Материал: ИОГП_билеты (готовые)

Изначально рамки нэповских преобразований определились руководством партии тем, в какой мере реформы укрепляли ее монополию на власть. Основные меры, проведенные в рамках НЭПа: продразверстка заменена продовольственным налогом, затем последовали новые меры, призванные заинтересовать широкие социальные слои в результатах своей хозяйственной деятельности. Легализовалась свободная торговля, частные лица получили право заниматься кустарными промыслами и открывать промышленные предприятия с числом рабочих до ста. Мелкие национализированные предприятия возвращались прежним владельцам. В 1922 было признано право на аренду земли и использование наемного труда; отменена система трудовых повинностей и трудовых мобилизаций. Натуральная оплата труда заменена денежной, был учрежден новый государственный банк и восстановлена система банков.

Все эти изменения правящая партия проводила, не отказываясь от своих идеологических воззрений и командных методов руководства социально-политическими и экономическими процессами. «Военный коммунизм» сдавал свои позиции постепенно.

Для своего развития НЭП нуждался в децентрализации хозяйственного управления, и в августе 1921 Совет Труда и Обороны (СТО) принял постановление реорганизовать главкистскую систему, при которой все предприятия одной отрасти промышленности подчинялись единому центральному органу управления — главному комитету (главку). Было сокращено количество отраслевых главков, в руках государства оставались только крупная промышленность и базовые отрасли хозяйства.

Частичное разгосударствление собственности, приватизация многих ранее национализированных предприятий, система ведения экономики на основе хозяйственного расчета, конкуренции, внедрение аренды совместных предприятий — все это характерные черты НЭПа. В то же время, эти «капиталистические» экономические элементы сочетались с мерами принуждения, усвоенными в годы «военного коммунизма».

НЭП привел к быстрому оживлению экономики. Появившаяся у крестьян экономическая заинтересованность в производстве сельскохозяйственной продукции позволила быстро насытить рынок продовольствием и преодолеть последствия голодных лет «военного коммунизма».

Однако уже на раннем этапе НЭПа (1921–1923) признание роли рынка сочеталось с мерами по его упразднению. Большинство руководителей коммунистической партии отнеслось к НЭПу как к «неизбежному злу», опасаясь, что он приведет к реставрации капитализма. У многих большевиков сохранялись «военно-коммунистические» иллюзии о том, что уничтожение частной собственности, торговли, денег, равенство в распределении материальных благ ведут к коммунизму, а НЭП есть измена коммунизму. По сути своей, НЭП был рассчитан на то, чтобы продолжая курс на социализм, путем лавирования, социального компромисса с большинством населения двигать страну к цели партии — социализму, хотя и более медленно и с меньшим риском. Считалось, что и в рыночных отношениях роль государства прежняя, как и при «военном коммунизме», а экономическую реформу оно должно проводить в рамках «социалистичности». Все это учитывалось в принятых в 1922 законах и в последующих законодательных актах.

Допущение рыночных механизмов, приведшее к восстановлению экономики, позволило политическому режиму укрепиться. Однако принципиальная несовместимость его с сущностью НЭПа как временного экономического компромисса с крестьянством и буржуазными элементами города неизбежно вела к отторжению идеи НЭПа. Даже в самые благоприятные для его развития годы (до середины 20-х) поступательные шаги в проведении этой политики делались неуверенно, противоречиво, с оглядкой на пройденный этап «военного коммунизма».

Советская и в значительной своей части постсоветская историография, сводя причины свертывания НЭПа к чисто экономическим факторам, лишила себя возможности в полной мере раскрыть его противоречия — между требованиями нормального функционирования экономики и политическими приоритетами партийного руководства, направленными сначала на ограничение, а затем и полное вытеснение частного производителя.

Трактовка руководством страны диктатуры пролетариата как подавления всех с ней не согласных, а также сохранившаяся у большинства кадрового состава партии приверженность «военно-коммунистическим» взглядам, усвоенным в годы гражданской войны, отражали свойственное коммунистам неуклонное стремление к достижению своих идейных установок. При этом стратегическая цель партии (социализм) оставалась прежней, а НЭП рассматривался как временное отступление от достигнутого за годы «военного коммунизма». Поэтому делалось все, чтобы не позволить НЭПу выйти за пределы, опасные для этой цели.

