Материал: Bogaturov_A_D_Sistemnaya_istoria_mezhdunarodnykh

Глава 10. Возобновление биполярной конфронтации (1980 – 1985)

Содержание главы

Внешнеполитические стратегии СССР и США.

Афганский вопрос в международных отношениях.

Всемирный кризис задолженности.

Польский кризис.

«Стратегия санкций»

Попытка создания американо-китайского квази-союза.

Возникновение центральноамериканского конфликта и его интернационализация.

Ирано-иракская война.

Начало Мадридской встречи СБСЕ.

Советско-американские отношения после смены администрации в США и создание блока переговорных систем по вопросам контроля над вооружениями.

Фолклендский кризис.

Обострение конфликтов вокруг ООП в Ливане и Сирии.

Становление политики «равноудаленности» в КНР.

Размещение американских ракет средней дальности в Европе и кульминация советско-американского противостояния.

Завершение Мадридской встречи СБСЕ и созыв Стокгольмской конференции по мерам доверия.

Расширение масштаба конфликта в Афганистане.

Экономическое истощение и подрыв внешнеполитических ресурсов Советского Союза.

Доктрина «нового глобализма» в США.

Смена руководства в СССР и возобновление диалога с Западом.

Антиядерные тенденции в южной части Тихого океана и подписание «договора Раротонга».

Становление экономического регионализма в ЮВА.

Развитие западноевропейской интеграции и подписание Единого европейского акта

Крах разрядки был предопределен тремя главными причинами. Во-первых, Советский Союза отошел от принципа статус-кво в периферийных зонах мира (на юге и северо-востоке Африки и в Афганистане). Во-вторых, Соединенные Штаты посредством сближения с Китаем и поощрения китайско-японского сотрудничества стремились создать американо-китайско-японскую тройственную коалицию против СССР на Дальнем Востоке. В-третьих, непонимание между СССР и Западом в вопросах обеспечения прав человека создало к началу 80-х годов атмосферу недоверия и предвзятости в отношениях между Советским Союзом и внешним миром. Вероятность нахождения компромиссных решений по спорным вопросам уменьшалась, а попытки разрешить противоречия, возникающие при развитии отношений, приводили к тупику. Между СССР и США возобновилась «идеологическая война», по сути дела свернутая в конце 60-х годов.

«Война идей» развертывалась в тем более острой форме, что в сфере военных отношений Соединенные Штаты Америки и Советский Союз были вынуждены вести себя осмотрительно. Ни в Вашингтоне, ни в Москве не стремились к ядерной войне, хотя упоминали ее. Конфронтация возобновилась. Но теперь, в отличие от 40-х и 50-х годов, она велась по жестким правилам, которые успели возникнуть за предшествующие семнадцать лет диалога. Противостояние до октября 1962 г. была рискованной игрой на грани войны. Конфронтация 80-х годов негласно регулировалась обоюдным стремлением Вашингтона и Москвы не приближаться к этой грани без наличия прямой угрозы их национальной безопасности. Этого правила СССР и США ни разу не нарушили, хотя отношения между ними были недружелюбными.

Внешнеполитические стратегии СССР и США

Конфликтный характер взаимодействия сверхдержав определялся соперничеством за глобальное лидерство. Обе страны стремились к одному и тому же – установлению преобладающего влияния на международные дела в сфере безопасности и экономической области. Москва и Вашингтон практически в равной мере могли быть обвиненными в «гегемонизме». Сознавая это, элиты обоих государств старались обелить себя и приписать сопернику самые зловещие намерения, чтобы отвлечь внимание от проявлений собственного экспансионизма. Причем, если в 70-х годах Соединенные Штаты в самом деле проявляли в международных отношениях сдержанность, то к 80-м годам «вьетнамский синдром» начал ослабевать, а американские лидеры – возвращаться к традиционным версиям борьбы за утверждение лидерства США.

На уровне идеологии державы обосновывали свои цели по-разному. Советское руководство давно отказалось от концепции «мировой революции». Но идея «социалистического интернационализма» {♦} была жива, она оставалась основой политики СССР в отношении социалистических стран. Кроме нее в идейном арсенале КПСС имелась доктрина «солидарности с борьбой народов за свое социальное и национальное освобождение». При расширительной интерпретации она позволяла обосновать возможность вмешательства Советского Союза в любом регионе мира, где наблюдались признаки освободительных движений, межэтнических споров или конфликтов социальной природы.

