Материал: Bogaturov_A_D_Sistemnaya_istoria_mezhdunarodnykh

Наиболее сложным для урегулирования и в Нью-Йорке оказался дунайский вопрос. На второй сессии СМИД в Париже США и Британия предложили проект интернационализации судоходства по этой речной магистрали. Это был остроумный дипломатический ход, поскольку осуществление такого плана предполагало участие иностранного бизнеса в коммерческой деятельности на Дунае и, значит, хотя и в ограниченных масштабах, реализацию права на «равные возможности», в котором СССР и коммунистические правительства стран Восточной Европы отказывали Западу. Компромисс по дунайской проблеме достигнут не был, и обсуждение было решено перенести на специальную конференцию дунайских стран с участием США, Великобритании и Франции. Третья сессия СМИД открыла {♦} путь к официальному подписанию мирных договоров с бывшими германскими союзниками.

К содержанию главы

Обострение разногласий по германскому вопросу

Весной-летом 1946 г. на фоне споров и страхов по поводу намерений Москвы американская администрация стала склоняться к мысли о том, что сотрудничество с советской стороной препятствует достижению целей США в Германии. В мае 1946 г. американские власти прекратили отгрузку оборудования из американской зоны оккупации в счет репарационных поставок для Советского Союза. Американская сторона была согласна возобновить поставки при условии, что советская – согласится рассматривать Германию как единое экономическое целое и стороны наладят поставки необходимой продукции из восточных зон в западные, согласившись придерживаться в своих секторах общих принципов экономической политики. Советская сторона не соглашалась снабжать западные зоны и не желала разрешать деятельность американских компаний в своих секторах. Ввиду позиции Москвы в сентябре 1946 г. государственный секретарь США Дж.Ф.Бирнс заявил о намерении американской стороны прекратить выплаты Советскому Союзу репараций из западных зон.

К содержанию главы

Расхождения среди западных стран по проблемам

германской политики

Тяжелая экономическая ситуация в западных секторах Германии усугублялась притоком немецких вынужденных переселенцев и беженцев из Польши, Чехословакии, Восточной Пруссии, многих восточноевропейских стран, а также восточных секторов самой Германии. Компартия Германии, негласно получавшая помощь от СССР, выступала с призывами к скорейшему объединению страны. Западные эксперты считали обстановку в стране политически взрывоопасной. Военные власти трех западных зон пытались координировать свои действия для стабилизации обстановки в зонах своей ответственности без участия Советского Союза. Но и на этом пути существовали трудности. Франция не разделяла подходов Британии и США в германском вопросе и стремилась действовать совместно с ними не во всех случаях.

Франция занимала в 1945-1946 гг. радикальную позицию в вопросах будущего устройства Германии. На первой сессии СМИД в Лондоне в сентябре – октябре 1945 г. и второй сессии в Париже в апреле – июне 1946 г. французская делегация добивалась разукрупнения Германии за счет отделения от нее Рейнской области, Рура и Саара. Эти предложения не были поддержаны. США и Британия считали ресурсы Рура и Рейнской зоны основой экономического восстановления Западной Европы и не хотели переключения их на одну Францию. Идеальной формой решения проблемы Рура в Вашингтоне считали создание для него международного контролирующего механизма без участия СССР. {♦}

Франция считала, что ее интересы недостаточно учитываются в германском урегулировании, и рассматривала экономическое восстановление Германии как стратегическую угрозу для себя. Настороженное отношение к Германии было характерно и для французских левых, и для правительства Ж.Бидо. Пытаясь успокоить Париж и убедить его присоединиться к американо-британской политике в германском вопросе, американские дипломаты указывали на возможность сохранения в Европе американского военного присутствия в качестве военной гарантии для Франции против Германии. Французская сторона воспринимала эти предложения недоверчиво. Она стремилась лавировать между Британией и США, с одной стороны, и Советским Союзом, с другой, не желая блокироваться ни с одной из сторон. Опасения Вашингтона и Лондона в отношении возможности усиления влияния левых сил в Париже подталкивали их к незамедлительным шагам.

