Материал: Bogaturov_A_D_Sistemnaya_istoria_mezhdunarodnykh

19 октября 1957 г. агентство ТАСС (Телеграфное агентство Советского Союза) как официальный уполномоченный орган правительства СССР выступило с резким заявлением, в котором говорилось, что СССР не останется безучастным к «военной провокации, готовящейся в непосредственной близости от его границ». Москва фактически заявила о намерении оказать помощь Сирии в случае нападения на нее со стороны Турции. Одновременно в Закавказском военном округе СССР начались демонстративные передислокации воинских формирований с их выдвижением к линии советско-турецкой границы. Советский демарш был воспринят, и турецкие войска от границ Сирии были отведены.

Военная угроза способствовала росту настроений в пользу «единения» и в Сирии, и в Египте. В ноябре 1957 г. сирийский парламент принял решение добиваться создания сирийско-египетской федерации. В ходе последовавших за тем межправительственных переговоров была достигнута договоренность о создании нового единого государства – Объединенной Арабской Республики (ОАР).

К содержанию главы

Обострение афгано-пакистанских противоречий

и усиление влияния СССР в Афганистане

Попытка США укрепить свои позиции в арабском мире была параллельна стремлению СССР упрочить влияние в Афганистане. В 1953 г. король Захир-шах назначил главой правительства одного из своих братьев, генерала Мохаммеда Дауда. Это ознаменовало поворот в экономической политике страны и ее внешнеполитической ориентации. В феврале 1954 г. правительство провозгласило программу, в основу которой был положен принцип «направляемой экономики» – то есть расширения государственного регулирования экономической деятельности с элементами планирования социально-экономического развития.

В 1954 г. М.Дауд попытался обратиться к США за военной и экономической помощью. Хотя Афганистан получил американский заем в 18,5 млн долл. на завершение афгано-американского гильмендского проекта, военную помощь предоставить ему в Вашингтоне отказались – во многом из-за обострения афгано-пакистанских отношений, которое сопровождалось углублением военно-политического сотрудничества Пакистана с США. В 1954 г. было подписано американо-пакистанское соглашение о военном сотрудничестве. В Вашингтоне считали своим наиболее перспективным партнером не {♦} Афганистан, а Пакистан, и поэтому американская администрация не была заинтересован в усилении афганской армии.

Напротив, США неосмотрительно пытались оказывать грубый нажим на Кабул, стремясь вынудить его к участию в региональном военно-политическом блоке, который в эти годы пытались сформировать США и Великобритания в составе Турции, Ирана, Ирака, Пакистана и с перспективой включения в него других государств Ближнего и Среднего Востока (Багдадском пакте – СЕНТО, см. гл. 4). Но правительство М.Дауда выдержало натиск Вашингтона, лишь укрепившись во мнение о том, что американо-пакистанское сближение представляет собой угрозу для Афганистана. Афгано-американские и афгано-британские отношения стали более напряженными. В Кабуле полагали, что против него формируется коалиция Пакистана с США и Британией. В этих условиях, ссылаясь на «давление общественности», в 1954 г. правительство М.Дауда объявило о прекращении действия британо-афганского договора 1921 г.

Напряженность усилилась еще больше, когда в 1955 г. правительство Пакистана приняло решение об изменении административно-территориального деления страны и создании единой провинции Западный Пакистан, в состав которой были включены все территории, населенные пуштунами. По поводу этого решения афганское правительство заявило официальный протест Пакистану, поддержанный многочисленными митингами в разных городах Афганистана.

В ответ Пакистан пошел на разрыв политических и торговых отношений с Афганистаном. На пакистанской территории были закрыты все афганские консульства и торговые представительства, последовал запрет на транзит афганских товаров через территорию Пакистана. По существу это означало экономическую блокаду Афганистана. Афганское правительство объявило в стране чрезвычайное положение и всеобщую мобилизацию.

В такой ситуации для преодоления блокады был срочно заключен советско-афганский договор о транзите, благодаря которому Афганистан смог получать необходимые ему товары через свою границу с Советским Союзом. Москва использовала шанс для демонстрации своего дружелюбия к Кабулу.

