Материал: Белинский В.Г.. Тоска по родине. Повесть. Сочинение М. Н. Загоскина

Капельмейстер махал, махал своей палочкой, топал ногою, подымал обе руки вверх и наконец начал бить такту по головам своих духовых инструментов, которые вышли решительно из всякого порядка.

--Стой!-- закричал Кузьма Петрович. Музыканты перестали играть.-- Что это, батюшка, Алексей Андреич,-- продолжал он, обратись к капельмейстеру.-- Что у тебя духовая-то музыка?

--Помилуйте, ваше превосходительство! -- завопил несчастный Мордоченко. -- Что мне делать с этими разбойниками? Фаготист Антон лыком не вяжет, Фомка чуть жив с похмелья, а Фильке как можно играть на валторне: он сегодня подрался в кабаке! Извольте посмотреть, как у него разбиты губы! Ну какому тут быть амбушюру?

--Негодяи! гони их вон! Уж я с ними переведаюсь! Да нельзя ли без них хоть польский какой?

--Сейчас, ваше превосходительство.

--Ну вот, Владимир Сергеевич,-- продолжал хозяин,-- заводи оркестр! Скоты!.. Никакого самолюбия, никакой амбиции!.. Канальи!.. Посмотришь, в чужих краях любо-дорого! Музыкант так уж музыкант! А здесь... экой народец!.. Срамники!..

Я не сказал, а подумал про себя: "Правда! В Германии, например, кто музыкант, тот уж точно музыкант; да зато ведь там какой-нибудь Кукушкин не возьмет крестьянина от сохи и не скажет ему: "Ты мужик высокий -- катай на контрбасе! Ты плечист -- дуй в валторну! У тебя передние зубы целы -- играй на фаготе!" А есть ли у тебя охота или нет, об этом тебя и спрашивать не станут.

Наконец, лакей и поверенный в любви и во всех намерениях своего барина, Завольского, принадлежит к числу тех слуг, которые привязаны к барину. Он, как мы уже сказали, второе лицо в романе. Во время пребывания Завольского в Лондоне Никанор приходит однажды с разбитою харею.

--Где ты был?

--Вот там, сударь, на площади, в харчевне. Я пошел туда пообедать; гляжу -- народу много. В одном углу стоит порожний столик; сел, стукнул ножом, и мне тотчас подали каравай хлеба, часть говядины да кружку пива. Вот я сижу себе да ем; вдруг откуда ни возьмись какой-то приземистый

итолстый мусью в синем сюртуке, стал против меня, да и ну зубы скалить, да говорить: "Френчдог! френч-дог!" -- "Что такое? -- подумал я. -- Уж не хозяин ли это? Видно, спрашивает, хорош ли стол?" Я кивнул ему головою и говорю: "Славная, хозяин, говядина -- славная!.." А он так и умирает со смеху. Вот подсел ко мне матрос и начал говорить со мною по-русски -- плохо, а разобрать можно. Он, изволите видеть, долго жил в Петербурге. "Послушай, камрад,-- молвил я,-- что этот краснорожий-то все ухмыляется, да говорит мне -- френч-дог? Что это по-нашему?" -- "Да не хорошо,-- сказал матрос. -- Он называет тебя французскою собакою". -- "Как так? за что. Ах он толстый черт! Скажи-ка, брат, ему, чтоб он отваливал, а не то ведь я как раз зубы пересчитаю". Матрос пробормотал что-то по-своему. Гляжу -- этот буян сертук долой, да и ну рукава засучивать. "Э, брат! так ты хочешь разделаться по-нашему! Изволь, я не прочь! И я долой мою куртку. Вот все сбежались и стали около нас кружком. Мы вышли друг против друга; толстяк наклонил голову, словно бык, начал вертеть кулаками, делать разные штуки, да вдруг как свистнет меня под салазки... хорошо!.. Я хотел обеспокоить его по становой жиле, да нет -- увертлив! Я paз, я два -- все мимо; а он щелк да щелк! Ах, черт возьми, досадно! Постой же проклятый басурман! Вот вижу, что он нарахтится съездить меня по роже; я как будто оплошал, а он размахался, размахался, да как хлыст! Я в сторону, да наотмашь-то его царап под самое дыхание. Он и захлебнулся глаза посоловели, руки опустились, а стоит. А я думаю про себя: "Врешь немец, упадешь!" Так и есть: покачался, покачался, да и грох оземь. Вот тут, Владимир Сергеевич, я немного струхнул. Ну как из него душа вон? Ведь уголовщина: возьмут тебя на съезжую... Какая съезжая! У них об этом и слуху нет! Гляжу, все меня обступили, начали жать руку, посадили за стол, да ну-ка потчевать пивом, вином... А вино-то, Владимир Сергеевич, лучше нашего: такое забористое! Я пью, а они кричат по-своему: "Ура!", стучат ногами, шум, гам... ну, нечего сказать -- честно поступили! Эх, сударь, жаль, что они по нашему-то не разумеют; а ведь что ни говори -- бравый народ!13

Может быть, многим некоторые выражения в монологе Федотыча покажутся слишком резкими и уж чересчур народными; но когда же верная копия с натуры не бывает несколько грязновата? Только художественное воспроизведение натуры, хотя бы самой грязной, блещет эстетическим светом и не кажется диким для образованного чувства.

Заключаем наш разбор замечанием о языке автора: это язык живой, плавный, увлекательный и правильный вместе с этим, а не только мертво-правильный, как в иных компактных изданиях, вылощенных рукою приятеля-грамотея14. Желаем от души, чтобы талантливый г. Загоскин подарил публику еще каким-нибудь новым произведением.

