных в крае, но поисковую, исследовательскую работу проводили [Отчет по теме …, 2016; «Японские» могилы …, 1997].

В местной периодической печати регулярно появлялись заметки о поездках на Алтай японцев к местам погребения умерших в плену родственников, а также официальных визитах представителей Министерства здравоохранения, труда и благосостояния Японии. Публиковались статьи о работах по эксгумации, кремации и отправке на родину праха умерших в плену, а также сооружении памятных знаков на местах погребений в рамках реализации совместного российско-японского «Проекта памяти». Эти публикации не содержали научного анализа проблемы, но в них встречались малоизвестные факты пребывания в крае пленных, извлеченные из материалов местных музеев, воспоминаний ветеранов. Кроме того, они отражали взгляды и настроения жителей края, интерес в обществе к японским военнопленным.

С середины 1990-х годов стали активно изучать вопросы пребывания в западносибирском регионе военнопленных второй мировой войны новосибирские историки С. С. Букин и А. А. Долголюк. В центре их внимания были немецкие военнопленные, но в ряде статей они отчастиосветили отдельные вопросы (об обеспечении продовольствием, о трудовом использовании и др.), касающиеся японских военнопленных в Алтайском крае [Букин и др., 1997-1999; Долголюк, 1997].

В 1999 году А. А. Долголюк впервые опубликовал сведения о трех лагерях, в которых были размещены на Алтае японские пленные: № 511 - «смешанном» (управление которого находилось в г. Рубцовске), № 36 и № 128 - созданных специально для японских военнопленных (автор не указал где находились их управления) [Долголюк, 1999, с. 134, 136].

Спустя год А. А. Долголюк и С. С. Букин более подробно осветили данный вопрос. «С 13 октября по 25 ноября 1945 г. в [ранее созданный] лагерь № 511 прибыло 5965 бывших военнослужащих японской армии <…> В последние месяцы 1945 г. <…> [были] сформированы два новых «японских» лагеря - № 36 и 128 в Алтайском крае. Управление первого из них находилось в г. Чесноковка (ныне - Новоалтайск), пять отделений <…> дислоцировались вдоль строящейся железной дороги. Другой лагерь был организован в Барнауле. Непосредственно в городе находилось 5 отделений и еще одно - в селе Троицкое <…> Кроме того, для содержания японцев организовывались новые отделения в уже действующих лагерях: в 511-м в Алтайском крае, в 503-м, 526-м в Кемеровской области» [Букин и др., 2000, с. 50]. Авторы отметили, что лагеря №№ 36 и 128 были «японскими», а лагерь № 511 - смешанным [Букин и др., 2000, с. 52].

Эти сведения впоследствии активно заимствовались другими авторами (зачастую без ссылок на С. С. Букина и А. А. Долголюка) и не раз публиковались.

С середины 2000-х гг. стали активно изучать вопросы пребывания иностранных (в том числе японских) военнопленных в Сибири новокузнецкий историк Н. М. Маркдорф и кемеровчанин М. А. Орлов. Возобновил (после некоторого перерыва) работу по данной теме А. А. Долголюк. Они не опубликовали работ, специально посвященных японским военнопленным на территории Алтайского края, но, основательно изучив архивные материалы, опубликовали важные сведения о японских военнопленных в Алтайском крае (хотя эти сведения носят зачастую фрагментарный характер), освещая следующие вопросы:

(1) создание, размещение лагерей и лагерных отделений, их реорганизация и ликвидация [Долголюк и др., 2014а; Маркдорф, 2013а, Орлов, 2007];

(2) трудовое использование военнопленных [Долголюк и др., 2014а, 2014в; Маркдорф, 2008, 2010а, 2010б, 2011, 2013а; Орлов, 2007, 2008, 2011];

(3) лагерный быт и режим содержания; продовольственное и вещевое обеспечение [Долголюк и др., 2014а, 2015а; Маркдорф, 2010б, 2011, 2012а, 2013а];

(4) медицинское обслуживание военнопленных, состояние их здоровья, показатели смертности и ее основные причины [Долголюк и др.,

2014б; Маркдорф, 2008, 2011, 2013а, 2013б, 2015];

(5) идеологическое воздействие на военнопленных; организация и проведение политико-воспитательной работы, ее восприятие пленными

[Маркдорф, 2010а, 2011, 2013а];

(6) агентурная, оперативная и следственная работа в лагерях [Маркдорф, 2010в, 2011, 2013а];

(7) контакты между гражданским населением и военнопленными в процессе труда и в повседневной жизни, взаимные оценки деловых и человеческих качеств [Долголюк и др., 2014а; Маркдорф, 2011, 2013а];

(8) охрана военнопленных в лагерях [Долголюк и др., 2014а; Маркдорф, 2011, 2013а];

(9) репатриации военнопленных на родину, ее этапы и особенности.