При этом в СССР фактически уже не верили в возможность «саморазрушения капитализма» под давлением «внутренних противоречий» и обострения «классовых битв». Тем более, что компартии индустриальных стран Запада, в частности «еврокоммунистические», перестали разделять идейно-политические воззрения руководства СССР, и делать ставку на поддержку советской политики с их стороны не приходилось. Советское руководство молчаливо отказалось от «расшатывания капитализма изнутри», переключившись на периферийную стратегию ограничения его влияния в окраинных регионах мира.

Идеология внешней политики США в эти годы может быть определена как «активно-оборонительная». Терминологически американские политики оставались в рамках постулатов о «защите свободы, демократии и американских ценностей» от «посягательств безбожных коммунистов». Этим «посягательствам» американская элита была готова противостоять в любой точке мира. В реальности это означало фронтальное противостояние советскому влиянию по всем окраинным зонам международной системы. Американское руководство понимало «защиту интересов свободы и демократии» в реал-политическом ключе, который ориентировал на использование таких ее форм как передовое базирование, превентивная стратегия и активная оборона. Идеология американской внешней политики позволяла обосновать необходимость вмешательства за рубежом с такой же легкостью, как и советская.

Наибольшая разница между СССР и США существовала на уровнях, во-первых, выбора направлений продвижения к стратегическим целям, а во-вторых, имеющихся внешнеполитических ресурсов. Советский Союз пытался отстоять лидерские амбиции посредством опоры на экстенсивное наращивание силового потенциала. Советская тяжелая промышленность работала на осуществление военных заказов, поглощавших огромную долю госбюджета. В стране был создан колоссальный потенциал вооружений, многократно перекрывавший реальные потребности устрашения Соединенных Штатов, но средства на военные цели продолжали расходоваться в возрастающих масштабах. Финансирование гражданских отраслей отставало, не хватало инвестиций в обновление технологической базы промышленности во всем, что не касалось военных производств.

Соединенные Штаты стремились вырваться на позиции мирового лидера и могли позволить себе это сделать иным путем. США {♦} делали ставку, во-первых, на закрепление своего не утраченного технологического превосходства на СССР – как общего, так и в сфере военно-технических новаций; а во-вторых, на изматывание Советского Союза через провоцирование его на увеличение военных расходов. Соединенные Штаты не отказывались от наращивания вооружений, но, обладая более мощной экономикой, они могли позволить себе сбалансированное распределение бюджетных средств между отраслями военного и гражданского назначений.

Военно-промышленный комплекс в Советском Союзе был массивным, он принадлежал государству и через механизм распределения инвестиций из госбюджета «подавлял» невоенные производства. ВПК в США был компактнее и эффективней. Он строился на базе крупных частных корпораций, работающих по государственным заказам, был теснее связан с гражданскими производствами и оставался чувствительнее к рыночным механизмам эффективности. Военные отрасли в США «тянули» за собой гражданские. Военные производства в СССР были более самодостаточными, их опережающее развитие сосуществовало с нараставшим технологическим отставанием других отраслей хозяйства.

Важную роль играли внешние обстоятельства. «Нефтяные шоки» 1973-1974 и 1979-1980 гг. ударили по США, Японии и странам Западной Европы, но принесли финансовые выгоды Советскому Союзу. СССР был страной, экспортирующей нефть, и повышение цен на нее обеспечило Советскому Союзу приток массы «легких» нефтяных денег. Эти средства могли быть потрачены на технологическое перевооружение советской экономики и обеспечение прорыва СССР на новую ступень научно-технического прогресса. Вместо этого нефтяные доходы были направлены на обеспечение текущих потребностей населения и финансирование военных отраслей. Расходование внешних поступлений было настолько нерациональным, что не были произведены инвестиции даже в сферу нефтедобычи. В результате производство нефти в СССР в начале 80-х годов стало сокращаться по мере истощения старых легкодоступных запасов и роста необходимости перехода к эксплуатации месторождений труднодоступных, требовавших сложных новых технологий добычи.