2 декабря 1946 г. США и Британия приняли решение объединить свои оккупационные секторы в единую зону – «Бизонию», мотивируя это необходимостью выработки согласованной экономической политики, по крайней мере, для двух оккупационных зон. Франция не стала присоединяться к действиям США и Британии, а в том же месяце без согласования с ними приняла решение об отделении от Германии Саарской области и принятии ее под свое непосредственное управление. Только весной 1948 г. в Лондоне на совещании с участием США, Британии, Франции и стран Бенилюкса, когда отдельно от Советского Союза согласовывались изменения в политике западных стран в отношении Германии, Франция получила полуофициальную санкцию партнеров на уже свершенные ей действия в отношении Саара. Вплоть до 1958 г. в Париже стремились рассматривать Саарскую область не как часть Германии, а как автономное образование, находящееся в отношениях тесной ассоциации с Францией. Французская политика в Сааре вызывала трения между Францией, с одной стороны, и ее западными союзниками, а потом и правительством Федеративной Республики Германии, с другой.

* * *

После окончания Второй мировой войны старый довоенный «европейский концерт» прекратил свое существование, а Западная Европа впервые за полтысячелетия утратила ведущую роль в мировой политике. В новом порядке лидерами стали США и СССР, первая из которых была неевропейской, а вторая – только частично европейской державами. Давая оценку переменам после Второй мировой войны, видный теоретик международных отношений Ганс Моргентау указал на «тройную революцию в политической структуре мира. Во-первых, предшествующая многогосударственная система, чей центр был в Европе, была заменена глобальной биполярной системой, центры которой лежат за пределами Европы. Более того, моральное единство политического мира, которое отличало запад-{♦}ную цивилизацию на протяжении большей части ее истории, сменилось расколом на две несовместимые системы мышления и действия, конкурирующие повсюду за умы и сердца людей. Наконец, современная технология сделала возможной тотальную всеуничтожающую войну».

Из ломки и страхов мировой войны передовые страны вынесли более твердое понимание необходимости упорядочить международные отношения, сделать их разумно управляемыми, снизить риск повторения новых больших войн. В последние годы войны и сразу после нее были заложены основы регулирующих механизмов, призванных решать задачи такого рода. Однако результативность их работы существенно снижалась из-за отсутствия опыта сотрудничества западных стран с Советский Союзом, из-за взаимного недоверия, отчасти обусловленного идеологическими расхождениями между СССР и США, и геополитического соперничества Москвы и Вашингтона.

Источники и литература

Внешняя политика Советского Союза. 1946 год. Документы и материалы. М.: Государственное издательство политической литературы, 1948.

Советский Союз на международных конференциях периода Великой Отечественной войны 1941 – 1945 гг. Сборник документов. Т. 6. Берлинская (Потсдамская) конференция руководителей трех союзных держав – СССР, США и Великобритании (17 июля – 2 августа 1945г.). М.: Политиздат, 1980.

Батюк В., Евстафьев Д. Первые заморозки. Советско-американские отношения в 1945 – 1950 гг. М.: Российский научный фонд, 1995.

Моисеев А.Л. Международные кредитно-финансовые организации. М.: МНИМП, 1999.

Егорова Н.И. «Иранский кризис» 1945 – 1946 гг.: взгляд из российских архивов // Холодная война. Новые подходы, новые документы. М.: Институт всеобщей истории РАН, 1995.

Семиряга М.И. Как мы управляли Германией. М.: РОССПЭН, 1995.

Филитов А.М. Германский вопрос. От раскола к объединению. М., 1993.

Gaddis J. We Now Know. Oxford: Clarendon Press, 1997.

LaFeber W. America, Russia, and the Cold War. Fifth Edition. N.Y.: Alfred and Knopf, 1985.

Pollard R. Economic Security and the Origins of the Cold War. N.Y.: Columbia University Press, 1985.

Глава 2. Начальный этап формирования биполярности (1947 – 1949)

Содержание главы

Предпосылки для трансформации политических режимов в восточноевропейских странах.