Острота афгано-пакистанского спора смягчилась в сентябре 1955 г., когда при посредничестве США, Ирана и Египта удалось заключить афгано-пакистанское соглашение о возобновлении связей. Тем не менее, в ноябре 1955 г. в Кабуле была созвана Лоя джирга (общенациональное собрание вождей племен и духовенства), которая высказалась за оказание поддержки зарубежным пуштунам и непризнание включенной в Пакистан части Пуштунистана частью Пакистанского государства без явно выраженного согласия на то самих проживающих там пуштунов. Отказ западных стран принять сторону Кабула в споре из-за Пуштунистана подталкивал Афганистан к позиции нейтрализма, неприсоединения и улучшения отношений с СССР в качестве противовеса американо-пакистанскому сближению. {♦}

В декабре 1955 г. в Кабуле по приглашению афганского правительства побывали с официальным визитом Н.С.Хрущев и глава советского правительства Н.А.Булганин. В ходе переговоров был продлен советско-афганский Договор о нейтралитете и взаимном ненападении от 1931 г. В январе 1956 г. было подписано соглашение о предоставлении Советским Союзом Афганистану льготного кредита в 100 млн долл. на цели экономического развития. При содействии СССР был разработан первый афганский пятилетний план социально-экономического развития (1956-1961 гг.). Основная часть всех ассигнований по плану (около 75%) обеспечивалась за счет иностранной помощи и займов, более 70% из которых обязалась выделить Москва. При технико-экономическом содействии СССР в Афганистане началось строительство экономических объектов, составивших основу госсектора – промышленные предприятия и объектов экономической инфраструктуры.

В 1956 г. было подписано советско-афганское соглашение о поставках вооружений Афганистану на сумму 32,4 млн долл. Москва получила возможность непосредственно участвовать в строительстве афганских вооруженных сил. В начале 60-х годов в афганской армии появились советские технические советники и инструкторы, а в советских военных учебных заведениях – первые группы афганских курсантов.

Официальные визиты афганского короля Мохаммеда Захир-шаха в Москву в 1957 и 1962 гг. дали импульс усилению политического влияния СССР в Афганистане. Этому способствовали и поездки премьер-министра М.Дауда в Москву в 1956, 1959 и 1961 гг. Большой объем советской экономической помощи Афганистану и устойчивые политические связи двух стран позволили Советскому Союзу к началу 60-х годов оказывать возрастающее воздействие на ситуацию в Афганистане. Активность Москвы в этой стране вызывала обеспокоенность Запада.

Опираясь на поддержку СССР, афганское правительство, во главе которого стоял непримиримый пуштун-националист М.Дауд, не стремилось к поиску мирного компромиссного подхода к проблеме Пуштунистана. В 1961 г. на афгано-пакистанской границе вновь возникла конфликтная ситуация, за которой последовало закрытие афганских консульств и торговых представительств на пакистанской территории и прекращение дипломатических отношений между двумя странами. Конфликт был урегулирован в 1962 г. при посредничестве Ирана, который подписал с Афганистаном соглашение о транзите афганских товаров через иранскую территорию.

К содержанию главы

Усиление интеграционных тенденций в Западной

Европе и образование ЕЭС

«Суэцкое унижение» Франции и Великобритании было воспринято в Западной Европе не просто как дипломатическое поражение этих двух стран, но и как посрамление европейцев вообще, пощечи-{♦}на, нанесенная им с двух сторон – Советским Союзом и Соединенными Штатами. В Европе царили раздражение против США и обида на грубость, с которой американцы дали понять европейцам их зависимость от Вашингтона.

Между тем, у европейцев были основания по-новому расценивать свои отношения с США. Западная Европа, хотя она восстанавливала свои силы на средства «плана Маршалла», не чувствовала себя такой слабой перед Соединенными Штатами, как в первые послевоенные годы. Произошел сдвиг в соотношении экономических возможностей Соединенных Штатов и западноевропейских стран. Они в значительной мере преодолели экономическое отставание за счет того, что развивались быстрее, чем США. Промышленное производство в Западной Европе выросло в 1955 г. по сравнению с 1950 г. на 40% (в ФРГ – на 81%, Италии – на 56%, Франции – на 36%), а в США – на 24%. В 1948 г. доля США в мировом промышленном производстве западных стран составляла 53,4%, а доля всей Западной Европы – 30,4%. В 1953 г. – удельный вес США сократился до 48%, а Западной Европы – возрос до 34%. Тем сильнее европейцы ощущали себя униженными.