На Западе ситуация развивалась по-другому. Западноевропейские страны и США, так же как и Япония, оказавшись перед угрозой нехватки нефти, были вынуждены предпринять дорогостоящие финансовые маневры для повышения эффективности национальных производств и снижения удельного потребления энергии и материалов. В 70-х и начале 80-х годов западные страны и Япония произвели вложения в наукоемкие отрасли, разработки энергосберегающих и ресурсосберегающих технологий. Вынужденный маневр обеспечил Западу ускоренное развитие наукоемких отраслей и приобретение господствующего положения в сфере новых технологий (волоконная оптика, производство новых материалов, всевозможные виды электроники, генная инженерия и др.). Преодолев трудности, к моменту {♦} окончания спада 1979-1981 гг. экономики стран Запада смогли завершить структурное самореформирование и начали развиваться по наукоемкому пути, который в дальнейшем вывел их на постиндустриальный этап развития. Экономики США, Японии и других стран уходили в отрыв от СССР на целое технологическое поколение. Использовать этот отрыв в целях ослабления международных позиций СССР и укрепления собственных – было главной задачей Соединенных Штатов в 80-х годах.

К содержанию главы

Афганский вопрос в международных отношениях

Война СССР в Афганистане вызвала бурную реакцию на Западе, прежде всего в США. 4 января 1980 г. президент Дж.Картер обратился к сенату с просьбой отложить рассмотрение договора ОСВ-2 (см. гл. 9). Он также предложил свернуть культурный и экономический обмен с СССР, приостановить открытие американских и советских консульств и ограничить советско-американскую торговлю. Одновременно предполагалось начать оказание помощи Пакистану (военное снаряжение, продовольствие и др.), с тем чтобы тот смог противостоять гипотетической угрозе со стороны советских войск в Афганистане.

23 января 1980 г. Дж.Картер выступил с ежегодным посланием «О положении страны», в котором огласил новую внешнеполитическую доктрину. Регион Персидского залива был объявлен зоной интересов США, ради защиты которых Соединенные Штаты готовы пойти на применение вооруженной силы. В соответствии с «доктриной Картера», попытки любой державы установить свой контроль над регионом Персидского залива были заранее объявлены американским руководством посягательством на важные интересы США. Вашингтон ясно заявил о намерении «противостоять подобным попыткам любым путем, включая использование военной силы». Идеологом этой доктрины был З.Бжезинский, который сумел убедить президента в том, что Советский Союз формирует в Азии «антиамериканскую ось» в составе СССР, Индии и Афганистана. В ответ предлагалось создать «контр-ось» (США - Пакистан - Китай - Саудовская Аравия). Противоречия между З.Бжезинским и госсекретарем С.Вэнсом, который по-прежнему считал приоритетом США сохранение конструктивных отношений с СССР, привели к отставке С.Вэнса 21 апреля 1980 г.

Реагируя на афганские события, Вашингтон произвел изменения в подходе к военно-политическим вопросам мировой политики. В секретной президентской директиве № 59 от 25 июля 1980 г. были изложены основные положения «новой ядерной стратегии» США, Их смысл состоял в возвращении к представлению о возможности одержать победу в ядерной войне. В директиве акцентировалась старая идея контр-силового удара, которая в новой интерпретации должна была стать ключевым элементом «гибкого реагирования». Американская сторона стала исходить из необходимости продемон-{♦}стрировать Советскому Союзу способность США выдержать продолжительный ядерный конфликт и одержать в нем победу.

СССР и США искаженно представляли себе намерения противоположной стороны. Американская администрация считала, что вторжение в Афганистан означало принципиальный выбор Москвы в пользу глобальной конфронтации. Советское руководство было уверенно, что афганские события, имевшие, с его точки зрения, сугубо второстепенное, региональное значение, служили для Вашингтона лишь предлогом для возобновления глобальной гонки вооружений, к которой он, будто бы всегда тайно стремился.

Среди стран НАТО отсутствовало единство оценок. Западноевропейские страны не считали вмешательство Москвы в Афганистане событием мирового значения. Разрядка для них была важнее, чем для Соединенных Штатов. Понимая это, Дж. Картер постоянно предостерегал европейских союзников против «ошибочной веры в разрядку» и попыток сохранить с Москвой конструктивные отношения. Государства Западной Европы не хотели присоединяться к американским санкциям против СССР. В 1980 г., когда США бойкотировали Олимпийские игры в Москве, их примеру из европейских стран последовали только ФРГ и Норвегия. Но в сфере военно-стратегических отношений Западная Европа продолжала следовать линии США.