Поражение некоммунистических сил на всеобщих выборах в Польше (19 января 1947 г.) и его последствия.

Подписание мирных договоров с бывшими германскими союзниками.

Территориальные изменения в Европе на базе решений 1945 – 1947 гг.

Дюнкеркский пакт Франции и Великобритании.

Оглашение «доктрины Трумэна» и активизация международной политики США.

«План Маршалла».

Создание Организации европейского экономического сотрудничества (ОЕЭС).

Значение «плана Маршалла».

Перелом ситуации в Восточной Европе и образование Коминформа.

Образование в Салониках правительства «Свободной Греции».

Германский вопрос на сессиях СМИД в 1947 г.

Государственный переворот в Чехословакии.

Возникновение советско-югославского конфликта.

Подготовка и заключение Брюссельского пакта.

Европейская идея в международных отношениях 40-х годов.

Сепаратное совещание шести западных держав по Германии в Лондоне.

Обострение германского вопроса и первый берлинский кризис.

Подписание Дунайской конвенции.

Формирование системы перекрестных договоров восточноевропейских стран (1948 – 1949)

Внутриполитическая обстановка в СССР и странах Восточной Европы в конце 40-х годов и ее влияние на международные отношения.

Создание СЭВ.

Вашингтонская конференция 1949 г. и образование НАТО

Внешнеполитические взгляды американской элиты и идеологизация советско-американского противостояния

Активизация международных общественных движений антивоенной направленности

Создание Совета Европы (5 мая 1949).

Подготовка к cозданию сепаратного западногерманского государства и провозглашение ФРГ.

Международная обстановка к осени 1949 г. и превращение СССР в ядерную державу.

Образование ГДР и завершение политического раскола Германии.

Выход Югославии из дипломатической изоляции и зарождение югославской политики неприсоединения.

Полтора года после момента окончания войны ушли на осмысление сдвигов, которые произошли в международной системе. Споры и конфликты второй половины 1945 и всего 1946 года были не особенно значительными и представляли собой попытки держав испытать прочность позиций друг друга. Психологический шок от радикальности послевоенных изменений существовал во всех странах, включая самые сильные. Руководство СССР не понимало возможных пределов терпимости США к советской политике в ключевых для него регионах мира (в Восточной Европе, Кавказско-Черноморской зоне, на Дальнем Востоке). Вашингтон не сознавал, чем именно в своей внешней политике он провоцирует Москву. Главным негативным итогом первых послевоенных лет оказалось взаимное недоверие, которое побуждало Советский Союз и США готовиться к возможному, но по-прежнему маловероятному столкновению. Представления о потенциальном конфликте между двумя державами стали вытеснять идею их сотрудничества.

В ноябре 1946 г. на выборах в американский конгресс победили республиканцы, получившие контроль над обеими палатами. Это способствовало ужесточению политики демократов, которые были скованы необходимостью договариваться с соперниками. Президенту Г.Трумэну нужна была «сильная» внешняя политика, успехи которой могли бы защитить его от критики республиканцев.

В Москве восторги от победы сменились тревогой по поводу стабильности ситуации СССР. Руководство опасалось общественного недовольства. После страданий военных лет советские люди ждали реформ и улучшения жизни, а И.В.Сталин не собирался ничего менять. Он не доверял согражданам, которые в годы войны побывали за рубежом и могли сравнить условия жизни на Западе с теми, которые определяли жизненный стандарт в СССР. Изоляционистские настроения в Кремле не слабели.

Но проводить наступательную внешнюю политику, распространять коммунизм СССР не собирался. В Москве размышляли не об экспансии, а об устранении влияния Запада в зонах, которые считались жизненно важными для Советского Союза. Сталин не доверял Г.Трумэну и К.Эттли – особенно после того, как они объединили свои оккупационные зоны в Германии. Было похоже, что две державы намерены проводить в германском вопросе согласованную политику, не координируя ее с Москвой.