Рыночные методы регулирования экономики в нэповской России сочетались с внеэкономическими, с административным вмешательством. Преобладание государственной собственности на средства производства, крупной промышленности, являлось объективной основой такого вмешательства.

В годы НЭПа партийно-государственные верхи не хотели реформ, а были озабочены тем, что частный сектор получит преимущество перед государственным. Охваченные боязнью НЭПа, они принимали меры по его дискредитации. Официальная пропаганда всячески третировала частника, в общественном сознании формировался образ «нэпмана» как эксплуататора, классового врага. С середины 1920-х меры по сдерживанию развития НЭПа сменились курсом на его свертывание. Демонтаж НЭПА начался негласно, сначала мерами по налоговому удушению частного сектора, затем лишению его правовых гарантий. При этом на всех партийных форумах провозглашалась верность новой экономической политике. В конце 1920-х, посчитав, что новая экономическая политика перестала служить социализму, руководство страны ее отменило. Методы, которыми оно сворачивало НЭП, было революционным. В ходе ее осуществления деревенскую «буржуазию» (кулаков) «раскулачивали», конфисковали все ее имущество, ссылали в Сибирь, а «остатки городской буржуазии» — предпринимателей («нэпманов»), а также членов их семей лишали политических прав («лишенцы»); многих подвергали судебным преследованиям.

1. Русская Правда как памятник права.

До наших дней дошло более ста списков Русской Правды. Все они распадаются на три основных редакции: Краткая, Пространная и Сокращенная (обозначаемые в литературе как КП, ПП и СП). Древнейшей редакцией (подготовлена не позднее 1054 г.) является Краткая Правда, состоящая из Правды Ярослава (ст.1—18), Правды Ярославичей (ст. 19—41), Покона вирного (ст. 42), Урока мостников (ст. 43).

Пространная редакция возникла не ранее 1113 г. и связывается с именем Владимира Мономаха. Она разделяется на Суд Ярослава (ст. 1—52) и Устав Владимира Мономаха (ст. 53—121).

Сокращенная редакция появляется в середине ХУ в. из перера­ботанной Пространной редакции.

Источниками кодификации явились нормы обычного права и княжеская судебная практика. К числу норм обычного права отно­сятся прежде всего положения о кровной мести (ст.1) и круговой поруке (ст. 19 КП). Законодатель проявляет различное отношение к этим обычаям: кровную месть он стремится ограничить (сужая круг мстителей) или вовсе отменить, заменив денежным штрафом (вирой). Круговая порука, напротив, сохраняется им как политическая мера, связывающая всех членов общины ответственностью за своего члена, совершившего преступление ("дикая вира" налагалась на всю общину).

Нормы, выработанные княжеской судебной практикой, многочисленны в Русской Правде и связываются иногда с именами князей, принимавших нормы (Ярослава, сыновей Ярослава, Владимира Мономаха).

Определенное влияние на Русскую Правду оказало византийс­кое каноническое право.

В Русской Правде содержится целый ряд норм, определяющих правовое положение отдельных групп населения. По ее тексту достаточно трудно провести грань, разделяющую правовой статус правящего слоя и остальной массы населения.

Мы находим лишь два юридических критерия, особо выделяющих эти группы в составе общества: нормы о повышенной (двойной) уголовной ответственности за убийство представителя привилегированного слоя (ст.1 ПП) и нормы об особом порядке наследования недвижимости (земли) для представителей этого слоя (ст.91 ПП).

Эти юридические привилегии распространялись на субъектов, поименованных в Русской Правде следующим образом: князья, бояре, княжьи мужи, княжеские тиуны, огнищане. В этом перечне не все лица могут быть названы "феодалами", можно говорить лишь об их привилегиях, связанных с особым социальным статусом, приближенностью к княжескому двору и имуществен­ным положением.

Основная масса населения разделялась на свободных и зависимых людей, существовали также промежуточные и переходные категории.

Юридически и экономически независимыми группами были посадские люди и смерды-общинники (они уплачивали налоги и выполняли повинности только в пользу государства). Городское население делилось на ряд социальных групп: боярство, духовенство, купечество, "низы" (ремесленники, мелкие торговцы, рабочие и пр.).