К содержанию главы

Всемирный кризис задолженности

Возникновение избыточной массы «нефтедолларов» в каналах международного обращения изменило ситуацию в сфере международного кредитования. Стремясь увеличить масштабы оборота капиталов, банки стимулировали спрос на кредиты и облегчали условия их предоставления. Этим воспользовались многие страны, прежде всего развивающиеся. В «третий мир» потекли средства, предназначенные для финансирования программ экономического развития. Во многих случаях проекты, под которые привлекались средства, были слабо проработаны. Неэффективными оказались и действия стран-заемщиц по использованию зарубежных средств. Количество кредитов превышало способность слабых экономик малых и средних стран «переварить» их. Дело усугублялось коррупцией в правящих кругах стран-получательниц.

Между тем, суммы привлеченных заемных средств были значительными, а помимо возвращения основных сумм долга странам-заемщицам предстояло осуществлять ежегодные выплаты процентов по кредитам. К началу 198lr. сумма условно «невозвратных» долгов в мире достигла 750 млрд долл. и продолжала возрастать, при этом текущие платежи составили 16% всех экспортных доходов развивающихся стран, а в 1986 г. - 22%. Суммы процентных выплат по обслуживанию долга для ряда стран превысили критический предел. Страны-заемщицы выплачивали по внешним долгам больше, чем они могли привлечь новых средств из-за рубежа. Суммы «основных {♦} долгов» не уменьшались. Группа стран-должников оказалась перед угрозой банкротства. Осознав степень риска, частные инвесторы перестали делать новые вложения в развивающемся мире: если в 1980 г. поступило иностранных средств из частных источников на 50 млрд долл., то в 1985 – на 8 млрд. Международные финансовые институты (МВФ и Мировой банк) не вмешивались в ситуацию, так как в их функции не входило урегулирование подобных вопросов. В мире возник кризис задолженности.

Среди основных должников были Бразилия и Мексика, а также многие страны Африки и Азии. Но если Бразилия могла рассчитывать на преодоление трудностей с опорой на набиравшую силу национальную экономику, а Мексика – на будущие доходы от экспорта нефти, к налаживанию которого она вела подготовку, то остальные страны попали в критическое положение. Тяжелейшая экономическая ситуация в ряде наиболее бедных стран Африки, Азии и Центральной Америки в эти годы вызвала массированные потоки легальной, полулегальной и нелегальной миграции в развитые страны. В США и Западной Европе быстрее стали формироваться довольно многочисленные общины выходцев из азиатских и африканских стран.

В условиях глобального кризиса задолженности в сложном положении оказались и некоторые социалистические государства, прибегавшие к заимствованиям в 70-х годах – Польша, Румыния, в меньшей мере Югославия. Наиболее тяжелым было положение Польши. Страны-задолжницы были вынуждены вводить жесткий режим экономии, который вызывал снижение уровня потребления, ухудшение материального положения населения и социальную напряженность. Кризис провоцировал нарастание оппозиционных настроений.

К содержанию главы

Польский кризис

Ситуация в Польше осложнялась неординарным внешним обстоятельством: 16 октября 1978 г. на Римский престол был избран новый папа, которым оказался польский кардинал Кароль Войтыла, принявший имя Иоанна-Павла П. Римский первосвященник стал уделять повышенное внимание положению католической церкви в социалистических странах, прежде всего в Польше. Визит Иоанна-Павла II в Польшу 2 июня 1979 г. способствовал консолидации антиправительственных настроений в стране. Одновременно под влиянием неустанных выступлений папы стал возрастать интерес международного общественного мнения к тому, что происходило в Польше. Его призывы поддержать польскую оппозицию встречали живой отклик у З.Бжезинского, поляка по происхождению, который сохранял влияние на американскую политику не только до января 1981 г., когда в Вашингтоне была сформирована новая администрация республиканской партии, победившей на президентских выборах 1980 г., но и позднее.

Польша не была самой благополучной страной «социалистического лагеря». В политике первого секретаря ЦК ПОРП В.Гомулки {♦} (ему исполнилось 65 лет), руководившего страной с 1956 г., к концу 60-х годов усилились консервативные тенденции. Его личный интеллектуальный багаж устарел и перестал соответствовать усложнившимся запросам польского общества. Существовал хронический конфликт партийного руководства с интеллигенцией и молодежью. Неэффективной была и экономическая политика. В 1970 г. она спровоцировала массовые выступления рабочих, которые были подавлены силой. В декабре 1970 г. В.Гомулка по рекомендации Москвы был заменен на посту первого секретаря более молодым Эдвардом Тереком (57 лет).