К содержанию главы

Предпосылки для трансформации политических

режимов в восточноевропейских cтранах

Ситуация на востоке Европы политико-психологически в первые послевоенные годы мало отличалась от обстановки на западе. После пяти-шести лет диктата и насилий всюду общественные настроения были пропитаны страхом. К нему добавлялось ощущение усталости {♦} как от безжалостного рыночного капитализма, ставшего в понимании рядового европейца причиной кризиса межвоенных лет, так и от «неудавшейся демократии», которая не смогла от этого кризиса защитить. Разочарование в парламентско-республиканских формах правления было частью психологического наследия кризиса 1929 – 1933 гг., выход из которого в 30-х годах все страны нашли на пути усиления исполнительной власти.

За исключением Чехословакии доверия к демократическим институтам в Восточной Европе не испытывали ни в одной стране. В Польше режим, существовавший накануне мировой войны и выросший из диктатуры Юзефа Пилсудского, ни по каким критериям не был либеральным, да и интеллигенция в этой стране не успела, в сущности, сформироваться. В Румынии между войнами правили консерваторы, которые в 40-х годах на удивление легко согласились сотрудничать с гитлеровцами. Правда, в Румынии и Венгрии, в 20-30-х годах имелись зачатки многопартийности, политические партии были прочно встроены в местные диктатуры, являлись их частями. Не было демократии ни в Болгарии, ни в Югославии, где власть принадлежала аристократии и консервативной бюрократии. В восприятии восточноевропейцев известные им виды политического устройства были дискредитированы, а понятные и привлекательные образцы правления, к созданию которых стоило бы стремиться, отсутствовали. При этом разочарование в старых государственных институтах сохранялось на фоне ожиданий перемен, в том числе – социальных.

Советский опыт не казался жителям Восточной Европы идеальным. Но он производил впечатление. О сталинских репрессиях 30-х годов знали мало, и советский режим казался лучше фашистского: по крайней мере, он ориентировался на вовлечение граждан в государственную систему – в отличие от нацизма, который строился на дискриминации и исключении из общества то одной, то другой категории граждан. СССР не был знамением светлого будущего, но он казался символом ухода от кошмарного прошлого.

В Советском Союзе, в лесах Прибалтики скрывались «лесные братья» – отряды противников присоединения прибалтийских стран к Советскому Союзу, которые периодически нападали на части Советской Армии. На Западной Украине до 1947 г. продолжали противостоять советской власти не ушедшие вместе с гитлеровцами отряды Украинской повстанческой армии под руководством западноукраинского националиста С.А.Бандеры.

Тем поразительней, что за пределами СССР население не обнаруживало признаков намерения сопротивляться советскому присутствию и натиску местных левых. К примеру, в одной только Польше число противников коммунизма должно было составлять, по западным оценкам, не менее 100 тыс. человек. Но оказалось, что для их нейтрализации польскому коммунистическому правительству достаточно провести всего две амнистии (1947 г.), после которых о несогласных на несколько лет просто забыли. {♦}

Настроения против местных коллаборационистов – «благоразумных обывателей», терпевших нацистов во время войны ради сохранения своего имущества, – были сильнее опасений в отношении коммунистов. При этом в либеральных и католических кругах восточноевропейских стран надеялись на «недолговечность новой власти» и «скорое начало третьей мировой войны». Ожидая ее, умеренные пассивно наблюдатели за событиями. В бедных слоях, напротив, проявлялись признаки активности и жажды перемен. Коммунисты привлекали энергией и целеустремленностью на фоне вялости центристов. Новые полулевые и левые режимы завоевывали поддержку масс. В странах Восточной Европы стали формироваться военизированные отряды местных коммунистов. Простые граждане охотно шли в формирования полиции и новые национальные вооруженные силы.