Кроме свободных смердов существовали и другие их категории, о которых Русская Правда упоминает как о зависимых людях. В литературе существует несколько точек зрения на правовое положение этой группы населения, однако следует помнить, что она не была однородной: наряду со свободными существовали и зависимые ("крепостные") смерды, находившиеся в кабале и услужении у феодалов.

Свободный смерд-общинник обладал определенным имуществом, которое он мог завещать детям (землю — только сыновьям). При отсутствии наследников его имущество переходило общине. Закон защищал личность и имущество смерда. За совершенные проступки и преступления, а также по обязательствам и договорам он нес личную и имущественную ответственность. В судебном процессе смерд выступал полноправным участником.

Более сложной юридической фигурой является закуп. Краткая редакция Русской Правды не упоминает закупа, зато в Пространной редакции помещен специальный Устав о закупах.

Закуп — человек, работающий в хозяйстве феодала за "купу", заем, в который могли включаться разные ценности: земля, скот, зерно, деньги и пр. Этот долг следовало отработать, причем не существовало установленных нормативов и эквивалентов. Объем работы определялся кредитором. Поэтому с нарастанием процентов на заем, кабальная зависимость усиливалась и могла продолжаться долгое время.

Первое юридическое урегулирование долговых отношений закупов с кредиторами было произведено в Уставе Владимира Мономаха после восстания закупов в 1113 г. Были установлены предельные размеры процентов на долг.

Закон охранял личность и имущество закупа, запрещая господину беспричинно наказывать его и отнимать имущество. Если сам закуп совершал правонарушение, ответственность была двоякой: господин уплачивал за него штраф потерпевшему, но сам закуп мог быть "выдан головой", т.е. превращен в полного холопа. Его правовой статус резко менялся. За попытку уйти от господина, не расплатившись, закуп также обращался в холопа.

В качестве свидетеля в судебном процессе закуп мог выступать только в особых случаях: по малозначительным делам ("в малых исках") или в случае отсутствия других свидетелей ("по нужде").

Закуп был той юридической фигурой, в которой больше всего отразился процесс "феодализации", закабаления, закрепощения бывших свободных общинников.

Холоп — наиболее бесправный субъект права. Его имуществен­ное положение особое: все, чем он обладал, являлось собст­венностью господина. Все последствия, вытекающие из договоров и обязательств, которые заключал холоп (с ведома хозяина), также ложились на господина.

Личность холопа как субъекта права фактически не защищалась законом. За его убийство взимался штраф, как за уничтожение имущества, либо господину передавался в качестве компенсации другой холоп.

Самого холопа, совершившего преступление, следовало выдать потерпевшему (в более ранний период его можно было просто убить на месте преступления). Штрафную ответственность за холопа всегда нес господин.

В судебном процессе холоп не мог выступать в качестве стороны (истца, ответчика, свидетеля). Ссылаясь на его показания в суде, свободный человек должен был оговориться, что ссылается на "слова холопа".

Закон регламентировал различные источники холопства. Русская Правда предусматривала следующие случаи: самопродажа в рабство (одного человека либо всей семьи), рождение от раба, женитьба на рабе, "ключничество", т.е. поступление в услужение к господину, но без оговорки о сохранении статуса свободного человека. Источниками холопства были также: совершение прес­тупления (такое наказание, как "поток и разграбление", предус­матривало выдачу преступника "головой", превращение в холопа), бегство закупа от господина, злостное банкротство (купец проигрывает или транжирит чужое имущество). Наиболее распространенным источником холопства, не упомянутым, однако, в Русской Правде, был плен.

"Русскую Правду" можно определить как кодекс частного права — все ее субъекты являются физическими лицами, понятия юридического лица закон еще не знает. С этим связаны некоторые особенности кодификации, среди видов преступлений, предусмот­ренных Русской Правдой, не преступлений против государства. Личность самого князя, как объект преступного посягательства, рассматривалась в качестве физического лица, отличавшегося от других только более высоким положением и привилегиями.

С конкретными субъектами связывалось содержание права собственности; оно могло быть различным в зависимости и от объекта собственности. Русская Правда еще не знает абстрактных понятий: "собственность", "владение", "преступление". Кодекс строился по казуальной системе, законодатель стремится преду­смотреть все возможные жизненные ситуации.

Эти юридические особенности обусловлены источниковой базой Русской Правды. Включенные в него нормы и принципы обычного права несовместимы с абстрактным понятием юридического лица. Для обычая все субъекты равны, и все они могут быть только физическими лицами.