(10) сохранение и восстановление захоронений военнопленных [Долголюк и др. 2014б; Маркдорф, 2009б, 2011, 2013а].

Отметим, что объектом исследования в указанных работах (за исключением одной статьи [Маркдорф, 2012б]) являются иностранные военнопленные в целом, находившиеся на территории либо Сибири, либо Западной Сибири, либо Алтайского края. Причем работ, в которых объектом исследования выступают иностранные военнопленные в Алтайском крае, мало.

Кроме того, в работах нередко размещался тот же материал, те же цифры и факты о японских военнопленных, которые ранее уже были опубликованы.

Проблемным в историографии является вопрос о количестве японских пленных, находившихся в Алтайском крае.

С. И. Кузнецов ограничился информацией о 14 000 японских военнопленных (которых должны были направить в Алтайский край).

С. С. Букин и А. А. Долголюк в публикациях второй половины 1990-х годов не указывали цифр о количестве военнопленных японцев на Алтае. В их статье, опубликованной в 2000 году мы вновь видим лишь общее количество иностранных военнопленных в Алтайском крае: «17-16 тыс. чел.» [Букин и др., 2000, с. 51]; причем цифры почему-то расположены в такой очередности. В энциклопедической статье о военнопленных в Сибири они вновь обошли вопрос о количестве японских военнопленных в Алтайском крае, хотя цифрыпо другим регионам Сибири привели [Историческая энциклопедия…, 2010, с. 322].

М. А. Орлов также не опубликовал данных о количестве японских пленных в крае. В статье «Иностранные военнопленные в Алтайском крае: основные объекты работ (1945-1948 гг.)», он привел лишь общее количество пленных, прошедших через Алтайский край в 1945-1948 гг. - «около 16-17 тыс. чел.» [Орлов, 2008, с. 157]. Спустя три года, справедливо отметив, что «в современной историографии уделяется недостаточное внимание <…> численности, составу <…> лагерного контингента [выделено мною. - С. С.]» [Орлов, 2011, с. 220], он вновь не опубликовал сведений о количестве японских пленных в крае, а привел лишь общее число иностранных военнопленных в данном регионе в период с 1943 по 1948 годы - «около 17-18 тыс.» [Орлов, 2011, с. 225].

В монографиях Н. М. Маркдорф, изданных в 2011 и 2013 годах, мы видим данные о количестве японских военнопленных, прибывших на Алтай в лагерь № 511 в период «13-25 ноября 1945 г.» - 5965 чел., находящихся в лагере № 128 к началу 1946 года - 5981 чел., а также содержавшихся в лагере № 36 (в монографии 2011 года - без указания даты, а в монографии, изданной в 2013 году, сказано - «на 20 августа 1946 г.») - 2804 чел. [Маркдорф, 2011, с. 45-46; 2013, с. 54-55, 230]. В другой монографии, где она соавтор, сообщается, что в лагерь № 511 5965 бывших военнослужащих Квантунской армии прибыли не в период «13-25 ноября 1945 г.», а «с 13 октября по 25 ноября [выделено мною. - С. С.]» 1945 года [Долголюк и др., 2014а, с. 28]. В этой монографии мы вновь видим уже многократно публиковавшиеся данные по военнопленным второй мировой войны (в целом) в Алтайском крае, а кроме того - технически небрежно составленную таблицу «Контингенты военнопленных в Сибири» [Долголюк и др., 2014а, с. 33].

Естественно, требуется дальнейшее изучение данного вопроса.

Отметим, что монографии Н. М. Маркдорф и А. А. Долголюка, изданные в 2011-2014 годах [Долголюк и др., 2014а, 2014б; Маркдорф, 2011, 2013а, 2013б], - это новый уровень в историографии темы. Они содержат не только систематизированный материал о пребывании военнопленных второй мировой войны на Алтае, но и - в отличие от статей и тезисов разных авторов - анализ источниковой базы и историографические обзоры.