Это побуждало их преодолеть внутренние разногласия и ускорить сотрудничество в интересах укрепления экономических и политических позиций Западной Европы. Показательно, что именно в разгар суэцкого кризиса – 5 ноября 1956 г. – западногерманские и французские представители (премьер-министр Франции Ги Молле и канцлер ФРГ Конрад Аденауэр) смогли договориться по спорным вопросам интеграционных соглашений, которые разрабатывались с лета 1955 г. согласно решениям конференции в Мессине. В последующие несколько месяцев проекты соглашений были доработаны и согласованы с другими странами ЕОУС.

25 марта 1957 г. в Риме страны «шестерки» (Франция, ФРГ, Италия и государства Бенилюкса) подписали два важных новых договора с неограниченными сроками действия – о Европейском экономическом сообществе и Европейском сообществе атомной энергии (Евратом). Теперь в Западной Европе существовало три «сообщества»: 1) по углю и стали, 2) атомной энергии и 3) торговле.

Договор о создании Европейского экономического сообщества («общего рынка») регламентировал сотрудничество в области экономики, науки и техники. В нем провозглашалось создание общего рынка стран-участниц, и намечались формы сближения, унификации экономической политики стран-участниц. Договор предусматривал снижение в три этапа таможенных барьеров между государствами-участниками в течение 12 лет (то есть к 1969 г.), а также принятие единого таможенного тарифа и проведение единой торговой политики в отношении третьих стран. Так реализовывалась идея «таможенного разоружения», выдвинутая во время конференции в Мессине.

Участники «общего рынка» обязались добиваться устранения препятствий для перемещения между ними рабочей силы, капиталов {♦} и услуг. Они договорились проводить общую политику в области сельского хозяйства и транспорта, добиваться сближения экономического законодательства и содействовать стандартизации процедур выработки и принятия согласованных решений в вопросах проведения экономической политики каждой из стран-участниц.

Включение в Римский договор пунктов о согласовании экономических политик и применении единых стандартов выработки решений подразумевало неизбежность стандартизации в перспективе как минимум некоторых политических практик. Это в свою очередь подразумевало развитие тех или иных форм политической интеграции. В Западной Европе стал утверждаться новый тип взаимодействия, который позволял через длительную практику согласования противоречивых экономических и политических интересов стран-участниц в перспективе прийти к формированию единой экономической политики.

В развитии экономической интеграции у каждой из стран были свои интересы. Позиция ФРГ определялась тем, что на ее долю в 1957 г. приходилось около 45% производства и свыше 44% экспорта промышленности продукции «шестерки». Западногерманские правящие круги рассматривали интеграцию как средство выравнивания своего статуса с другими странами сообщества, прежде всего Францией. ФРГ рассчитывала стать его экономическим лидером, уступив политическое первенство Франция – на долю которой приходилось только 25% производства и 20% экспорта промышленной продукции шести стран. Интересы Италии и других стран ЕЭС определялись наличием у них тесных связей либо с ФРГ, либо с Францией. Италия при этом рассчитывала увеличить сбыт своей сельскохозяйственной продукции на едином европейском рынке. Все участники ЕЭС были заинтересованы в проведении согласованной внешнеторговой политики в отношении конкурентов из стран, не вошедших в сообщество.

Договор о Евратоме регламентировал интеграцию европейских стран в сфере мирного использования ядерной энергии, которое рассматривались всеми европейскими странами в качестве важнейшего и самого перспективного инструмента решения энергетической проблемы Западной Европы. Таким образом предполагалось снять остроту хронического энергетического кризиса, от которого страдали прежде всего Франция и малые западноевропейские государства. При этом французское руководство рассчитывало при помощи сотрудничества в рамках Евратома простимулировать свои ядерные разработки военного характера.

Европейские сообщества были довольно узкими региональными группировками, заинтересованными в избирательном расширении круга своих участников. В ряде стран «шестерки» считали важным привлечь к участию в ЕЭС Великобританию. Сторонники интеграции с материковыми странами были и в Лондоне. Но большинство британских политиков считало, что немедленное вхождение в «шестерку» подорвет «имперские преференции» – систему льготных та-{♦}рифных условий в торговле Британии с государствами Содружества, на долю которых приходилось в 1956 г. более 45% ее внешнеторгового оборота.

Британская дипломатия, не отвергая идеи тесного сотрудничества с континентальными державами, предпочла выработать собственную форму сотрудничества с европейскими государствами, более соответствующую специфике британских интересов. В развитие этой линии в 1959 г. Британия инициировала подписание договора о создании Европейской ассоциации свободной торговли, в которую вошли помимо нее Швеция, Норвегия, Дания, Швейцария, Австрия и Португалия. С этого времени существовавшие и прежде противоречия между Британией, с одной стороны, а Францией и ФРГ, с другой, стали проявляться в форме соперничества двух группировок – ЕЭС и ЕАСТ.

