Однако, что именно означает в данном контексте «цивилизационная проблематика»? Термин «цивилизация» к этому времени обрел уже большую многозначность. Были проведены даже специальные исследования по истории этого термина [см.: 1, с. 386-396]. Из них следовало, что этот термин впервые был употреблен во Франции во 2-й половине XVIII века, когда происходило существенное обновление всего понятийного арсенала исследования общества. При этом, как отмечает видный французский специалист по лингвистике Э. Бенвенист, к этому моменту «глагол civiliser “смягчать нравы, просвещать” и прилагательное от причастия civilise “благовоспитанный, просвещенный” давно уже широко употреблялись» [1, с. 390]. Слово «цивилизация» первоначально употреблялось только в связанном с этими словами значении как обозначение общества, в котором произошло смягчение нравов и утверждение определенного уровня общей культуры, или, если говорить еще точнее, скорее именно как процесс смягчения нравов и становления некого «политеса» как общепринятой нормы поведения. Считается, что впервые в вышедшем из печати в 1757 году сочинении его употребил маркиз де Мирабо; ему же принадлежат (правда, оставшиеся лишь в состоянии черновиков) наброски «Трактата о цивилизации».
Однако сам Мирабо говорит об этом термине как уже широко известном и ссылается также на ставшее, по его мнению, общепринятым его толкование. Со свойственным его времени и его кругу изяществом стиля он пишет об этом термине следующее: «Если бы я спросил у большинства, в чем, по-вашему, состоит цивилизация, то мне ответили бы: “Цивилизация есть смягчение нравов, учтивость, вежливость и знания, распространяемые для того, чтобы соблюдались правила приличий и чтобы эти правила играли роль законов общежития”» [1, с. 389]. Таким образом, в первоначальном словоупотреблении термин «цивилизация» мало отличался от того, что сегодня мы назвали бы «цивилизованностью», и выражал процесс (а иногда результаты) того, что можно было бы назвать «окультуриванием» маловоспитанного до этого общества.
Впоследствии круг значений термина «цивилизация» значительно расширился, однако наиболее принципиально, на наш взгляд, различение цивилизации как определенной стадии на едином пути развития, который неизбежно проходят все народы, и цивилизации как определенного типа развития, связанного с особым, собственным путем, который проходит каждая человеческая общность.
Первое из этих представлений связано с верой в единый путь развития, который проходит все человечество. На этом пути цивилизация - одна из его стадий, наступающая, например, после стадий дикости и варварства. Как писал, к примеру, Льюис Морган, «дикость у всех человеческих племен предшествовала варварству, точно так же, как варварство предшествовало цивилизации. История человеческой расы имеет единое начало, едина в своем опыте и своем прогрессе... Развитие человечества шло повсюду почти одинаковыми путями. Ступень цивилизации началась с применения фонетического алфавита и применением письма в литературных произведениях» [31, с. 3, 8, 10]. Однако и при таком взгляде возможны различные акценты в трактовках. Так, можно считать, что каждый народ развивается отдельно, но в своем развитии неизбежно все проходят примерно одни и те же стадии (таков, например, был взгляд Льюиса Моргана). Можно же считать цивилизацией весь человеческий род и отмечать стадии в его развитии в целом. Цивилизация как человечество в целом - такой взгляд может актуализироваться при предположении о существовании иных, например, внеземных цивилизаций. Очень важен и такой поворот темы, когда какие-то авторы, считая, что путь развития человечества, по существу, един, однако же полагают, что темпы движения народов по этому пути совершенно различны, и потому может складываться ситуация, когда, скажем, цивилизация и варварство существуют параллельно. Тогда возникает характерная, например, для классического либерализма проблема «цивилизационного исключения»: вопрос о том, должны ли «цивилизованные» страны проявлять себя цивилизованно по отношению к народам, которым они в цивилизованности по неким своим критериям отказывают. Попытки дать адекватный ответ на этот вопрос стали серьезным испытанием для целого ряда либеральных мыслителей. Критическая же теория поставила весьма актуальный и ныне вопрос о варварстве, которое сегодняшняя цивилизация способна порождать из самой себя.