Другой источник — княжеская судебная практика — вносит субъективный элемент в определение круга лиц и в оценку юридических действий. Для княжеской судебной практики наиболее значительными субъектами являются такие, которые всего ближе стоят к княжескому двору. Поэтому правовые привилегии распространяются, прежде всего, на приближенных лиц.

Нормы Русской Правды защищают частную собственность (движимую и недвижимую), регламентируют порядок ее передачи по наследству, по обязательствам и договорам.

Обязательственные отношения могли возникать из причине­ния вреда или из договоров. За невыполнение обязательств должник отвечал имуществом, а иногда и своей свободой. Форма заключения договоров была устной, они заключались при свидете­лях, на торгу или в присутствии мытника.

В Русской Правде упоминаются договоры:

купли-продажи (людей, вещей, копей, самопродажи),

займа (денег, вещей),

кредитования (под проценты или без),

личного найма (в услужение, для выполнения определенной работы),

хранения,

поручения (выполнять определенные действия) и пр.

Частный характер древнего права проявился в сфере уголовного права. Преступление по Русской Правде определялось не как нарушение закона или княжеской воли, а как "обида", т.е., причинение морального или материального ущерба лицу или группе лиц. Уголовное правонарушение не отграничивалось в законе от гражданско-правового.

Объектами преступления были личность и имущество. Объективная сторона преступления распадалась на две стадии: покушение на преступление (например, наказывался человек, обнаживший меч, но не ударивший) и оконченное преступление.

Закон намечал понятие соучастия (упомянут случай разбойного нападения "скопом"), но еще не разделял ролей соучастников (подстрекатель, исполнитель, укрыватель и т.д.).

В Русской Правде уже существует представление о превышении пределов необходимой обороны (если вора убьют после его задержания, спустя некоторое время, когда непосредственная опасность в его действиях уже отпала).

К смягчающим обстоятельствам закон относил состояние опьянения преступника, к отягчающим — корыстный умысел. Законодатель знал понятие рецидива, повторности преступления (в случае конокрадства).

Субъектами преступления были все физические лица, включая рабов. О возрастном цензе для субъектов преступления закон ничего не говорил. Субъективная сторона преступления включала умысел или неосторожность. Четкого разграничения мотивов преступления и понятия виновности еще не существовало, но они уже намечались в законе. Ст.6 ПП упоминает случай убийства "на пиру явлено", а ст.7 ПП — убийство "на разбое без всякой свады". В первом случае подразумевается неумышленное, открыто совершенное убийство, (а "на пиру" — значит еще и в состоянии опьянения). Во втором случае — разбойное, корыстное, преду­мышленное убийство (хотя на практике умышленно можно убить и на пиру, а неумышленно — в разбое).

Тяжелым преступление против личности было нанесение увечий (усечение руки, ноги) и других телесных повреждений. От них следует отличать оскорбление действием (удар чашей, рогом, мечом в ножнах), которое наказывалось еще строже, чем легкие телесные повреждения, побои.

Имущественные преступления по Русской Правде включали: разбой (не отличимый еще от грабежа), кражу ("татьбу"), унич­тожение чужого имущества, угон, повреждение межевых знаков, поджог, конокрадство (как особый вид кражи), злостную неуплату долга и пр.

Наиболее подробно регламентировалось понятие "татьбы". Известны такие ее виды, как кража из закрытых помещений, конокрадство, кража холопа, сельскохозяйственных продуктов и пр. Закон допускал безнаказанное убийство вора, что толковалось как необходимая оборона.

Система наказаний по Русской Правде достаточно проста. Смертная казнь не упоминается в кодексе, хотя на практике она, несомненно, имела место. Умолчание может объясняться двумя обстоятельствами: законодатель понимает смертную казнь, как продолжение кровной мести, которую он стремиться устранить. Другим обстоятельством является влияние христианской церкви, выступавшей против смертной казни в принципе.

Высшей мерой наказания по Русской Правде остается “поток и разграбление“, назначаемое только в трех случаях: за убийство в разбое (ст.7 ПП), поджог (ст.83 ПП) и конокрадство (ст.35 ПП). Наказание включало конфискацию имущества и выдачу преступника (вместе с семьей) "головой", т.е. в рабство.