К содержанию главы

Поражение некоммунистических сил на всеобщих

выборах в Польше (19 января 1947 г.) и его последствия

Советский Союз вел себя в Восточной Европе осмотрительно, не желая осложнений с Вашингтоном и Лондоном. Но осторожная линия понималась в Москве как отказ от попыток выйти за географические пределы того, что с 1945 г. по согласию с США и Британией в СССР стали считать поясом безопасности Советского Союза. Действия внутри этого пояса не считались в Москве ни наступательными, ни провоцирующими по отношению к Западу. СССР заботился о безопасности границ и делал это, строя из восточноевропейских стран геополитический заслон. В Восточной Европе ему были нужны дружественные режимы.

В принципе, такие режимы могли существовать в форме нейтралистских правительств без участия коммунистов, как это было в Финляндии после отставки 4 марта 1946 г. президента Карла Маннергейма и избрания 9 марта 1946 г. новым главой финляндского государства Юхо Паасикиви. Но опыт Финляндии, где не было советских войск, оказался не применим к восточноевропейским странам. В них стали преобладать радикальные формы трансформаций. Смена режима в Варшаве оказалась одной из наиболее болезненных перемен с точки зрения резонанса, который она получила в мире.

Прозападные силы в Польше находились в трудном положении. СССР не вызывал симпатий поляков. Но польские крестьяне приступили к освоению новых земель на территориях, полученных от Германии. 30 июня 1946 г. левое правительство представило на референдум и получило одобрение программы национализации промышленности. В стране была проведена земельная реформа, согласно которой в расчет земельных наделов были включены новые земли на западе. Переселенцы в районы, из которых было депортировано немецкое население, получили на новых местах жительства из рук коммунистической власти дома, инвентарь, имущество и пахотные угодья. Это сформировало слой людей, заинтересованный в ее выживании ради сохранения неизменности западных польских границ. {♦}

В это время западные правительства, словно нарочно, делали все для подогрева антизападных подозрений поляков. Британские и американские политики уклонялись от подтверждения законности границ Польши на Западе и указывали на их неокончательный характер. Юридически такие высказывания не противоречили потсдамским договоренностям. Но это вредило репутации Запада в глазах польского населения, опасавшегося, что Вашингтон и Лондон могут «взять назад» свои уступки, сделанные в Ялте и Потсдаме. Только Москва твердо заявляла об окончательном характере польских границ и поддерживала выселение немцев с присоединенных к Польше территорий. Польские левые играли на страхах населения. Прозападным партиям строить свои предвыборные программы было сложно.

Ситуация осложнилась для некоммунистических сил репрессиями правительства. По обвинению в связях с антиправительственным подпольем в 1946 г. было арестовано 17 общественных деятелей и политиков из числа умеренных и центристов. Помимо главных фигурантов начатого процесса, были арестованы тысячи низовых руководителей Польской крестьянской партии. Начиная с осени 1946 г. она стала подвергаться систематическому давлению, ее собрания разгонялись отрядами компартии, в сельской местности арестовывались активисты ПКП. Попытки С.Миколайчика разрядить ситуацию и его обращения к советской стороне с просьбой повлиять на польских коммунистов не дали результатов.

На выборах в сейм 19 января 1947 г. партия С.Миколайчика, на которую возлагали надежды как на некоммунистическое ядро польского политического спектра, потерпела поражение, завоевав 28 мест против 394, полученных блоком социалистов и коммунистов. Президентом Польши был избран один из лидеров компартии Болеслав Берут. 19 февраля в Польше была принята временная конституция.

Режим продолжал ужесточаться. 14 сентября 1947 г. польское правительство разорвало конкордат с Ватиканом, и в стране начался конфликт государства с католической церковью. Внутри ПКП возник раскол. Часть сторонников С.Миколайчика возложила на него вину за поражение 1947 г. С.Миколайчик подал в отставку с поста лидера партии и эмигрировал в Великобританию, а затем – в США (где умер в 1966 г.). Его сторонники были исключены из ПКП.

События в Польше вызвали рост настороженности Запада по поводу намерений СССР в Восточной Европе. Запад не признал результатов выборов в Польше. Наблюдая за бесцеремонными действиями коммунистов на востоке Европы, западные правительства склонялись к уместности репрессивных мер против коммунистов в своих странах.