В основу нового курса польское руководство положило идею модернизации экономики за счет заимствования зарубежных средств. Советский Союз, желая добиться позитивного перелома в ситуации в Польше, пошел на предоставление ей льготных кредитов. Польское правительство также смогло получить доступ к средствам международных финансовых институтов. Вот почему в первой половине 70-х годов польская экономика развивалась относительно успешно.

Удар по Польше нанес всемирный спад середины 70-х годов, совпавший по времени с обострением проблемы внешнего долга, по величине которого Польша опередила все социалистические страны. Возникли трудности с продовольствием. Распространялись слухи о коррупции в высшем эшелоне власти, которые затрагивали самого Э.Терека. Начались забастовки, активизировалось диссидентское движение. Центром оппозиции с 1976 г. стал Комитет социальной защиты – Комитет защиты рабочих (КСС-КОР).

В августе 1980 г. в портовых городах Балтийского побережья Польши (прежде всего в Гданьске) прошла волна забастовок, в ходе которых бастующие выдвинули требование создать независимые от властей профсоюзы. Руководство ПОРП не хотело применять против рабочих силу. Но оно опасалось реакции Москвы, откуда в адрес польского руководства раздавалась критика за терпимость к «антисоциалистическим элементам». Существовали опасения, что СССР повторит в Польше «чехословацкий сценарий» 1968 г. На польской территории к тому времени постоянно дислоцировались две советские дивизии. Но было известно, что для реализации «чехословацкого сценария» потребовалось бы ввести дополнительные контингенты.

19 августа 1980 г. в Варшаве в соответствии с советско-французским протоколом о консультациях 1970 г. состоялась встреча президента Франции Валери Жискар д'Эстена с Л.И.Брежневым. Французский лидер стремился убедить СССР воздержаться от применения силы в Польше. Позиция Франции, которая отражала настроения на Западе, была воспринята с пониманием. Москва сама искала способ восстановить контроль над ситуацией в Польше, не прибегая к прямой вооруженной интервенции. Советским лидерам было важно убедиться, что страны Западной Европы не хотят дипломатической изоляции СССР по польскому вопросу. {♦}

В конце августа 1980 г. в Гданьске польское правительство и забастовщики подписали беспрецедентное для «социалистического лагеря» соглашение, по которому власти признали право рабочих на забастовки и создание независимых профсоюзов. Они согласились на смягчение цензуры и широкое обсуждение экономической политики. В свою очередь лидеры оппозиции признали руководящую роль ПОРП в польском обществе и все международные обязательства Польши – в том числе в рамках ОВД. Гданьские соглашения открыли путь к формированию нового профобъединения «Солидарность», в которое перешло большинство самодеятельного населения страны (в том числе многие члены ПОРП). Новый профсоюз стал превращаться в общественно-политическое движение, способное соперничать с правящей партией. Возглавил «Солидарность» лидер гданьского забастовочного комитета Лех Валенса. Вокруг него начала объединяться вся польская оппозиция. {♦}

Ситуация в Польше по-прежнему беспокоила советское руководство. Однако Москва, учитывая «уроки Чехословакии», не желала повторения ошибок. Советское руководство нашло «менее провоцирующее» средство воздействия на ситуацию. В сентябре 1980 г. Э.Терек был заменен на своем посту Станиславом Каней, который до этого курировал в ЦК ПОРП органы государственной безопасности. А в ноябре-декабре 1980 г. у границ Польши были проведены масштабные военные учения стран Варшавского договора – польской оппозиции был послан угрожающий сигнал. Разговоры о введении дополнительных советских войск в Польшу для «наведения порядка» усилились. Идею интервенции поддерживали коммунистические лидеры Чехословакии и ГДР.

В феврале 1981 г. было решено еще раз «укрепить» польское руководство, поскольку было видно, что С.Каня не в состоянии контролировать ситуацию. Премьер-министром страны был назначен решительный и авторитетный генерал Войцех Ярузельский (47 лет), бывший до этого министром обороны. Сменив в октябре того же года С.Каню на посту первого секретаря ЦК ПОРП, он сосредоточил в своих руках всю полноту власти. Новое руководство вступило в диалог с «Солидарностью», предложив объявить мораторий на проведение стачек сроком на три месяца для восстановления порядка в экономике. Условия были приняты, но по истечении трехмесячного срока в стране снова возник конфликт – на этот раз между правительством и фермерами, потребовавшими повышения цен на их продукцию. Правительство попыталось ввести рационирование торговли продовольствием, что вызвало новый всплеск недовольства. Стачки возобновились.