Великобритания не могла навязать странам «шестерки» свою концепцию интеграции. Но и сама она не желала принимать обязательства по самоограничению национального суверенитета, которые предусматривались условиями римских договоров 1957 г. Соединенные Штаты выступили в поддержку европейских сообществ, считая их средством консолидации Западной Европы. Политически образование «сильной Европы» отвечало интересам США, хотя экономически это не вполне им соответствовало.

Кроме того, американская администрация полагала, что сотрудничество европейских стран в рамках Евратома будет способствовать формированию единого ядерного потенциала Западной Европы. Такую перспективу госдепартамент США и президент Д.Эйзенхауэр считали соответствующим американским национальным интересам в большей мере, нежели комиссия США по ядерной энергии, руководители которой полагали распространение ядерных технологий опасным.

К содержанию главы

Испытания МБР в Советском Союзе и изменение

глобальной военно-стратегической обстановки

Отсутствие конкретных результатов женевского саммита 1955 г. не означало его бесполезности. Советский Союз и США начали диалог по контролю над вооружениями. Москва на время перестала выдвигать нереалистичные программы полного разоружения, Вашингтон стал воспринимать советские предложения серьезней. В центр обсуждения были поставлены вопросы ограничения ядерных испытаний, против проведения которых в это время бурно выступала западная общественность. В повестку дня обсуждения были включены вопросы о мерах доверия и установлении линии «горячей связи» между Вашингтоном и Москвой. Переговоры продвигались медленно, но в целом успешно. Предполагалось, что соответствующее соглашение удастся подписать приблизительно в середине 1957 г.

Военная стратегия США менялась – в том числе под влиянием европейских союзников, боявшихся, что в случае конфликта США {♦} и СССР именно они окажутся его первыми жертвами. В декабре 1956 г. сессия совета НАТО одобрила новую стратегию альянса. В решениях совета говорилось о необходимости создать в Европе крупные сухопутные формирования, способные сдерживать ограниченные гипотетические удары СССР. В документах особо оговаривалось: ядерное оружие не должно применяться в небольших по масштабу, локальных конфликтах. Решение совета НАТО логикой предвосхищало то, что в 60-х годах стали называть концепцией «гибкого реагирования». Оно представляло собой отход от доктрины «массированного возмездия», хотя формально страны альянса ее приняли.

На декабрьской сессии 1956 г. обнаружилось стремление европейских стран расширить масштабы сотрудничества с Вашингтоном в ядерной области. Администрация США стала склоняться к предоставлению европейским союзникам права доступа к американскому ядерному оружию в чрезвычайных обстоятельствах. Соглашения с Советским Союзом, ограничивающие ядерные испытания, могли помешать налаживанию сотрудничества США с европейцами.

Под влиянием союзников, обвинявших Вашингтон в пренебрежении интересами их безопасности, американская администрация ужесточила свою переговорную позицию в вопросе о ядерных испытаниях, затормозив их. Это в свою очередь спровоцировало энергичную и демонстративную реакцию Москвы.

Дело было в том, что в середине 50-х годов стало меняться соотношение военных возможностей между СССР и США. По оценке западных экспертов, ценой концентрации ресурсов на разработке военных технологий Советский Союз наверстывал отставание от Соединенных Штатов. Одной из главных задач военного строительства считалось приобретение потенциала, способного нейтрализовать геополитическое преимущество США, которое состояло в географической удаленности главных жизненных центров Соединенных Штатов от СССР и неспособности советских вооруженных сил поражать цели на американской территории с территории самого Советского Союза. Правда, с 1954 г. на вооружении ВВС СССР появились бомбардировщики дальнего радиуса действия, способные достигать территории США и возвращаться обратно. Но этого было недостаточно. Значительная часть американской территории была по-прежнему недосягаема для советских ударов.