ПРИМЕЧАНИЯ

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

В тексте примечаний приняты следующие сокращения:

Белинский, АН СССР -- В. Г. Белинский. Полн. собр. соч., тт. I-- XIII. М., Изд-во АН СССР,

1953-1959.

"Белинский и корреспонденты" -- В. Г. Белинский и его корреспонденты. М., Отдел рукописей Государственной библиотеки СССР им. В. И. Ленина, 1948.

Белинский. Письма -- Белинский. Письма. Редакция и примечания Е. А. Ляцкого, тт. I--III,

СПб., 1914.

"Воспоминания" -- В. Г. Белинский в воспоминаниях современников. Гослитиздат, 1962. ГБЛ -- Государственная библиотека СССР им. В. И. Ленина.

КСсБ -- В. Г. Белинский. Сочинения, ч. I--XII. М., Изд-во К. Солдатенкова и Н. Щепкина, 1859--1862 (составление и редактирование издания осуществлено Н. X. Кетчером).

КСсБ, Список I, II...-- Приложенный к каждой из первых десяти частей список рецензий Белинского, не вошедших в данное изд. "по незначительности своей".

ЛН -- "Литературное наследство". М., Изд-во АН СССР.

Панаев -- И. И. Панаев. Литературные воспоминания. М., Гослитиздат, 1950.

ПссБ -- Полн. собр. соч. В. Г. Белинского под редакцией С. А. Венгерова (тт. I--XI) и В. С.

Спиридонова (тт. XII--XIII), 1900--1948.

Пушкин -- А. С. Пушкин. Полн. собр. соч. в 10-ти томах. М.--Л., Изд-во АН СССР, 1962--

1965.

Станкевич -- Переписка Николая Владимировича Станкевича. 1830--1840. М., 1914.

Тоска по родине. Повесть. Сочинение М. Н. Загоскина (с. 481--490). Впервые -- "Отечественные записки", 1839, т. VI, No 11, отд. VII "Современная библиографическая хроника", с. 118--131 (ц. р. 14 ноября; вып. в свет 15 ноября). Без подписи. Авторство установлено на основании письма к Боткину от 22 ноября 1839 г., в котором Белинский писал: "Каково я отделал Загоскина?"

Белинский был очень доволен своим ироническим отзывом о романе Загоскина, в то время занимавшего высокий пост (был директором московских императорских театров).

1 Амикальная конверсация -- дружеская беседа (от франц. conversation amicale).

2 Уксус четырех разбойников -- особое снадобье, которое предохраняло от заразы и которое многие дамы постоянно носили при себе после эпидемии чумы в 1831 г.

3 Богатонов -- главное действующее лицо двух комедий Загоскина: "Богатонов, или Провинциал в столице" (1817) и "Богатонов в деревне, или Сюрприз самому себе" (1826), Ижорский -- один из героев романа "Рославлев, или Русские в 1812 году" (1831).

4 То есть до войны с Наполеоном и заграничных походов русской армии, когда русские дворяне еще не были достаточно осведомлены в правилах светского этикета, позволяющего мужчине целовать руку ("подходить к ручке") только замужней женщине, но не девушке ("барышне").

5 В этой и следующей цитатах курсив Белинского. 6 "Отелло" Шекспира (д. IV, сцена 3).

7 "Матильда" -- роман Поль де Кока.

8 См.: "Руслан и Людмила" Пушкина, песнь третья.

9 Развернутый отзыв о произведениях Марлинского, в том числе и о "Кавказских очерках", см. в статье о "Полном собрании сочинений А. Марлинского" (наст. изд., т. 3).

10 На с. 212--213 второй части романа Загоскина цитируется начало второй главы повести "Майская ночь" и начало второй главы повести "Сорочинская ярмарка".

11 Будучи в Москве в апреле -- июне 1839 г. (до отъезда в Казанскую губ.), И. И. Панаев присутствовал на чтении Загоскиным своего романа "Тоска по родине", о чем рассказал

Белинскому. Панаев так вспоминал об этом литературном чтении у Аксаковых: "Чтение началось со 2-й части... Я сидел возле С. Т. Аксакова. Под текучий и гладкий слог Загоскина я было забылся на минуту... Вдруг этот приятно усыпляющий слог превратился в живой язык, повеявший свежестию и силою: описывалась малороссийская ночь... Я невольно встрепенулся... Место действия романа в Испании,-- как же тут попала малороссийская ночь?.. Я не разобрал вдруг, но вскрикнул невольно:

-- Как хорошо это!

Сергей Тимофеевич дернул меня с улыбкою за рукав.

--Что это вы? -- шепнул он мне,-- ведь это он приводит иронически отрывок из Гоголя, замечая, что если уж так описываются малороссийские и очи, то как же описать испанские?..

После описания какого-то испанского города Сергей Тимофеевич перебил чтение и спросил у Загоскина:

--Да как же ты это так хорошо и подробно описываешь наружность испанских городов, никогда не бывав в Испании?

Загоскин положил рукопись на стол, взглянул на Аксакова через очки, наклонив немного голову, и отвечал очень серьезно:

--А на что же у меня, милый, лукутинские-то табакерки с испанскими видами?.." (Панаев, с.

159).

Позже, в 1841 г., в рецензии на роман "Гусар, или Каких дивных приключений не бывает на свете!" Белинский отмечал, что в "Тоске <по родине>" Англия и Испания точно как будто списаны с какой-нибудь картинки на табакерке" (Белинский, АН СССР, т. IV, с. 568).

12 В творчестве фламандского живописца Давида Тенирса Младшего (его фамилия во времена Белинского произносилась и писалась как "Теньер") большое место занимают картины из быта крестьян и горожан.

13В цитате курсив Белинского.

14Намек на романы Булгарина, стилистическую правку которых осуществлял Греч.