Другой принципиальный способ трактовки понятия «цивилизации» - так называемая теория локальных цивилизаций (Данилевский, Тойнби, Шпенглер и др.), которая исходит из того, что цивилизации (о которых она всегда говорит во множественном числе) - не этапы или стадии на одном и том же пути развития, а типы такого развития (пример - культурно- исторические типы у Данилевского), чьи носители идут по качественно различным дорогам и движутся не к одним и тем же целям. Как правило, этот взгляд сочетается с признанием самостоятельной ценности каждой из цивилизаций и их качественной несводимости одной к другой.
Н. Н. Моисеев хорошо знал литературу по цивилизационнной тематике, в полной мере сознавал важность этой тематики для современной социальной и политической жизни. Среди многочисленных трактовок существа этой проблематики для него важнейшими были две: трактовка цивилизации как современного человечества в целом и теория локальных цивилизаций, включая представление о России как стране-цивилизации. При этом значительно больше написано Н. Н. Моисеевым о цивилизациях, понимаемых во множественном числе.
Однако в наследии ученого есть и опыты подхода к созданию интегративного определения цивилизации, которое объединило бы различные подходы к ней. Никита Николаевич полагал, что наука о цивилизациях развита пока недостаточно: нет общей картины развития цивилизаций, не установлены истинные причины, формирующие те или иные свойства цивилизаций; нет общепринятого определения самого понятия цивилизации [10, с. 212-213]. Поэтому он и предпринимал собственные опыты определения этого понятия. Наиболее значительный из этих опытов предпринят Никитой Николаевичем в книге «Быть или не быть... человечеству» [10], изданной уже после смерти мыслителя. «Используя термин цивилизация, - пишет ученый, - я буду иметь в виду некую схожесть людей, объединенных не только подобием образа жизни и характерными особенностями культуры, но и общностью духовных миров, близостью миропредставлений, признанием определенной структуры фундаментальных ценностей, а в конечном итоге и совпадающим в общих чертах образом мышления» [10, с. 214]. Очевидно, что автор этого определения не противопоставляет, как это принято, скажем, в немецкой традиции, цивилизацию и культуру, а, напротив, рассматривает их в тесной взаимосвязи. Нетрудно видеть также, что в наибольшей степени такое определение подходит к трактовке цивилизаций как существующих во множественном числе.
Однако и трактовка цивилизации как человечества в целом («планетарной» цивилизации, по Моисееву) также очень важна для мыслителя. Моисеев полагает, что человечество - единый биологический вид, находящийся в процессе своей общественной эволюции. Отсюда и главные проблемы этой эволюции являются проблемами всего человечества в целом. Если для либеральной мысли характерно противопоставление цивилизации и варварства, то Моисеев говорит о важных различениях внутри самого понятия цивилизации, основанных на характере взаимодействия общества с природой. На протяжении многих веков, по мнению ученого, наши предки жили в рамках присваивающей цивилизации, основанной на использовании человеком того, что дает природа, и поддержании определенного равновесия с природой. Однако постепенно формируется производящая цивилизация, которая вовлекает в хозяйственный оборот богатства земных недр, сформировавшиеся на протяжении всей истории Земли. Человеческая деятельность изменяет облик земли настолько, что человечество, как писал В. И. Вернадский, становится ныне основной геологообразующей силой планеты. Одновременно человек становится абсолютным монополистом в биосфере. Как и любой монополизм, этот монополизм человека неизбежно ведет к кризисам.