Ситуация резко изменилась летом 1957 г. 27 июля поступили сообщения об успешном испытании в СССР многоступенчатой баллистической ракеты. В октябре 1957 г. последовал успешный запуск первого в мире – советского искусственного спутника Земли, способного выполнять полет по околоземной орбите. Это был крупный технологический прорыв. Межконтинентальная баллистическая ракета (МБР) была способна выносить боезаряд в околоземное пространство и поражать цели в любой точке Земли непосредственно с космической орбиты. Новое оружие окончательно ликвидировало стратегическую неуязвимость СТ Т ТА. Одновременно становилось ясно, {♦} что по некоторым направлениям развития систем вооружений СССР опережает США. В Москве не скрывали торжества. Запуск советского спутника произвел в мире колоссальное впечатление. Однако на переговорах о ядерных испытаниях это сказалось негативно.

В Вашингтоне опасались, что подписание соглашения замедлит совершенствование ядерного оружия США и будет способствовать закреплению технологического преимущества СССР. Против соглашения выступили европейские союзники Соединенных Штатов, которые, указывая на обнаружившееся превосходство Советского Союза, стали требовать от Вашингтона увеличения военно-технологической помощи. Со своей стороны администрация Д.Эйзенхауэра считала целесообразным помочь европейцам в создании «европейского ядерного оружия», с тем чтобы союзники Вашингтона смогли сформировать собственный потенциал ядерного противостояния Советскому Союзу и облегчили бы соответствующее бремя Соединенных Штатов. Ради этого Вашингтон был готов несколько расширить доступ европейских союзников к американским технологиям. Эта политика получила название «ядерного участия» или «ядерного распределения» (nuclear sharing). Особенность этой политики состояла в том, что США, помогая западноевропейским странам в ядерной области, имели в виду создание не ядерного потенциала каждой из союзных стран в отдельности, а общего для Западной Европы потенциала ядерного сдерживания, который стал бы дополнением к ядерному потенциалу США.

Ускорилось переосмысление теоретических постулатов американской внешней и военной политики. Концепция «отбрасывания» и доктрина «массированного возмездия» в изменившихся условиях выглядели авантюристическими. Идея использования всей мощи США в случае ограниченного столкновения с СССР теперь казалась как никогда опасной.

Эти стратегические и концептуальные сдвиги происходили на фоне бурного развития ситуации в Советском Союзе. В мае 1957 г. Н.С.Хрущев смог подавить оппозицию уцелевших соратников И.В.Сталина в политбюро ЦК КПСС («антипартийная группа Молотова – Кагановича»). В октябре того же года был удален с поста министра обороны СССР маршал Г.К.Жуков. В следующем году Н.С.Хрущев сместил с поста председателя Совета министров Н.А.Булганина и занял его место. Совместив в своем лице высшую власть в правящей партии и высшую исполнительную власть, Н.С.Хрущев оказался совершенно неограниченным в своих поступках. Это стало негативно сказываться на советской политике.

К содержанию главы

Размещение американского ядерного оружия в Европе

Страхи европейских стран по поводу возросшей мощи СССР были с большой серьезностью восприняты в Вашингтоне, где стали опасаться, что «запуганная Москвой» Европа откажется от партнерства с США. Требовались шаги, которые могли бы доказать евро-{♦}пейцам серьезность намерений Вашингтона защитить их в случае конфликта с СССР.

Еще 24 марта 1957 г. на Бермудских островах состоялась важная встреча нового премьер-министра Великобритании Гарольда Макмиллана (сменил ушедшего в отставку вскоре после суэцкого кризиса Антони Идена) с президентом США Д.Эйзенхауэром. Задачей дипломатии обеих стран было преодолеть недоверие, возникшее в британско-американских отношениях после 1956 г. Стремясь уверить Лондон в готовности США исполнять впредь свой союзнический долг перед Великобританией, американская сторона предложила включить в совместные документы пункт о «взаимозависимости» США и Британии в сфере обороны и безопасности. В подтверждение этого тезиса стороны подписали соглашение о размещение на Британских островах американских ракет воздушного базирования «Скайболт» среднего радиуса действия, которые должны были служить практической гарантией безопасности Британии в случае конфликта с СССР или угрозы со стороны Москвы, подобной той, которая прозвучала во время суэцкого кризиса. Эти ракеты были оснащены ядерными боеголовками. За рамками договоренностей остался вопрос о том, кто имел право отдавать в чрезвычайной ситуации приказ о запуске американских ракет – премьер-министр Британии, на территории которой они находились, или президент Соединенных Штатов, которым они принадлежали. Оставшиеся неясности позволяли Британии рассчитывать на то, что фактически управлять американскими ракетами будет позволено ей. Д.Эйзенхауэр не подтверждал, но и не опровергал таких предположений.