Результатом такого воздействия становится глобальный экологический кризис, чреватый истощением ресурсов, совершенно необходимых для существования человечества на Земле. По мнению Моисеева (высказанному им в контексте осмысления решений Конгресса в Рио-де-Жанейро в 1992 году), «ситуация в мире гораздо серьезнее, и разговоры об устойчивом развитии напоминают поведение страуса, прячущего голову в песок» [25, с. 338]. В этом же контексте он высказывает мнение, что «концепция устойчивого развития - одно из опаснейших заблуждений современности» [25, с. 338]. Дело здесь в том, что корни экологического кризиса, по Моисееву, лежат весьма глубоко, а концепция «устойчивого развития» создает иллюзию, будто можно лишь немного «подкрутить» сложившиеся механизмы экономического развития и больше ничего грозить не будет.
На деле же выход из сложившегося кризиса, по Моисееву, может быть найден лишь на путях коэволюции общества и природы, а реализация такой коэволюции может быть достигнута, как пишет Моисеев, «только при новой цивилизации» [25, с. 337]. Основным жизненным ориентиром такой новой цивилизации, по Моисееву, должен стать «экологический императив» - «множество свойств окружающей среды (зависящих от особенностей цивилизации), изменение которых недопустимо ни при каких условиях» [25, с. 338]. В основе этого взгляда - установленные современной наукой довольно жесткие пределы антропологических условий, пригодных для жизни человечества на Земле. Таким образом, выход из кризиса планетарной цивилизации, по Моисееву, возможен только на путях существенного изменения характера самой цивилизации. Как писал Никита Николаевич, «нас ожидает не только необходимость отыскания новой, более емкой экологической ниши, но и перестройка самого процесса антропогенеза и, в частности, содержания цивилизации, ее целей, взаимоотношений с природой, людей между собой» [25, с. 343].
Что же касается трактовки цивилизаций «во множе ственном числе», Никита Николаевич считал цивилизационное многообразие совершенно необходимым и одним из важнейших условий выживания человечества в целом. «Я считаю бесперспективным и крайне опасным, - писал он в книге “Быть или не быть... человечеству”, - стремление к унификации цивилизаций. Единая мировая цивилизация - это такой же нонсенс, как и генетически стандартный человек. Цивилизационное разнообразие столь же необходимо для обеспечения стабильности рода человеческого, как и разнообразие генетическое» [10, с. 231]. Разнообразие цивилизаций, по Моисееву, может сделать человечество более устойчивым перед вызовами возможных изменений, например глобального потепления климата или истощения какого-то вида ресурсов.
По мнению Н. Н. Моисеева, цивилизационная дифференциация уходит корнями в очень давнее прошлое человечества. Этот процесс, согласно Моисееву, «трансцендентно сложен, ибо он является становым хребтом общего процесса самоорганизации общества как слагаемого биосферы» [25, с. 347]. Главные линии, по которым происходят «разломы» между цивилизациями, согласно взгляду Моисеева, суть образ жизни населения и принципы взаимоотношений личности и общества. «На одном фланге здесь - общества крайнего индивидуализма, на другом - термитоподобные общества, построенные на принципах абсолютного коллективизма, полного подчинения личности обществу, его канонам» [10, с. 220].
Никита Николаевич отмечал, что самая принятая типология цивилизаций - их деление на традиционные и техногенные. В то же время он был убежден в том, что Россия как страна является одновременно особой цивилизацией, которая никак не укладывается в дихотомии «Запад-Восток» или «традиционные-техногенные» цивилизации. Русскому народу всегда были свойственны соборность, коллективизм, служение нации, представление о приоритете ее судеб над личными заботами каждого. Сохранение России как цивилизации важно для всего человечества, однако в современных условиях существование России подвергается разнообразным угрозам. По мнению Никиты Николаевича, для сохранения отечественной цивилизации нам необходимо суметь обеспечить такое участие народа, которое можно описать словом «порыв». Однако такой порыв не может быть вызван соображениями частной выгоды: для этого необходимо объединяющее дело, которое люди в своем большинстве могли бы считать праведным и необходимым. И в этом смысле, прежде всего, необходимо СЛОВО - совокупность идей, которые вызвали бы в наших людях желание действовать. Примечательно, что ключевым условием для будущего подъема нашей цивилизации Н. Н. Моисеев считал развитие отечественного образования. «Сохранение и развитие нашего образования, - писал он, - основная опора в формировании российского будущего. Оно должно стать основной заботой нашего правительства, а гражданское общество. должно создать такую общественную атмосферу, которая обеспечивает престиж профессии. Именно учителю в широком понимании этого слова, то есть человеку, способному передавать эстафету знаний и культуры, во всем многообразии его деятельности. Учителю предстоит в новой цивилизации ведущая роль» [13, с. 159]. Нельзя здесь не заметить, что образование (в частности, в духе «экологического императива») не менее важно и для сохранения цивилизации, понимаемой как человечество в целом, так что его сбережение и качественное развитие можно считать своего рода общим знаменателем цивилизационных идей Н. Н. Моисеева.
Если говорить о цивилизациях во множественном числе, то никак нельзя обойти вниманием и вопрос о взаимоотношениях между цивилизациями и взаимодействии между ними. Никита Николаевич был хорошо знаком со знаменитой книгой С. Хантингтона и вполне отдавал себе отчет в опасностях, вызываемых «цивилизационными разломами». Он писал, в частности, что «если мировое сообщество не примет мер, не найдет в себе сил для глубокого компромисса и глубокой перестройки своей организации, то процессы модернизации могут привести к горячим фронтам, линии которых действительно могут пройти по границам цивилизационных разломов» [10, с. 229]. Такие «столкновения цивилизаций» могут быть только усугублены столкновениями государств в борьбе за все более истощаемые ресурсы. Однако Н. Н. Моисеев вовсе не считал такой сценарий фатальным, отмечая, что возможны не только столкновения, но и широкое мирное сотрудничество между цивилизациями. И в этом мирном сотрудничестве может очень пригодиться опыт России, в течение веков наладившей мирное взаимодействие на своей территории людей не только самых разных национальностей, но и различной расовой принадлежности.
Думается, что цивилизационные идеи замечательного ученого и мыслителя в большинстве своем отнюдь не устарели и могут явиться прочной основой для дальнейшего развития цивилизационного подхода.
цивилизационный философский политический моисеев
Список литературы
1. Бенвенист Э. Цивилизация. К истории слова // Бенвенист Э. Общая лингвистика. М., 2002. С. 386-396.
2. Глушенкова Е. И. Н. Н. Моисеев: Идея цивилизации русского космиста // Век глобализации. 2017. № 2. С. 126-137.
3. Глушенкова Е. И. Русская цивилизация у Н. Н. Моисеева и А. С. Панарина / Е. И. Глушенкова // Электронное научное издание Альманах Пространство и Время. 2015. Т. 9. Вып. 1: Цивилизации в эпоху глобализма. К 75-летию со дня рождения А. С. Панарина. Тематический выпуск кафедры философии политики и права философского факультета МГУ имени М. В. Ломоносова. Стационарный сетевой адрес: 2227-9490eaprovr_e-ast9-1.2015.32.
4. Глушенкова Е. И. Экополитология Н. Н. Моисеева и устойчивое развитие России. Монография. М.: Изд-во МНЭПУ, 2015. 184 с.
5. Зиновьев А. А. О понятии цивилизации // Русская цивилизация. М.: ЗАО СП «Контакт РЛ», 2000. С. 17-25.
6. Кожинов В. В. О евразийской концепции русского пути // Русская цивилизация. М.: ЗАО СП «Контакт РЛ», 2000. С. 124-135.
7. Костин А. И. Введение. «С мыслями о будущем»: «допустимое развитие» как императив выживания цивилизации // Стратегия устойчивого развития в контексте политических процессов XXI столетия / под ред. А. И. Костина (коллективная монография) / А. И. Костин, А. Г. Сытин, В. А. Черешнев и др. М.: Издательство Московского университета, 2018. С. 5-28.